Драксар

— Селин, я же сказал — никаких животных в моём доме, — нахмурившись, сказал Вольф, открыв дверь.

Девушка стояла напротив него, а из-за её пальто выглядывал Люциан.

— Но он фамильяр, а не просто кот! Ну, Вооооольфик... он будет сидеть у меня на коленях, — взмолила Селин.

Вольф закатил глаза и тяжело вздохнул.

— Только чтобы он всегда сидел с тобой. И если я увижу клочки шерсти — убирать будешь сама.
— Ты золото! — Она чмокнула его в щёку и быстро забежала внутрь.

Воскресный ужин шёл своим чередом в её привычной компании — Энтони и Вольфа. Но в этот раз Селин взяла Люциана, потому что с каждым днём ей было более одиноко, особенно когда её друзья начинали мило ворковать между собой.

— Сели, что там слышно с Локи? Так и не объявлялся? — спросил Энтони, кладя кусок сочного мяса в рот.
— Он как истинный мужчина получил своё и пропал, — ответила девушка, дав кусок мяса Люциану, сидевшему на стуле возле неё.
— Селин! Я просил не кормить кота с рук! — возмутился Вольф.
— Ну, милый, он же тоже хочет кушать, — Селин надула карикатурно губки.
— Пусть ест из тарелки, — Вольф встал со своего места и ушёл на кухню.
— Какая муха его укусила? Он весь вечер на меня ворчит. Ты что, его не удовлетворяешь? — съязвила девушка.
— Не обращай внимание, он просто устаёт на работе, язвочка моя. Так что думаешь делать с Локи?
— А что мне с ним делать? Исчез — и слава богу. От него больше проблем, чем пользы.
— Да ладно, он же тебе помогал с...
— Энтони, закрыли тему. Не хочу о нём говорить.

На самом деле Селин болезненно переживала его исчезновение. Её ещё ни разу в жизни не использовали, тем более таким образом. С одной стороны, Селин и не надеялась на что-то серьёзное с богом, но то, что он так быстро потерял к ней интерес, сильно било по её самолюбию.

— Кстати, ты же в курсе, что через две недели пройдёт конкурс талантов у нас в университете.
— Конечно.
— Угадай, кто будет одним из судей, — с горящими глазами промолвил Энтони.
— Если не мой папа, то мне неинтересно... Хоть принцесса Монако, — безразлично ответила девушка и продолжила кормить кота, но когда сзади раздался звук открывающейся двери, резко выпрямилась.

Вольф поставил на стул возле Люциана небольшую тарелку.

— Спасибо, милый, — улыбнулась Селин.
— Что я пропустил? — спросил Вольф, садясь за стол.
— Я рассказываю Сели, кто будет судить конкурс талантов в этом году.
— И кто же? — спросил Вольф.
— Леонардо Беллини!

У Селин чуть не выпала вилка из руки. Она моментально посмотрела на друга, ища подвох.

Леонардо Беллини был очень влиятельным итальянским бизнесменом и «некромантом». Главным его козырем были связи по всему миру.

Имея шикарную родословную, Леонардо унаследовал не только виноградники своей семьи, но и тёмные, блестящие волосы, ярко-голубые глаза и строгие волевые черты лица. Поэтому он просто купался в женском внимании. Именно за него когда-то Астрид хотела выдать замуж Селин. Но мужчина, увидев девушку, усмехнулся и, выпустив облако дыма от сигары, сказал: «Grazie, ma è troppo semplice per me. Ho bisogno di una regina, e lei... Beh, al massimo potrebbe essere la mia cameriera» («Спасибо, но она слишком простая для меня. Мне нужна королева, а она... Ну, максимум могла бы быть моей горничной»).

Леонардо сказал это Астрид на итальянском, не зная, что Селин уже знала этот язык. Обида на мужчину глубоко засела внутри. Хотя какую бы молодую девушку это ни задело?

— Это тот неудавшийся жених? — уточнил Вольф.
— И с каких пор он судит какие-то невзрачные конкурсы талантов? Он же ниже мировых конкурсов красоты ничего не посещает, — фыркнула Селин.
— Ты права, любовь моя, я только сегодня об этом узнал, так что подробности я принесу тебе потом. Так может, ты поучаствуешь в конкурсе, а? — с озорной улыбкой спросил Энтони.
— Пффф... И зачем мне это надо? Да ещё и видеть эту бесящую рожу.
— Сели, детка, думай шире. Ты можешь показать этому надменному индюку, какое сокровище он упустил.
— Оооу, дорогой. Ты всегда знаешь, как мне поднять настроение, — Селин протянула руку через стол, взяв его за ладонь. — Мне нравится твоя идея, но с каким номером мне выступить?
— Танец, конечно, — вмешался Вольф. — До сих пор не могу забыть, как ты мне станцевала на День всех влюблённых, — улыбнулся парень.
— Да, любовь моя, у тебя врождённая гибкость и чувство ритма, — добавил Энтони.

Селин немного засмущалась, но расплылась в коварной улыбке.

— Ладно, змеи-искусители, будет вам танец.

***

Селин выпросила у куратора время для тренировки в спортивном зале, когда он свободен. Не зря же она одна из лучших студенток на курсе.

В один из вечеров Селин зашла в зал и столкнулась с Лэнсером. Конечно, она мельком иногда его видела, но всегда пыталась избегать прямого столкновения.

— Эм, привет, — нервно промычала Селин.

Мужчина кивнул, сохранив ледяное спокойствие.

— Я пришла тренироваться, не знала, что ты занял зал.
— Ты решила снова вернуться к занятиям?
— А, нет... Скоро конкурс талантов, и куратор разрешил мне тут репетировать.
— Он не предупреждал меня об этом.
— Всё нормально, если тебе надо — уступлю тебе зал.
— Было бы неплохо, у меня сегодня индивидуальное занятие, — сухо произнёс Лэнсер.

У Селин сжалось сердце при мысли о том, что он тренирует какую-то девушку, как её когда-то. Ревность тут была абсолютно неуместна, но она ничего не могла с собой поделать. Девушка сжала ремень сумки и закивала головой.

— Конечно, я понимаю. Что ж, зал в твоём распоряжении. Пока, — она развернулась и поспешила на выход.

Лэнсер смотрел ей вслед. Под непроницаемой маской холодности его сердце колотилось, как бешеное. «Чёрт, эта ведьма растопила сердце, а потом растоптала и выкинула его, как ненужную вещь». Он сжал сильнее челюсть и ударил кулаком в стену. Никогда никому не признаётся, что любит её и не может забыть.

***

Через пару дней Лэнсер не выдержал и поддался любопытству. Вечером, когда Селин репетировала в зале свой танец, он подошёл к краю одного из окон и посмотрел внутрь. Она была одета в чёрные спортивные штаны и облегающий топ. На голове небрежно завязаны волосы в пучок, несколько прядей выбились из причёски и прилипли к её взмокшей коже. Девушка танцевала восточный танец. Её бёдра и живот чертили плавные соблазнительные движения. Руки были подняты и создавали волну в такт музыки. От этого зрелища у мужчины пересохло в горле. В этот момент Лэнсер, кажется, даже не моргал, чтобы не пропустить ни единого момента этого зрелища.

Периодически Селин сбивалась и, нахмурившись, начинала сначала. Очевидно, что она добивалась идеального исполнения каждого движения.

— Захватывающее зрелище, не так ли? — раздался голос рядом с ним.

Лэнсер инстинктивно дёрнулся и почти встал в оборонительную стойку, но, увидев возле себя девушку с ехидной улыбкой, выровнялся. Хотя в этот момент он был готов провалиться сквозь землю из-за того, что его застукали за подглядыванием, как какого-то извращенца.

— Не волнуйся, я тоже иногда подглядываю за ней, — подмигнула ему незнакомка.
— Я... Я просто проходил мимо и... — пытался оправдаться мужчина.
— Да-да, все мы случайные зрители, — усмехнулась она, смотря в окно на Селин.
— Эм, а вы кто? Я вас раньше здесь не видел.
— А, я Лара, — протянула девушка ему руку для рукопожатия. — Подруга Селин.

Лэнсер насторожился, когда пожал её руку. Для женского рукопожатия оно было слишком сильным. Да и не слышал он от Селин никогда о подругах. Но откинул эти мысли и мечтал быстрее сбежать с места преступления.

— Что ж, мне пора. До свидания, Лара.
— Пока. И не волнуйся, я прослежу за ней, — выпалила ему вслед девушка.

В этот момент Селин смотрела на себя в отражение и постоянно была недовольна результатом танца. «Надо больше стараться! Это никуда не годится!» — ругала она себя.

Танцуя, посмотрела на свои босые ноги, и ей вспомнился момент из прошлого, когда этот чёртов итальянец Леонардо приезжал в их резиденцию на ужин. Хоть он и отказал брать в жены Селин, Астрид не собиралась отпускать такой ценный ресурс, поэтому итальянец иногда бывал в их доме на званых вечерах.

В тот вечер несколько лет назад он вальяжно сидел за огромным столом, вёл светские беседы с Астрид и Августом. Когда в зал вошли Милагрос и Селин. Девушки были одеты подобающе проходящему мероприятию — длинные платья в пол в сдержанном стиле с вышивкой герба их дома. Зайдя в столовую с выправкой аристократок, поздоровались и начали двигаться к столу, как внезапно Селин подвернула ногу из-за неустойчивых каблуков, которые заставила их надеть Астрид, и рухнула на пол, еле успев подставить руки перед собой, чтобы не поцеловать пол.

Милагрос сразу же подорвалась поднимать сестру. Лицо Астрид вспыхнуло гневом. Август приподнялся с места, убедиться, всё ли в порядке, а Леонардо зашёлся смехом.

Лицо Селин сразу же покрылось краской от смущения. Она готова была провалиться под землю, когда поднималась, пытаясь распутать ногу в длинной юбке платья.

— А ну-ка, быстро вышли отсюда и зашли заново, как подобает настоящим леди! — прошипела Астрид, еле сдерживая крик.

Август нахмурился, но решил не устраивать перед гостями сцену.

— Пожалуйста, не надо, боюсь, ещё одного падения я не выдержу, — вытирая слёзы в уголке глаз от смеха, ляпнул Леонардо.

Когда это воспоминание вспыхнуло в голове, Селин снова стала пунцовой, видя своё отражение в зеркале.

«Каблуки! Вот что мне ещё надо для завершения образа!» — оскалившись, подумала она.

Конечно, восточный танец в основном танцуют босиком, но Селин была решительно настроена продемонстрировать все свои таланты на конкурсе. Поэтому следующие дни репетировала только на каблуках. Естественно, они не были экстремально высокими, но достаточными, чтобы сделать ноги длиннее и соблазнительнее.

***

Все две недели девушка почти каждый день репетировала. И в день икс она расположилась в гримёрке с остальными участниками.

Селин сидела на стуле, пока визажист рисовал ей настоящие восточные стрелки, подчёркивающие её зелёные глаза. Да, она даже потратилась на макияж, так как сама наносить не умела. Глаза были важной частью образа, так как только они будут открыты для зрителя. Также стилист закрасил вре́менной краской её седую прядь — ведь это был яркий опознавательный знак Селин.

— Ох, Сели, эти стрелки просто бомба! Надо, чтобы ты чаще их рисовала, — облокотившись на столик, восторженно говорил Энтони, смотря на неё.
— Не думаю, что носить их каждый день будет уместно, — улыбнулась Селин другу.
— Чепуха! Единственное, мне не нравится, что ты закрасила свою прядь. Это же твоя изюминка.
— Успокойся, милый, это временно, только для маскировки, — подмигнула она ему.

За двадцать минут до начала конкурса Селин договорилась с ведущим, чтобы он не называл её имя до конца выступления. Она просто мечтала потом увидеть выражение лица ненавистного Леонардо Беллини.

Внезапно в гримёрку зашёл тот, кого Селин ненавидела всем сердцем. Как всегда — в идеальном костюме-тройке глубокого синего цвета. На руке — «Ролекс», волосы зачёсаны, ровно подстриженная небольшая борода. На лице — довольная улыбка с идеально белыми ровными зубами. Кажется, он моментально заполнил собой всё пространство. Селин схватила Энтони и, согнувшись, спряталась за его спиной.

— Энтони, он не должен меня увидеть! — прошептала ведьма.
— Я понял, успокойся, — друг начал двигать себя и её назад, ближе к стойкам с декорациями. Дойдя медленно до них, девушка нырнула за них.

Энтони наконец-то выпрямился и на всякий случай закрывал спиной место, куда она спряталась.

— Дорогие участники сегодняшнего конкурса, — вещал Леонардо и начал медленно передвигаться по гримёрке, рассматривая студентов, — сегодня я буду одним из судей, и мне хотелось бы пожелать каждому из вас удачи...

Селин одним глазом выглядывала из укрытия. Мужчина толкал свою красноречивую речь, а окружающие его девушки слушали с открытыми ртами. Парни, в свою очередь, были не так рады ему, видя, какой эффект он оказывает на женский пол.

Леонардо подошёл к одной из студенток и кончиками пальцев поднял её подбородок.

— Что ты приготовила сегодня для меня, юное дарование? — почти мурлыкая, спросил он. Было видно, как у конкурсантки подкосились ноги от его жеста.
— Я... я... я буду петь..., — дрожащим голосом ответила она, смотря на мужчину, как на божество.
— Ммм... Я уже хочу услышать твой сладкий голосок, милая сирена...

Селин машинально скривилась и фыркнула.

— Индюк надутый! — вырвалось из неё.

Леонардо повернул голову в сторону звука и увидел Энтони, который начал кашлять, чтобы заглушить голос подруги.

— Вы что-то сказали?
— Нет, нет. Я просто повторял свою речь, — натянув улыбку, ответил Энтони.

Леонардо оторвал руку от девушки и, ещё раз пожелав всем удачи, вышел из гримёрки.

— Селин! — повернулся Энтони к подруге, которая вылезла из укрытия. — Ты чуть себя не выдала!
— Извини, не смогла сдержаться, — она отряхнула одежду от пыли. — Ну, ты видел? Видел? Этот кобель даже здесь ищет себе жертву на ночь!
— Видел, любовь моя, но сегодня он попадётся на наш крючок и останется без главного приза! — расхохотался Энтони, взяв её за руки.

Селин подхватила его смех, и они даже начали прыгать на месте, остановившись лишь тогда, когда толпа студентов смотрела на них, как на сумасшедших.

— Ладно, милая, пора переодеться, — подмигнул ей друг.

Через десять минут Селин стояла перед зеркалом, словно вышедшая из легенды — тень и золото.

На ней был восточный костюм, чёрный как ночь. Топ обтягивал грудь, оставляя обнажёнными плечи и живот, украшенный сложной золотой вышивкой, словно узоры древних амулетов. При каждом движении ткань мерцала — свет ловился в нитях, вплетённых вручную, и играл на изгибах её тела.

Юбка была длинной, струящейся, с высоким разрезом по бедру. Она казалась лёгкой, почти воздушной, но при каждом шаге издавала тихое, мелодичное звенящее позвякивание: по краям были нашиты золотые монетки, которые дрожали от малейшего движения, звенели, будто пришёптывали заклинания. Они обрамляли её походку в ритме танца, подчёркивая каждый шаг, каждое колебание бедра.

Лицо скрывала полупрозрачная чёрная вуаль, закреплённая вокруг головы. Поверх — тонкая золотая цепочка, проходившая через лицо и соединённая с тканью у висков. Цепочка переливалась, словно солнечный отблеск на воде, добавляя таинственности её взгляду.

Глаза — единственное, что оставалось открытым, — сверкали из-под вуали, как драгоценности в тени, обрамлённые чёрными длинными стрелками, подчёркивающие её зелёные глаза.

Под юбкой — босоножки, переплетённые тонкими нитями, обвивающими лодыжки и икры, а вдоль ноги — от кончиков пальцев ног до голени — извивалась золотая змея.

Когда подходила очередь Селин, она всё больше начинала волноваться. Ладони вспотели, а сердце готово было выскочить из груди.

— Милая, мне кажется, туда пришли все! Представляешь, я в зале даже увидел твоего бывшего — Лэнсера! — восхищённо сказал Энтони, возвращаясь к подруге в гримёрку.
— Чего? С каких пор он ходит на такие мероприятия? — ошарашенно спросила подруга.
— Наверное, пришёл посмотреть на тебя, — подёргав бровями, игриво произнёс друг.
— Чёрт! Его здесь не хватало! — Девушка начала нервно ходить из стороны в сторону, чувствуя, как теряет контроль.
— Так, Сели, иди ко мне, — Энтони притянул её к себе и обнял. — Ты самая невероятная девушка, которую я знаю. Ты умная, красивая, а главное — сильная! И сегодня ты покажешь всем этим недо-мужчинам, какое сокровище они потеряли!

Селин прижалась к другу и начала успокаиваться.

— Боже, Энтони, чтобы я без тебя делала?
— Была бы той же шикарной Селин, только скучающей без такого друга, как я, — хихикнул он. — Так, всё! Собрала сопли — и пойдём за кулисы. Скоро твой выход, милая.
— Да, пойдём.

***

— Дамы и господа, представляю нашу следующую участницу, которая решила остаться инкогнито до конца конкурса с номером «Танец чёрной луны», — объявил ведущий.

Селин медленно вздохнула и вышла на сцену. В одно мгновение у неё перехватило дыхание, когда она увидела количество людей в зале. Её взгляд сразу зацепился за прыгающую Мили и Макса, машущие ей руками и свистящие. От этого Селин чуть не потеряла контроль, но, собрав волю в кулак, стала в стойку, выставив ногу вперёд, обнажая бедро, и подняла руки над головой, переплетая их.

Начинает играть медленная восточная мелодия.

Свет в зале гаснет, остаётся только один мягкий, тёплый прожектор. Он выхватывает из темноты фигуру Селин — чёрный костюм плотно облегает её тело, а золотые вышивки и цепочки сияют, будто её ткали из самой ночи и песка. Монеты на поясе тихо звенят, как далёкий зов.

Музыка начинается с глухих, медленных ударов. Селин начинает двигаться, ступая легко, словно по горячему бархану. Её руки мягко движутся, вырисовывая в воздухе тонкие, текучие узоры. Всё тело будто дышит этим танцем. Плавно перекатывается её талия, бёдра отзываются на ритм — нежно, но с глубокой внутренней силой.

В зале — абсолютная тишина. Ни шороха, ни движения. Зрители, как загипнотизированные, затаили дыхание.

Селин кружится — медленно, с грацией пантеры. Её движения тягучи, как мёд в жаркий день. Плавные волны переходят во внезапные, резкие удары бёдрами, точно акценты в сердце мелодии. Музыка становится живее — и живот её начинает двигаться в характерных волнах, гипнотически, будто пульс пустыни ожил в её теле.

Руки играют с пространством: то высоко над головой, то скользят по телу, обнимают воздух, будто зовут кого-то к себе.

И вот Селин начинает спускаться со сцены — медленно, с достоинством, с вызывающей грацией. И, подходя к каждому из пятерых судей, она дарит фрагмент танца — будто часть заклинания. Перед каждым становится то мягкой, то дерзкой, то холодной, то обжигающе тёплой.

Когда доходит до Леонардо — пауза. Длиннее обычного.

Селин смотрит на него в упор. Под вуалью — тень улыбки, глаза игриво блестят. Музыка становится тише, интимнее, словно слышна только им двоим. Она делает глубокий, медленный изгиб — словно склоняется не в покорности, а в признании его значимости. Её бёдра начинают двигаться быстрее, в такт ритму сердца, который будто сбился в груди у Леонардо. Селин словно дразнит, то приближаясь, то отдаляясь, и с каждым движением оставляет в воздухе след жара.

А потом — так же, ни слова, ни взгляда в сторону, — она разворачивается, возвращается на сцену.

Финальные аккорды. Девушка закружилась. Один последний поворот. Один последний, соблазнительный акцент бёдрами — будто ставит точку.

И прежде чем свет погас, она исчезла за кулисами — как мираж, оставив после себя только звенящий шлейф монет и гулкие сердца.

В начале выступления Леонардо уже откровенно скучал, но натягивал добродушную улыбку для толпы. Он уже решил, что лучше той блондиночки-певички никого сегодня не найдёт. Да и та, откровенно говоря, была ему неинтересна. Возможно, съездит после выступления в какой-нибудь фешенебельный клуб и найдёт себе партию под стать ему.

Когда ведущий озвучил участника-инкогнито, ему даже стало немного интересно.

«Это чтобы, если облажаешься, то никто не узнал, кто именно?» — усмехнулся Леонардо про себя и откинулся на спинку стула.

Однако, увидев незнакомку в шикарном наряде, замер. Её соблазнительные движения начали всё больше интриговать его.

«Почему я не видел её в гримёрке?» — размышлял мужчина.

Когда Селин спустилась со сцены и приблизилась к судьям, Леонардо уже ощущал, как что-то изменилось в воздухе. Он сидел, слегка откинувшись на стуле, с той ленивой грацией, что даётся только итальянцам: рукав рубашки небрежно закатан, манжета часов блестит в мягком свете. До этого момента он смотрел на выступления с полускучающей полуулыбкой — как человек, который многое видел и ничему уже не удивляется.

Но эта девушка...

Чёрный костюм, вуаль, золотые монеты — она словно шагнула с древней фрески или из фантазии, которую Леонардо никогда не мог себе вообразить. Танец был не просто искусным — он был магическим. Конкурсантка не пыталась понравиться. Она владела сценой, как будто сцена была её. Мужчина почувствовал, как начали напрягаться его брюки в районе паха. Он заёрзал на стуле.

И теперь — она перед ним. Незнакомка смотрела прямо в него. Не через. Не мимо. Внутрь. Её глаза игриво переливались в свете тусклого прожектора.

Леонардо почувствовал, как грудь предательски сжалась. Её движения перед ним стали медленнее, глубже, с каким-то личным оттенком. Он знал женщин. Знал, когда с ним флиртовали. Но здесь не было флирта. Это был вызов. Танец-власть. Девушка управляла им, как струнами, тонко и без слов.

Он поймал себя на том, что не дышит.

На секунду всё вокруг исчезло. Остались только он, она и жар, который расползался по его позвоночнику. Леонардо чувствовал, как напряглись пальцы на коленях, как поднимается импульс под воротом рубашки. Эта девушка — не просто танцовщица. Она была, чёрт возьми, стихией.

И самое страшное — он не знал, кто эта незнакомка.

Он, Леонардо Беллини, который знал всех и всё, который был на ты с властью, с деньгами, с соблазнами. Он знал имена, происхождения, связи. Он мог купить любую информацию.

А тут — она. Без имени. Без голоса.

И с этим взглядом, от которого мужчины теряли своё «я».

Когда конкурсантка вернулась на сцену и сделала последнее движение — это соблазнительное, уверенное, финальное — он даже не сразу понял, что она исчезла. Только звенящие монеты, тепло между ног и странная пустота в воздухе.

Леонардо усмехнулся, глядя в темноту кулис, и прошептал под нос:

— Кто ты, чёрт побери?..

Но внутри он уже знал: эта женщина — загадка, которую должен разгадать.

Из размышлений его вырвали громкие аплодисменты и свист толпы.

***

— Ну как? — вцепилась Селин в Энтони за кулисами.
— А ты что, не слышишь этот шум? — восторженно сказал друг — Любовь моя, ты была настолько великолепна, что я, кажется, решил поменять свою ориентацию! — радостно смеясь, воскликнул Энтони.

Через минут десять за кулисами появились Мили и Макс.

— Ну, сестрёнка, ты произвела фурор сегодня. Ты бы видела глаза Лэнсера! Кажется, они стали больше в два раза! — радостно вещала сестра.
— Да, теперь не только мне хочется распаковать эту конфетку, — подмигнул ей Макс. — Только зачем эта конфиденциальность? М?
— Специально для судей, — злорадно улыбнулась Селин. — Хочется удивить одного товарища.
— О, так это коварный план. Мне нравится.

Конкурс продолжался, а Селин была уже вся в предвкушении, чтобы увидеть лицо Леонардо, когда она откроет своё лицо.

— Ты сегодня превзошла себя, — раздался голос возле девушки.

Она обернулась и увидела Локи в образе Лары.

— Что тебе надо? — раздражённо спросила Селин.
— Я тоже по тебе скучал, — Локи приблизился к ней вплотную и вдохнул её запах.
— Отвали, я уже скучаю по твоему отсутствию! — пыталась она отпихнуть его руками.
— Ну, моя дерзкая ведьмочка, — Локи схватил её за запястье и притянул к себе. Даже в образе девушки он был очень силён.

Селин не успела ответить, как бог без разрешения впился ей в губы, одной рукой удерживая её затылок. Девушка пыталась упереться ему в грудь и отпихнуть, но по мере того, как он настойчиво двигал губами, она начала ослабевать и медленно таять от его поцелуя.

— Охренеть... — Энтони замер, когда увидел эту картинку, а потом развернулся и хотел поспешно уйти, но споткнулся, быстро встал на ноги. — Извините... Извините, уже ухожу. — Парень скрылся.

Локи разорвал поцелуй, посмотрел на парня и, когда тот ушёл, начал смеяться. В этот момент Селин всё-таки вырвалась из его объятий.

— Ну же, детка, я с тобой ещё не закончил, — он потянул к ней руку, но ведьма увернулась. Её юбка слегка закружилась, и раздался звон монет на её костюме.
— Отвали от меня! Думаешь, можешь исчезнуть на долгое время, а потом прийти как ни в чём не бывало?! — возмутилась Селин.
— Ммм... Так, моя ведьмочка обиделась на меня, — с ухмылкой сказал Локи, проводя кончиками пальцев по её руке, отчего у неё пробежали мурашки. — Ну, я же не парень на побегушках, я — бог, детка, у меня есть свои важные дела, — томно говоря, снова сокращая между ними расстояние.

Когда Локи был почти на волосок от её губ, опять появился Энтони.

— Сели, не хочу отвлекать, но сейчас начнётся награждение!
— Иду, милый! — крикнула она и посмотрела на Локи. — Мне пора, — надменно промолвила Селин и оставила его стоять в гримёрке.

***

Время награждения

Селин победила в номинации «Лучший танец». Вручить награду, конечно же, вызвался сам Леонардо Беллини. Он уже стоял в предвкушении возле ведущего, сжимая небольшую стеклянную статуэтку.

Девушка сняла вуаль с лица, а Энтони помог ей стереть влажными салфетками краску с её седой пряди. Её сердце бешено колотилось в груди от предвкушения.

— Как я выгляжу? Как я выгляжу? — нервно трясла Селин руки друга.
— Любовь моя, ты, как всегда, великолепна. Прошу тебя, успокойся и дыши носом. Ты должна на вручении блистать. Ты поняла?
— Да, да... Ты прав! — девушка начала дышать глубоко, чтобы успокоиться.

И вот он — момент, икс.

Леонардо стоял на сцене, широко улыбаясь, держа в руках сверкающую статуэтку. Он знал, что сейчас объявят имя победителя, и приготовился к привычному церемониальному жесту. Всё шло по сценарию.

Но когда ведущий торжественно произнёс:
— Победа за лучший танец... Селин Смит!

Всё словно изменилось.

Имя ударило в грудь как кулак. Леонардо даже не сразу понял — Селин? Та самая? Простая, застенчивая, вечно теряющаяся в толпе? Он помнил её — неяркую, скромную, с глазами, полными мечтательных вопросов. Помнил, как однажды девчонка упала, не устояв на каблуках — нелепо, как ребёнок, учащийся ходить. Тогда Леонардо подумал: миловидная, но ничем не выдающаяся. Простушка. Не звезда.

И вот — она перед ним. Без вуали. Улыбающаяся. Красивая, уверенная, даже слегка дерзкая.

Селин шла к нему на каблуках — шаг за шагом, плавно, с гордо поднятой головой. Как будто это была не она, а какая-то новая, невероятная девушка.

Леонардо чувствовал, как нарастает нечто странное: заинтересованность? Восхищение? Стыд? Сердце предательски кольнуло. Он пытался сохранить нейтральное выражение лица, но пальцы сжали основание статуэтки чуть сильнее. Рот машинально слегка приоткрылся.

«Как? Как я мог не видеть эту силу и женственность в ней раньше?»

Внутри всё смешалось — горечь оттого, что недооценил, тревога перед правдой, которую пришлось признать, и странное, смущающее восхищение. Селин не просто вышла — она вернулась в его жизнь другой. И этот её взгляд... будто всё знала, прочитала его мысли. Чёрт! Стервочка изначально это подстроила, выбила почву из-под его ног.

Когда объявили её имя, зал взорвался — как надо. И вот теперь Смит выходит. Без вуали, с улыбкой, в которой нет робости — только осознанная сила.

Она ловит его взгляд. И видит — мужчина в шоке. Вот оно. То, чего так ждала Селин, то, ради чего так долго репетировала. Месть — холодная, сладкая, триумфальная.

Его глаза бегают по её лицу, как будто заново пытаются сложить образ из обрывков воспоминаний. Но уже поздно. Селин не изменилась, она всё та девушка, но теперь он увидел её силу и истинную красоту. Ту, что не разглядел раньше. Той, кого счёл простушкой.

Селин подходит ближе. Берёт статуэтку и окидывает его небрежным взглядом, будто теперь он недостоин её внимания.

А потом оборачивается к залу и улыбается по-настоящему, махая рукой. Это был момент триумфа. Описать полностью чувства, переполняющие Селин, было невозможно. Здесь была гордость, счастье, восторг. Будто она выиграла главную битву в жизни, а не просто место в конкурсе талантов.

***

На следующий день, как и ожидала девушка, её атаковал со всех сторон Леонардо. Звонки, письма, сообщения в социальных сетях — но она всё это игнорировала.

Итальянец даже прислал огромную охапку роз и запиской, что будет её ждать в лучшем ресторане города, но и этот жест остался без ответа.

Леонардо Беллини не привык ждать.
Он не привык не получать ответа.
Но вот уже час, как сидел в лучшем ресторане города — за идеальным столиком у окна, где свечи отбрасывали мягкий свет на бокал вина, в который так и не сделал ни одного глотка.

Леонардо снова провёл рукой по волосам — пятый раз за последние десять минут.
Жест, в котором больше отчаянности, чем тщеславия. Пальцы стучали по столу.

«Как я мог быть таким идиотом...»

В ушах звенело молчание — её молчание. Ни ответа на его записку. Ни звонка. Ни короткого сообщения. Ничего.
Как будто его не существовало.
Как будто весь тот танец, вся эта магия, её глаза, её победа — были не для него. Разве эта ведьма не хотела этим привлечь его внимание?

«Я же посмеялся тогда. Называл её служанкой. Простушкой. Думая, что знаю, кто она такая...»
«А теперь... я понятия не имею, кто передо мной стоял на сцене. Только знаю, что мне впервые захотелось... владеть ей».

Мужчина выпрямился, снова взглянул на дверь. Пусто.
В груди — гнев на самого себя, сожаление.
Он, Леонардо Беллини, мужчина, перед которым все падали на колени. А сейчас он... Ждёт.

Леонардо не мог поверить, что так отчаянно хотел одного: чтобы Селин появилась. Чтобы хотя бы посмотрела. Услышала. Дала шанс исправить то, что он разрушил сам — своим презрением, своим снобизмом, своей самоуверенной глупостью.

«Если бы я мог повернуть время... хотя бы на день. Чёрт! Я бы хотя бы промолчал. Я же умею быть дипломатом... Так какого хрена я тогда не сдержался?»

Он вздохнул. Бросил взгляд на телефон. Ноль сообщений.
Пальцы невольно набрали её имя — но он не нажал «позвонить». «Она опять не ответит. В чём смысл? Что мне теперь делать?»

Итальянец почувствовал, как внутри поднимается паника, не похожая на ту, что он знал в бизнесе или войне за власть. Это была уязвимость. И если девушка решит не простить — он даже не сможет её в этом винить.

Впервые понял, что теперь он — слуга. В её глазах. Но пока не готов был принять эту роль.

Швырнув деньги за вино на стол и вышел из ресторана в отвратительном настроении.

***

Селин лежала на кровати, лениво поглаживая Люциана, растянувшегося на её животе. Его мурлыканье было ровным, почти медитативным — и в нём, как ни странно, было отражение её собственных чувств. Ни восторга, ни эйфории — просто спокойствие, завершённость.

Когда-то ей казалось, что слова Леонардо — это важно, что его слова могут определить её ценность. И если мужчина сказал, будто она годится только в служанки — значит, где-то внутри действительно была ничем. Какая же тогда была глупая.

Селин скользнула ладонью по мягкому меху Люциана, и он отозвался ленивым фырканьем. Она улыбнулась уголками губ.

— Помнишь, как я ревела тогда? — сказала девушка тихо, словно не коту, а само́й себе. — Из-за одного его мнения, как будто оно было важным.

На это Люциан лишь усмехнулся, понимая её без слов.

Вчера, стоя на сцене, она чувствовала себя по-настоящему взрослой. Не той Селин, которая мечтала, что её когда-нибудь оценят. А той, кто сама себя оценила. Кто сама себя собрала по кусочкам и соткала в нечто цельное, настоящее.

Леонардо... Да что он вообще для неё теперь значил? Просто штрих в прошлом. Символ той наивной девочки, которой она больше не была. Он — не мужчина её мечты. Леонардо даже не был частью её настоящей жизни. Просто напоминание: никогда больше не давать другим право определять свою ценность. И сегодня Селин это доказала — не ему. Себе.

Она не хотела, чтобы он страдал. Не стремилась к мести. Просто хотела, чтобы противный нарцисс увидел: Селин стала кем-то. Не вопреки ему, а вопреки себе прошлой — той, что когда-то молчала, когда её принижали.

Люциан открыл один глаз и потянулся, как будто соглашаясь.

Селин позволила себе глубоко вздохнуть, ощущая, как грудь наполняется лёгкостью. Ей не нужно было слышать его извинения. Не нужно было встречи, не нужно было звонков. Она выиграла свою внутреннюю войну.

В голове не было планов мстить или возвращаться. Только тишина. И мягкое, взрослое удовлетворение: «Я сильная. И я больше не завишу ни от чьих взглядов».

Ведьма закрыла глаза, прижалась щекой к подушке и прошептала:

— Спасибо тебе, Люциан. Ты всегда знал, какая я, и никогда не покидал. — Она поцеловала его в макушку. Кот замурлыкал в ответ с довольной мордочкой.

А Селин осознала, что наконец-то она меняется и становится сильнее.