23:55.
Я благодарна Финну не только за то, что он спас мою жизнь, но и за то, что не отпускал мою руку, хотя даже если бы захотел, то я бы вцепилась в него как клещ.
Мы бежали настолько быстро, что я не видела ничего кроме дороги и него. Горло горело, а лёгкие безрезультатно хватали воздух. Я хотела бы остановиться, но страх намного сильнее боли.
Наша скорость начала снижаться. Сказалась ли усталость или Финн что-то придумал — я не знала.
Парень остановился слишком резко, и я практически влетела в него. Если бы он не выставил другую руку и схватил меня за талию, то упала бы на землю от изнеможения.
— Аккуратнее. Всё в порядке, отдышись, — его голос дрожал, но был всё таким же тёплым и успокаивающим. Он прижал меня к себе. Я слышала биение его сердца и чувствовала каждый быстрый вздох.
— Всё будет хорошо, всё закончилось, — Финн гладил мои волосы и спину. А я, закрыв глаза, держалась на ногах только из-за того, что он не выпускал меня. — Как ты? Идти можешь? Нам нужно идти дальше.
— Нет, — я не могла сказать больше ничего, это была одна короткая фраза, на которую ушли последние силы. Я начала терять сознание.
Финн без слов подхватил меня на руки и понёс дальше. Силы начали покидать и его, но парень явно не хотел меня бросать. Видимо, он понимает, что без него я проживу лишь до того момента, как меня найдет мафия. Мафия… Как он мог пойти против воли отца и спасти меня? Я слышала рассказы про синдикат, и в каждом есть одно правило: предатель равен мертвецу.
Финн начал опускать меня на землю, и от её холода сознание начало возвращаться. Я начала открывать глаза и первое, что увидела — это сопереживающий, согревающий душу взгляд.
— Эй, как ты? — он говорил шёпотом и не отрывал взгляд от меня. Его рука смахнула прядь волос с моего лица.
— Спасибо тебе. Спасибо, что спас, — я начала подниматься, но всё тело сковывала ломота. Чтобы не заплакать от боли, прикусила щёку.
— Не торопись. Всё хорошо. Я не мог поступить иначе, — парень помог мне сесть и непринуждённо сел рядом, скрестив ноги.
— Где мы? — это единственный вопрос, который мне хотелось задать. Нас окружали деревья и глыбы. Финн смотрел на меня и, заметив, что я смотрю на него, улыбнулся. Эта улыбка была не очень искренней, но от неё стало немного легче.
— Мы отбежали на приличное расстояние. Нас, скорее всего, уже ищут. Помнишь, когда я сказал, что уже полночь? До 12 оставалось 20 минут, и Джо явно понял, что его обманули.
— Зачем ты это сделал? Зачем предал отца? — голос хрипел, а руки дрожали.
— Я хотел этого давно. Знаешь, ты просто подожгла фитиль.
— Что, прости?
— Ты начала бороться, не отказалась от мысли о спасении. И… — Финн сделал паузу и ненадолго отвёл взгляд. — Ты похожа на меня.
— Чем же?
— Явно не тем, сколько вопросов ты задаешь, — он улыбнулся слишком жизнерадостно для ситуации, в которой мы находимся. — Ты вела себя не так, как другие. Многие готовы отдать всё, что могут, лишь бы их не трогали, а ты… Ты пыталась бороться с тем, что происходит. Ты была на пороге смерти, но не сказала ничего, что понадобилось бы Джо.
— Почему ты называешь его по имени? В мафии так принято?
— Он мой отчим. Усыновил меня в 8 лет. Джо Робинсон не оставил от настоящих родителей ничего, кроме моей фамилии. По крайней мере, он так думал.
— Мне лучше не спрашивать по поводу настоящих родителей?
— Мой отец работал на двух работах, но денег категорически не хватало; иногда мы голодали по несколько дней. И мой отец нашёл, по его мнению, лучший выход. Он занял немного денег у мафии, но она не прощает ни гроша… — Финн говорил это с горечью в голосе, делая долгие паузы. — Они пришли вечером. Папу пытали, а я с мамой сидел в шкафу. Отцу начали отрезать фаланги пальцев, а у матери началась истерика. Джо стоял слишком близко к нам и услышал всхлипы. Он приказал прострелить шкаф. А мать. Она… — его глаза были наполнены злобой и тоской, я не хотела мешать его рассказу, но положила свою руку на его; я не понаслышке знаю, какого терять родных людей — тех, кого ты любишь. Финн посмотрел мне в глаза и продолжил. — Она закрыла меня собой. Пуля вошла ей в правый бок и ногу. Открыв шкаф, они увидели её и меня. Джо вытащил нас и приказал добить своим головорезам, но, хоть мама и была вся в крови, она не отпускала меня ни на секунду. Они силком оторвали её от меня. Я пытался помочь им, пытался спасти маму и папу, но Джо решил всё за меня. Он начал уводить меня от моей семьи, но я вырвался и побежал к маме. Она отдала мне часы. Часы отца — единственное, что было у неё в руках, — повертев часы, он безжизненно начал смотреть на деревья.
— Я… Мне жаль, — я хотела помочь ему так же, как и он помог мне, но ничего, кроме фразы «мне жаль», не могла произнести. Что бы сказала мама в качестве поддержки? Я гладила его сбитые до мозолей костяшки и множество мелких шрамов. — Знаешь, что сказала мне мама в последний раз? «Не сожалей ни о чем, не береги прошлое, если оно мешает будущему». — пожалуй, эта фраза подошла лучше всего к этой истории.
— Прости, что «сыплю соль на рану», но почему тебя решил усыновить Джо? И почему оставил фамилию?
— Его жена сбежала с каким-то парнем в другую страну. Видимо, у Джо проблемы не только с мозгом, раз паренёк был чуть старше меня сейчас. А Робинсон всегда мечтал о ребёнке, и он его нашёл. Меня привели в его дом, и Джо пытался меня успокоить. Он давал мне всё самое лучшее: образование, одежду, книги, пытался заменить любовь мамы и папы. А я одарил его шрамом во всё лицо и предательством, странно, правда? — он ехидно улыбнулся и, выдержав паузу, вновь посмотрел на меня. — А фамилию я выбрал сам, когда мне стукнуло 18. Ты не замёрзла? Руки ледяные.
Я на самом деле замёрзла. На улице начало холодать, хоть сейчас и лето, но прохладные ночи были стандартны для нашей местности. Да и то, что меня искупали в ледяной воде, не очень-то способствовало моему согреванию.
— Всё нормально. Точнее нормально по сравнению с тем, как всё болит, — как только я сказала это, он начал снимать свой пиджак.
— Держи, так будет явно теплее, чем в одном платье, — я приняла пиджак, но разговор про шрам заполонил голову.
— Спасибо. Ты сказал про шрам… Но… Как?
— Мне было 14. Он пытался меня научить орудовать ножом, мы боролись. Я целился в сердце, но каждый удар он перехватывал. Я изменил тактику и нацелился на лицо, нож прошёл по касательной, заливая его кровью. Он лишь обрадовался, можешь себе представить? Тебя изуродовал сын, а ты рад, что он может сохранить свою чёртову жизнь в битве на ножах, — он явно гордился тем, что сделал. Финн Вулфхард, сколько ещё странностей я узнаю о тебе?
— Ты говорил, что… — я не могла подобрать слова, это было слишком тяжело. — Моя мама, ты её помнишь.
— Она была замечательным человеком, Марта. Учила меня грамоте с 9 лет, помню каждый её урок. Хоть в чём-то я согласен с Джо, вы очень с ней похожи, не только внешне. Эмилия слегла, когда мне было 12, как сейчас помню её похороны. Ты же была там, да?
–Да, — на мне тогда было белое, кружевное платье, а на талии красовался кремовый атласный бантик, но говорить об этом не хотелось. — Я была в первых рядах, но прямо к гробу меня не пустили.
— Мне кажется, или там не было твоего отца?
— Он не мог видеть этого. Не хотел прощаться с ней.
— Людей стоит отпускать.
— Ты тоже не смог проститься.
— А ты? — парень улыбнулся. — Кстати, я должен кое-что тебе вернуть, — он достал из кармана брюк довереннок мною украшение. Она блестела от лунного света намного ярче, чем днём.
Я взяла небольшую заколку, которая за это время стала такой чужой. Маленькие золотые лепестки обрамляли бриллиант в середине, который похож на капельку росы. Тонкий стебель с изгибом, небольшая веточка из трёх листочков и… Шипы. У такой маленькой заколки были шипы, которые я никогда не замечала.
— Ты мне не поможешь? — я говорила это, распуская волосы из так надоевшего пучка. Они до сих пор были мокрые.
— Чем же ещё? — ухмылка, к которой я уже привыкла, снова озаряла лицо Финна.
— Ты не мог бы скрепить волосы сзади?
— Парикмахер из меня так себе, знаешь ли, — он начал содрогаться от смеха.
— Я не попросила сделать на голове феерию из волос, Финн Вулфхард.
— Мы перешли на официальный тон, мисс Баер? Я тоже могу называть вас по фамилии.
— Ладно, я сама скреплю их, — раз он решил ехидничать, то так буду делать и я. С притворной обидой подняла руки и начала скручивать волосы у лица в два небольших жгутика. Это давалось тяжело не только из-за усталости, но и из-за тяжелого пиджака, который висел на мне, словно на вешалке.
— Давай помогу, ты же всё равно не сможешь это сделать, — Финн спокойно переместился мне за спину и ловко начал скручивать волосы, убирая их от лица.
— Давай заколку, — протянув руку, сказал мне парень. Я вновь отдала ему заколку, но теперь для того, чтобы, скрепляя мои волосы, она вселяла в меня уверенность. — По-моему, замечательно, крошка.
— Не называй меня «крошкой»! — я продолжала играть с ним в «кошки-мышки».
— А как мне вас называть?
— Как угодно, но не «крошка».
— Хорошо, мисс Марти Баер, — ухмылка превратилась в искреннюю улыбку.
— Тебе стало теплее?
— Мне всё равно холодно, если ты не забыл, то меня искупали в ледяной воде, — к этому времени моё тело начало дрожать от холода, хоть на мне и был пиджак Финна, но голые ноги, стресс и быстрые изменения температуры не позволяли согреться.
— Иди сюда, от меня много тепла не будет, но хоть что-то, — он обнял меня так, что мои руки оказались в тисках. От него пахло потом и лесом, прямо как там, где мы находились до того, как сбежали. Положив голову на его плечо, я начала растворяться в теплоте, исходящей от его тела, и звездного неба, на котором были видны созвездия. Мой отец когда-то рассказывал о них, но этот урок я помню крайне плохо.
— Финн?
— Да, Марти?
— Сколько времени? — неторопливо подняв правую руку, парень посмотрел на циферблат.
— 23:55, а что? — этот день еще не закончился. Я, как маленькая девочка, решила загадать желание. — Марта?
— Да? — я не слышала, что он что-то говорил.
— Витаешь в облаках?
— В свой День рождения можно. Тем более, мечтать мне осталось всего пять минут.
— У тебя День рождения? И сколько вам исполнилось, Мисс Баер?
— Семнадцать. А вам сколько, Мистер Вулфхард?
— Мне 19, Марта Баер, а теперь спите, завтра не менее тяжелый день, — он мог не говорить эту фразу, я уже находилась в предсонном состоянии.
— С Днём рождения, — он сказал это шёпотом мне на ухо, и я чувствовала его дыхание у себя в волосах.
Погружаясь в мир иной, мне снились отец и Мари. Они были счастливы, а я пыталась добежать до них, но всё было бесполезно: я лишь отдалялась.
_________________________________
Боже, я хочу писать и не путать имена своих же персонажей...