Белые розы и красная записка

Темная ночь за окном. Даже сквозь него чувствуется этот холодный ветер. А он, легок на помине, еще специально в окно стучится. Ветки деревьев, словно смеясь, подхватывают игривого друга, тоже играя с окном. И только маленькому Феликсу совсем не смешно.

Он прятался под одеялом, вздрагивая от каждого шороха, звука или стука. Было страшно. Раньше защитой была мама. Она успокаивала маленького мальчика, позволяя забиться под бок, и напевала песенки. А ее хитростью было, когда она мизинцем гладила носик сына. Тот быстро засыпал и не просыпался до самого утра. Но снова страшно. А мамы нет.

Она стала ангелом с большими белыми крыльями. А маленький мальчик остался один.

За дверью послышался протяжный стон, из-за чего парнишка вздрогнул. Глубоко вздохнув, он вылез из-под одеяла и направился к двери. Пройдя темный коридор, Феликс увидел приглушенный свет на кухне, а за столом — отца. Пьяного. Тот качается из стороны в сторону, пытается держать полупустую бутылку, но пальцы не сгибаются. Сердце Феликса начинает биться сильнее, и тот боится, что отец услышит его. Ему бы сейчас убежать в комнату и закрыться, но вот ноги словно приросли к полу, не давая сделать и шага. А после замечает затуманенный взгляд на себе. Не успел.

— А вот и щенок прибежал, — язык мужчины заплетался, взгляд был прикован к замерзшему мальчишке. — Что, снова кошмарики снятся?

— Ты опять пьешь, — понизил голос Феликс. И было зря.

Отец всегда думал, что он не его родной сын. Понял это по веснушкам и низкому голосу, которым облать из их рода не мог никто. И сколько бы ему не объясняла мать — бесполезно. А на ДНК вообще даже не посмотрел.

— Тебя не должно волновать, что я делаю. За собой лучше следи, щенок.

Отец попытался подняться, но ватные ноги не удержали крупной массы тела, и мужчина завалился обратно на стул. В руке у него все так же была бутылка.

— Хотя бы раз мог меня сыном назвать, — сквозь зубы.

Мужчина поднимает голову, снова заостряя свой взгляд на мальчишке. Тот сжимал руки в кулаки, смотрел с ненавистью в глазах. А после уже не помнил, как из-за слов, о не любви к его матери, отец ударил его бутылкой. А после еще, еще и еще. Лицо его было в синяках, а живот крутило из-за сильных ударов. Боль была сильной.

— Знай свое место, щенок.

***

— Феликс? — Блондин отрывается от вида за окном, поворачиваясь к брату. — Ты слушаешь меня?

— Прости, задумался, — слегка улыбается он. — О чем ты говорил?

— Куда хочешь сходить?

После встречи с Чонином Феликс был в слегка поднятом настроении. Разговор с давним другом отвлек его от надоедливых мыслей, однако все хорошее имеет свойство заканчиваться. Так что уже в машине брата Ли думал о том, как бы ему поскорее хотелось остаться наедине.

— Я слегка проголодался. Давай заедем в наше любимое место?

Крис улыбается.

— Куда захочешь.

В их любимом кафе очень мало народа, но очень уютно: мягкий свет от ламп, гирлянды, апельсиновые стены и милая зона отдыха из лавочки, вывеской с названием кафе и декоративных растений. Может поэтому Феликсу нравится это место.

— Так о чем вы с Чонином говорили?

Крис помешивает кофе в своем стакане, наблюдая, как Феликс ест чизкейк. Тот кладет ложку в рот и задумывается, прожевывая.

— Ну, мы говорили о наших жизнях: что поменялось, что забылось. Еще вспомнили школьные времена. Я рассказал Чонину о своей работе. В общем, о чем еще друзья могут разговаривать, — он пожимает плечами, отправляя в рот очередной кусок чизкейка.

— Друзья?

— В школе мы были друзьями. Причем хорошими. А потом, после выпуска, мы перестали общаться. Никто из нас не пытался связаться друг с другом. Из-за этого как-то.. грустно, не знаю.

Мужчина только хмыкает, пока Феликс приканчивает свой десерт. Вообще, он рад, что брату удалось отогнать от себя переживания за Хёнджина. Блондин убивался так сильно, что старшему казалось только одно решение правильным — психиатр. Но он не сильно бы помог, поэтому этот вариант отпал. Однако ему все равно хочется спросить — видит тоску в глазах, которой океан заполнить можно. Сдерживается, ради брата.

— Ты уверен что наелся? Один чизкейк стрескал, а побольше ничего не съел.

— Наелся.

Они еще немного сидят в кафе, а после выбираются на улицу. Крис собирается открыть машину, как Феликс спрашивает:

— Может прогуляемся? Здесь недалеко парк есть.

И смотрит так по детски, что мужчина не может отказать. Теперь он понимает, почему Хёнджин такой нежный с его братом — невозможно устоять перед глазками-пуговками.

— Если ты так хочешь, — улыбается Крис, закрывая дверь машины.

— Хочу.

Дорога до парка проходит за разговорами. Они давно не общались вот так — свободно, без всяких ушей и просто, потому что это нужно. Старший не упоминает в разговорах Хвана — боится снова надавить на больное. Как бы Феликс не пытался смеяться или выглядеть веселым — глаза не могут лгать.

Разговоры не прекращаются и в самом парке, пока братья прогулочным шагом следуют вперед. Они замечают много интересных лавок: с сувенирами, сладостями, играми и многое другое. Блондин останавливается возле одного из них: тот, что с цветами. Смотрит на значки с нарисованными лепестками, вертит в руках цветы в эпоксидной смоле, влюбляется в брелок с маленькой белой розочкой. А потом покупает, бережно убирая брелок в карман.

Вернулись парни, сделав круг через парк. Уже в машине Феликс разглядывал в своих руках купленный сувенир. Крис на это только усмехнулся, поняв, для чего ему нужна эта вещь.

Оказавшись дома, Феликс сразу поднялся к себе, желая вздремнуть. Переоделся, умылся, а потом на телефон поступил звонок от Сынмина.

— Да, Сынмо? — Парень плюхается на кровать, борясь с желанием закрыть веки.

— Боюсь тебя огорчить, но твои выходные заканчиваются уже сегодня. Завтра у тебя съемка вначале дня, так что выспись по нормальному, иначе мне придется тебе тридцать стаканов кофе принести.

Блондин смеется, переворачиваясь на спину.

— Хорошо-хорошо. Лягу сегодня пораньше.

— А я проверю.

— Придешь под окном постоять? — Дергает друга.

— Монстров отгонять, — подкалывает в ответ Ким. — Пока твой Хван в отъезде, я за тебя в ответе.

Улыбка с лица Феликса мгновенно сходит. Его взгляд становится тоскливым, он почти не слышит что ему говорит друг, единственное имя в его голове — Хёнджин. Они не переписывались даже после того, как расстались в аэропорту. Феликс скучал, причем очень сильно. А от брюнета ни единой весточки нет. Снова гнусные мысли лезут в голову. Как он? В порядке ли? Он тоже скучает по нему или забыл уже? Столько вопросов в голове не укладывалось.

— Феликс? Ты еще здесь? — Слышится в трубке, и блондин трясет головой, возвращаясь из транса.

— Да. О чем ты говорил?

— Не засиживайся допоздна, завтрашний день весь в съемках. Расписание отдам завтра, когда всё утвердят, так что завтра в десять чтобы был как штык в агентстве.

— Хорошо, мам, — Феликс снова дразнится, что бесит Сынмина.

— Спокойной ночи.

— Спокойной.

Разговор заканчивается, Феликс смотрит на горящий экран, где открыт мессенджер. Самый первый чат — чат с Хёнджином. Парень буравит взглядом маленькую аватарку, палец так и тянется нажать на чат, а в голове сомнения. Сбросив все мысли, он уже решает выключить телефон, как приходит сообщение. От Хёнджина. Сердце громко стучит, а Феликс не медля нажимает на чат.

Хёнджин:
Привет.
Как ты?

Глаза застывают на этом сообщении, блондин не верит и держится, чтобы не заскринить экран. Пальцы быстро набирают ответ.

Феликс:
Привет.
Я слишком скучаю.

Наступают минуты молчания, Хёнджин то что-то набирает, то перестает.

Хёнджин:
И я тоже.
Безумно скучаю.

На глаза наворачиваются слезы. Феликс пытается не плакать, но ушедшая тоска снова бередит высохшие раны.

Феликс:
Как продвигается работа?

Хёнджин:
Встречу с человеком приходилось
переносить 3 раза.
Мне уже кажется мой прилет бессмысленным.

Феликс:
Я слишком волнуюсь.
Может ты вернешься?

Хёнджин:
Еще денек, родной..
И мы будем вместе, угу?

Феликс:
Угу..

Хёнджин:
Ложись спать и не о чем не думай.
Представь что я лежу рядом.

Феликс:
Это тяжело :(

Хёнджин:
Знаю.
Но нужно еще немного потерпеть, ладно?
Когда вернусь, сходим куда-нибудь вдвоем?
На целый день.

Феликс:
Хорошо.

Хёнджин:
Ложись отдыхать.
Сладких снов.
Люблю тебя -3-

Феликс:
И я тебя)

Под иконкой загорается серый значок, говоря о том, что Хёнджин вышел из сети. Ли с тоской откладывает телефон на тумбочку, пока внутри плещется ядовитая тревога.

***

Вспышки камер, голос фотографа — Феликс слышит все эхом. Но он держит лицо, позирует, ведь это его работа. Съемки иногда заставляли блондина прогонять терзающие мысли и отдаться в образ. Парню нравилось сниматься — он показывал свою внутреннюю душу.

Сынмин стоял за фотографом, задумчиво приложив палец к губам. Если Ли и пытался сделать вид, что у него все хорошо, и стафф ничего не замечал, то Ким же видел, что друг явно в не лучшей форме. Однако за годы профессионализма блондин хорошо научился прятать одни эмоции за другими, Сынмин это знал. Поэтому все, что ему остается делать, — наблюдать за процессом съемки, иногда отвлекаясь на вопросы от стаффа.

Когда первая часть фотосессии заканчивается, Феликс устало смотрит на свое отражение в зеркале, крутя в руке полупустой стаканчик кофе. Менеджер не шутил про тридцать стаканчиков кофе, но на деле принес всего пять, уверяя, что парень выпьет все разом.

К слову, тот через минуту врывается в гримерку, что-то тыкая на своем планшете.

— Я принес твое расписание на сегодня, — менеджер протягивает гаджет с открытым графиком. — Одна съемка для рекламы одежды, еще одна для рекламы парфюма и последняя для журнала.

— Это ты меня так за несколько дней выходных наказываешь? Три съемки за день? Убить решил?

— Пропущенные съемки нужно отрабатывать. Мне пришлось передвинуть график из-за твоих выходных, так что не жалуйся.

Феликс закатывает глаза, усмехнувшись. Пробегается глазами по графику, пытается запомнить названия и время, а после возвращает планшет менеджеру.

— Кстати, к тебе вчера мужчина какой-то приходил, — вспоминает он, фиксируя свое внимание на загоревшемся гаджете. — имени не называл, но хотел поговорить с тобой.

— Кто он? — Блондин хмурится.

— Понятия не имею. Выглядел он весьма странно, мне не понравился. Старик в возрасте какой-то. Я ему сказал, что если у тебя будет свободное время, то позвоню ему, чтобы вы могли встретиться. Но не думаю, что это хорошая идея.

Он еще что-то печатает на планшете, а после бросает взгляд на парня.

— Съемка через пять минут, буду ждать тебя в студии.

Феликс кивает, а менеджер покидает гримерку.

***

Выматывающие съемки наконец-то закончились, и Феликс облегченно выдыхает, стоит ему выйти из агентства. Водителя он сегодня не брал, поэтому домой он будет добираться на такси.

Парень спускается по лестнице, попутно открывая приложение для вызова машины. На верхней части экрана появляется сообщение от Хёнджина, и парень улыбается, как слышит сзади громкий скрежет колес. Оборачивается уже тогда, когда черная дорожная машина останавливается рядом, а самого парня крепко хватают поперек, прижимая ко рту пахучую тряпку. Телефон падает куда-то вниз. Блондин кричит, пытается вырваться, но силы постепенно уходят, а сознание начинает медленно отключаться.