Глава 2
Да что за день то такой? Бездна! Я уже в сотый раз помянула преисподнюю, но легче от того не стало. Я все также продолжала болтаться, поднятая за руку над землей, толстым и весьма не опрятным мужиком, вокруг еще стояло четыре таких же, помятых жизнью отбросов общества. Романтики с большой дороги, что б их. А так все хорошо складывалось. Если бы не этот хлыщ со своей огненной трубкой и обостренным чувством справедливости. Гори в аду! Хотя...Его помощь сейчас была бы как раз кстати. Судя по плотоядным, щербатым улыбкам и весьма не добрым взглядам, дяди меня не конфеткой угощать собрались.
- Это кто такой маленький по лесу в одиночку шастает? – притворно елейным, напрочь пропитым голосом, прогнусавил один из шайки, ужасно худой, почти костлявый тип со свернутым на бок носом.
-Не твое дело!
-Какая смелая! – толстяк, что держал меня над землей, слегка встряхнул как тряпичную куклу. – Видать давно мамка прутом не охаживал. Ты, чья такая? Папка, мать кто? Деньги в доме есть? Ну, говори!
- Слышь Барок, а это не та девчонка, о которой на площади хмырь ряженый орал.- голос подал самый молодой из шайки. Рыжий противный тип, с маленькими поросячьими глазками и бледным прыщавым лицом.
- Какой хмырь? – толстяк оживился.
- Да ходил там, в синем камзоле, напыщенный такой – рыжий скривил лицо и подергал плечами, изображая человека которого описывал. Не знаю как остальные, но я сразу поняла о ком шла речь. Синий – цвет правящей семьи, только дворцовые слуги носят синие ливреи. Мне конец. – Он еще что-то про вознаграждение говорил. Что нужно найти и живой привести.
-И какова цена? – Барок подался вперед – Сколько монет отвалят за соплячку?
-Я по чем знаю. Я и не слушал, у меня знай другое дело есть, пока лопухи рот раззявили его, разглядывая, я карманчики у них и почистил.
Радуясь своей находчивости, рыжий заржал, обнажив неровный ряд кривых, крупных зубов.
- Вознаграждение говоришь? – толстяк задумался на мгновение, почесал заросшую щетиной щеку – Слышь, малявка, тебя что ли ищут? Говори , ну?
Меня ощутимо тряхнули пару раз.
- Что молчишь? Гляди как зыркает. Ха-ха. Смелая. – встряхнули еще раз – Давай говори чертово, отродье!
-Иди в бездну!- извернувшись, я пнула толстяка ногой.
- Ах, ты, мелочь поганая! – огромная пухлая лапища отвесила по моей бедовой головушке звонкую затрещину, так что искры из глаз посыпались. – Я научу тебя как старших уважать.
- За что тебя уважать то? – когда звон в ушах утих, боли я не ощутила совсем, а вот собрать мысли в кучу оказалось сложно. – За то, что вместо того что бы честно работать, ты людей грабишь и детей бьешь?
- Вот где зараза языкастая. Сейчас я тебя...
- Тронешь. Убью! – голос был тихий и спокойный, но всем показалось, что над поляной раздался раскат грома. Вальяжно прислонившись плечом к стволу дерева, стоял мой недавний спаситель. Легок на помине. Со стороны все происходящее выглядело как паршивый спектакль с очень плохими актерами, которых после представления отбросами на ярмарках закидывают. На одной стороне поляны прекрасная дева в лице меня, пять разбойников и он мой спаситель. Как же все это – Фу! Аж зубы сводит.
-Ты кто?- первым опомнился толстяк, он кажись, был и за главаря.
- О! Она твоя что ли?- гнусавый ткнул в меня грязным пальцем - Хреновый ты отец, да и жена за детьми не следит.
- Я не женат.
- Так малявка тогда откуда?
-Сестра.
- Значит ты хреновый брат. Раз она одна по лесу бродит.
- Согласен. Исправлюсь.
- Так она еще и взрослых оскорбляет.
- Накажу.
- Так. Это. Надо бы отступного, так сказать, за моральный ущерб, так сказать.
- Не возражаю.
Почти нехотя он оттолкнулся плечом от дерева и направился к нам. Тягучей, кошачьей походкой он подошел к толстяку почти вплотную, при этом поднимая руку к поясу на котором висел кошелек. Мужики расслабились, почуяв легкую прибыль.
- Сестру отпусти.
- Ай, да. – толстяк опомнившись, разжал кулак и потирая ладошки, уставился на Айка, я звучно шмякнулась на землю.
- Подойди. – спорить не хотелось, да и не выгодно сейчас препираться со своим спасителем, поэтому я покорно подошла и встала рядом. Прижалась к левой руке, не знаю зачем, но как то само собой вложила свою ладошку в его открытую ладонь, которая тут же сжалась, крепко удерживая и успокаивая.
-Били?
Кивнула.
- Кто?
Никогда не любила ябедничать, но иногда.... маленький пальчик с большим удовольствием указал на толстяка.
-Послушай мужик! Она сама виновата, она меня пнула. – обвисшие щеки мелко затряслись, руки взметнулись вверх, он попытался закрыть лицо, но все равно пропустил удар в горло. Послышался мерзкий хруст. И жирдяй, захлебываясь собственной кровью, рухнул как подкошенный.
- Я же сказал- тронешь, убью. – не глядя на остальных участников эпической сцены, закинул меня на плечо, пошел к кустам. – А с тобой я поговорю..дома. Сестренка.