Четыре желания

— Я волнуюсь. Она со мной говорить не хочет. Я говорила с Сашей. Он сказал: «Дай ей время». Обычно Нике не нужно было время. Она не любит быть одна. Но если мы не общаемся, кто с ней? Театральный клуб? А если её прогнали? Нет, её бы не прогнали. Она всё объяснила им, и её не прогнали. Но у неё нет близких подруг. Или есть? Нет, я бы знала. Или не знала? — Алиса откусила голову пряничной белке и медленно прожевала, смотря на свои ноги. — Она никогда от меня не убегала. Никогда. Я не знаю, что с ней делать. А если это время, которое я ей дам, сделает только хуже? Что тогда делать?

— Что ты делаешь, когда младшая сестра плачет? — пережёвывая салат, спросила Амина.

— Обнимаю её? — Алиса пожала плечами. — Говорю, что всё будет хорошо.

Когда Алиса подняла взгляд, она встретилась с взглядом, полным непонимания. Амина, склонив голову на бок, отправляла вторую ложку салата в рот.

— Что? — спросила Алиса.

— Это всё?

— Мне ещё ей хулу станцевать? — выпрямившись, саркастично спросила Алиса. — Ей этого хватает.

— Хула? — переспросила Амина и изобразила рукой волну.

— Да, я про неё. Это просто… — Алиса обессилено выдохнула. — Когда Кира плачет, я не знаю, что делать. Я просто не знаю, куда себя деть. Хоть танцевать.

— Деть, — повторила Амина, смотря перед собой и не обращаясь к кому-то конкретно.

— Да, да, я никудышная старшая сестра, — сдалась Алиса, давая всем своим внутренним терзаниям вырваться наружу. — Но сейчас не о Кире. Родя тоже отдалился. Я думала, у него хотя бы какая-то привязанность к нам есть. А в итоге оказывается, что он и без нас хорошо справлялся. Только с Сашей и удаётся пересекаться, но я не знаю, о чём с ним говорить.

— Ты со всеми не знаешь, — заметила Амина.

— Нет, — резко возразила Алиса и тут же примирительно покачала головой. — Я не знаю, как с ними говорить в такой ситуации, — уточнила она. — Мы ещё не ссорились так сильно. И всё из-за… тупости! Мы даже не знаем, что Ника про нас рассказывала. Парадокс какой-то получается.

— Парадокс? — переспросила Амина.

— Нас не обидели, но мы обиделись, — ответила Алиса, но, споткнувшись о всё ещё непонимающий взгляд Амины продолжила. — Парадокс — это что-то вроде ошибки. Что-то неправильное. Просто парадокс, — сдалась Алиса.

— Когда солнце должно быть на небе, но оно садится? — уточнила Амина.

— Да, вроде того, — согласилась Алиса. — Дни становятся короче. — Она посмотрела наверх.

Снег выпадал всё чаще. Школа сохраняла тепло, но студенты всё чаще надевали кофты и свитеры, защищаясь от тех капелек холода, которые проникали внутрь.

— Скоро День Рождения, — вспомнила Алиса. — И Новый год. Каникулы. Ты поедешь домой? — спросила она, повернувшись к Амине.

— Конечно! — ответила с улыбкой на лице та. — У нас большая семья. Много братьев и сестёр. Скучаю.

— А почему твои братья и сёстры здесь не учатся?

— Они не маги, — мотнула головой резко Амина. — Я одна магичу.

— Колдую, — поправила Алиса. — Значит, ты из семьи неведов. Не знала.

— Ты не спрашивала, — пожала плечами Амина.

В коробке, из которой она ела, закончился салат. Амина кивнула Алисе и встала, укладывая посуду в отдельный кармашек сумки.

— Мне надо заниматься. — Амина приостановилась перед уходом. — Ты много думаешь. Надо больше отдыхать. Спасибо за обед.

И, снова кивнув, Амина ушла.

— Тебе спасибо, — бросила напоследок Алиса.

Пряник в целлофановом пакете ждала неприятная участь. Завернув его, Алиса кинула остатки в мусорку и встала со скамейки.

Всё было не так плохо, как казалось на первый взгляд: Алиса нашла неожиданную поддержку в лице Амины, когда осознала, что Вероника игнорирует её и не хочет видеться. После уроков с Егоровной они часто собирались с Сашей и слушали интересные факты о магии, рунах и даже зельеварении. Василиса Егоровна убеждала их, что в последней области она несведуща, но преподавательницу было намного интереснее слушать, чем Ефиму Григорьевну, на занятиях которой Алиса всё ещё пересекалась с Родионом. Последний нехотя шёл на контакт, но скорее избегал разговоров.

Алиса вернулась в свою комнату. Даже Люба в последнее время её игнорировала, полностью погрузившись в войнушку. Против Алиса, конечно, не была, но всё чаще ощущала проникающее в душу одиночество. Она была со всеми, но одновременно никому не была нужна.

Телефон пиликнул. Пришло новое уведомление. «Привет», — высветилось на экране сообщение. «Как дела?» — спросил дальше собеседник. Номер телефона был подписан как «Егор». Алиса закрыла телефон и положила на тумбочку. Егора ей ещё не хватало.

Несколько секунд тишины давили. Игнорировать кого-то тоже неправильно. Но отвечать не хотелось.

— И почему я должна отвечать только потому, что написали? — шёпотом спросила себя Алиса. Но ответ ей был и так очевиден.

«Надо отвлечься», — решила она и осмотрелась. В комнате всё лежало на своих местах. Учебники в шкафу вместе с одеждой, кровать Любы заправлена, телефон на комоде. Телефон. Алиса отвернулась и наткнулась на книгу своей бабушки, лежавшую на кровати в ногах.

По поведению Саши казалось, что он так и не отпустил историю с ритуалом. Его вопросы Василисе Егоровне всегда косвенно или прямо, но касались древней магии. Обычно контекст подразумевал ритуалы. Сама Алиса боялась что-то расследовать. Но сколько бы она ни старалась не думать об этой ситуации, всё заканчивалось мыслями о прошлом учебном году.

Плюнув на беспокойство, Алиса оделась потеплее и сложила в карман телефон. Она выскочила на улицу и скрылась за корпусом. Дорога к озеру была выучена ей наизусть. Холод здесь решительнее пробирался под одежду, щекоча кожу, и Алиса куталась в свитер, пытаясь согреться. У воды ей тут же полегчало, и она подошла ближе, сев на краю берега. Пещера неподалёку напоминала о себе, но Алиса старалась туда не смотреть. Её занимали другие мысли.

Этот год оказался сложнее, чем предыдущий, и почему-то Алису всё чаще посещала мысль, что дальше не будет легче. Когда-то она искренне верила, что впереди счастливое взрослое будущее, в котором ты можешь делать всё, что захочешь. Но с появлением младшей сестры стало очевидно: вместе с взрослением приходит ответственность. И Алиса не была к этому готова.

Есть люди, которые могут быть отличными взрослыми. Они как будто рождены, чтобы вырасти. Саша был таким. Он умел успокоить, если надо, трезво подходил к проблемам и не желал большего, чем способен получить. Он иногда не читал ситуацию, но всегда готов был признать свою ошибку, если ему доказать его неправоту. Такой образ идеального взрослого и хранила в воображении Алиса. Родя был из плохих взрослых. Он никогда не думал о других, не умел брать ответственность за свои действия и всегда считал, что все ему обязаны. Даже в этом конфликте он поступил как ребёнок. Родя должен был понять, почему ему Ника ничего не рассказала. Только слепец не поймёт, почему.

А кем была Алиса? Со стороны могло показаться, что она неплохой взрослый, но так только на первый взгляд. При детальном рассмотрении можно было нащупать шероховатости. Она то забывала о сестре, то, вспоминая, превращалась в гиперконтролирующую фурию. Она боялась ошибаться, потому что за ошибкой следовало признание собственной несостоятельности. Она избегала те проблемы, которые легко можно было решить. Она не умела подбирать слова. Алиса не была хорошим взрослым, как бы сильно не мечтала им стать.

Всплеск. По воде кругами пошли волны, стукаясь о берег и затухая. Из глубины выглянула чья-то макушка. Алиса отползла подальше от берега. Создание же мягко подплыло поближе и аккуратно вытянуло руку из воды. Когда голова незнакомца полностью показалась, Алиса смогла опознать его. Неровные зубы, серая кожа, перепонки на пальцах. Русалка, мерроу, селка, — как только не называли этих созданий. Местные склонялись к водяному. Хотя по внешнему виду тяжело сказать, но Алиса не думала, что существо из озера было женщиной, да и слухи о водяном ходили тут и там по замку. Лично его впервые она видела.

Водяной поднял руку, и Алиса инстинктивно зажмурилась, но ничего не произошло. Тогда она открыла глаза. Водяной всего лишь подзывал её пальцем ближе. Алиса сглотнула и мотнула головой. Водяной в ответ опустил взгляд. Как будто обиделся.

— Ты меня утащишь, — вслух предположила Алиса. — Или забрызгаешь… Или… — Она замотала головой. — Я не пойду.

В ту же секунду водяной как-то оживился, замахал руками и даже обиженно поджал губы. У водяных не было бровей, но Алиса точно знала: будь они, этот мистер точно бы их свёл к переносице.

— Прости. Я знаю, что вы разумные, но просто… — Алиса отвернулась и пожала плечами. — Мне всё равно страшно.

Всплеск. Водяной отплыл подальше и снова поманил Алису ближе. Она послушно, но осторожно пересела туда, где сидела раньше. Водяной уважительно держался в стороне.

— Русалки не должны знать наш язык. Но ты меня понимаешь.

Водяной кивнул.

— Как?

Ответа не последовало. Водяной указал на берег, и Алиса тут же поняла, что он имел в виду. Видимо, ему хотелось, чтобы она пересела ближе и они смогли бы поговорить. Язык подводных существ отличался от человеческого. Без изучения их понять можно было только под водой. У водяного просто не было возможности стандартно поговорить с Алисой.

— Я поняла. Можешь подплыть, — разрешила Алиса. — Я не убегу.

Водяной снова плавно подплыл и коснулся перепончатым пальцем песка, нарисовав что-то. Алиса заинтересованно опустила взгляд на землю и непонимающе склонила голову. Сначала она не могла разобрать знак, но как-то так под углом посмотрела и разглядела ухо.

— Ты слушал! — догадалась она, и водяной торжественно поднял руки. — Это ж сколько слушать надо было. Тут нечасто бывают люди. — Водяной отрицательно покачал головой. — Часто? — Он кивнул. — Вот как. А я твой язык не знаю. Его тяжело выучить.

Водяной махнул рукой, чуть ли не фыркнув.

— Ну точно, — посмеялась Алиса. — Это не так важно.

Она снова глянула на водяного. Несмотря на многие различия между людьми и русалками во внешнем виде, Алисе показалось, что её немой собеседник стар. Это самое точное определение, которое подобралось в голове. Какой-то бледный и сильно худой мужчина, намного сильнее, чем изображалось в учебниках. Второе определение, ему подходящее, оказалось слово «одинокий». Именно так Алиса представляла себе одиноких людей: мягкими, внимательными и слегка осторожными.

— Прости, что я тебя испугалась. — Почему-то Алисе было важно это сказать.

Водяной снова махнул рукой.

— Это уже не пустяк. Я тебя задела. Я всех задеваю.

Любопытно наклонив голову, водяной как будто имитировал недавнее поведение Алисы. Вообще, возможно, все эти мимические жесты, к которым она привыкла, он подсмотрел именно что у детей. Сколько же он учился разговаривать с людьми.

— Я сестру довела до слёз недавно. То есть, уже достаточно давно, но помню как сейчас. — В памяти возник образ заплаканной Киры. — Я её обидела. Задела. И недавно я её прогнала, когда мы вместе делали уроки. Я потом ей писала и спрашивала, нужна ли помощь. Она говорит, нет. Но мне кажется, я её снова обидела. И Вероника. — Лицо подруги в тот день, когда они поссорились, до сих пор стояло перед глазами. — Это она что-то там про нас болтала всем! Почему я должна чувствовать себя виноватой? — Алиса прижала ноги к телу и уткнулась подбородком в колени. Глаза защипало. — Или вот Родя! Нашёлся самый обидчивый. Вероника за него переживает, а ему до звезды! Почему всегда я должна за всех волноваться? — всхлипнула Алиса. — Почему только я подбираю слова? Почему только я пытаюсь связаться с Никой? А обо мне кто-нибудь подумает? О моих чувствах кто-нибудь думает, когда называет трусихой? Они думают, я вообще ничего не чувствую, что я не хочу стать лучше? Я тоже стараюсь, просто… просто… — Алиса посмотрела на небо, подбирая слова. Холодный ветер обжигал щёки. — просто иногда это всё сложнее, чем кажется.

И спрятала лицо в крае свитера, закрыв глаза.

Все замолчали. Только Алиса прерывисто вдыхала воздух, а где-то на том краю прыгали непуганые рыбёшки, всплесками воды нарушая тишину. Холод аккуратно заполз под свитер и коснулся спины. Алиса подрагивала, не разжимая рук и не поднимая взгляда.

— Ауч, — обожгло Алису холодом прикосновение к руке. 

Она посмотрела на водяного и стала непрерывно следить за тем, как он поднимает вторую руку и постепенно приближает её к ней. Алиса зажмурилась за несколько секунд до аккуратного прикосновения к своему лицу. Водяной что-то сказал.

— Я не понимаю, — приоткрыв один глаз, взглянула на почти немого собеседника Алиса.

Водяной взглянул на воду, а потом — на Алису. Намёк был понятен. Люди способны различать слова русалок под водой. Но Алиса никогда не окуналась в холодный пруд, чтобы послушать опасного (или возможно опасного) водоплавающего незнакомца. Это всё не внушало доверия даже в качестве фантазии, а уж реального способа поговорить…

— Нет, — мотнула головой Алиса. — Ни за что.

Водяной что-то нарисовал на песке: какой-то силуэт с высунутым языком и несколькими дугами, обозначающими звук.

— Я знаю, — ответила Алиса. — Здесь холодно, и это не выглядит надёжно. Я…

Пока Алиса отпиралась, водяной подобрался максимально близко и резко вынырнул, нагло схватив её за край свитера. В одно движение он приблизил её лицо к воде и окунул резко, даже грубо. Алиса успела только затаить дыхание и подумать, не утопят ли её прямо здесь. Мрачные картины гроба и маминых слёз как наяву предстали перед закрытыми глазами. А потом булькающий голос что-то сказал, и свитер перестал тянуться.

Алиса вынырнула и отползла подальше от берега. Водяной вытянул голову над водой, смотря на неё. Мысли вихрем скручивались в голове, разнося боль по черепной коробке. Или это только ледяное дыхание ветра на мокрой коже. В любом случае привести мысли в порядок было тяжело. Алиса ударила себя по лбу кулаком и на всякий случай отползла ещё дальше, пока водяной с надеждой смотрел на неё.

Ты не одна.

Избитая до слёз в фильмах фраза как будто обухом огрела по голове Алису. И дело было не только в том, что произнесли её, перед этим окунув в озеро. Просто три слова так точно привели Алису в чувства. И правда. Ведь никто и никогда не бывает один. Алиса часто слышала от мамы эту мысль. Быть одиноким сейчас практически невозможно.

«В наше время связи не было», — говорила мама. — «Все эти телефоны, сообщения… Изобретения неведов. Ты не подумай, на нашей земле никогда не было места притеснению. Мы не такие. Но всё, что сейчас есть, я не понимаю. Чувствую себя бабушкой».

Одиночество — это когда не с кем поговорить. Но вот Алиса, даже игнорируя сообщение своего странного знакомого из лавки палочек, нашла, кому выговориться. И её чувства не были проигнорированы. Водяной выслушал её и захотел что-то сказать.

Внезапный стыд заставил Алису отвернуться. «О моих чувствах кто-нибудь думает?» — вспомнился недавно заданный вслух вопрос. Конечно, думает. Никто её не бросал. Алиса всё ещё общается с Сашей, у неё есть Амина. Вероника когда-нибудь придёт в себя. С Родей просто нужен подход. Алиса пока этого подхода не знает. Но он же есть. Где-нибудь. Вероника точно бы нашла.

— Да, — согласилась Алиса и подползла ближе к воде. Водяной аккуратно отплыл от края, создавая снова безопасное пространство. — Нет, — вытянула Алиса руку, останавливая его. — Просто не надо меня тащить. Пожалуйста.

Плавно подплыв к Алисе, водяной положил руки на берег (на что Алиса невольно поджала губы, уже представив прилипшую к коже грязь) и упёрся в неё любопытным взглядом.

— Я не одна. — Теперь, из уст самой Алисы, фраза казалась совершенно пафосной, но правдивой до невозможности. — Мне недавно написал Егор, он… — В памяти возникали разные слова, в той или иной степени отражавшие их взаимоотношения, но не подходящие. Все они были как будто и к месту, и вообще не о них. — Знакомые? Друзья? Нет, — фыркнула Алиса и отвернулась, уставившись на деревья. Как будто лес мог дать ответ. — Егор прилип ко мне. — И всё же это было не то. Прилип — это когда хочется, чтобы отлип, а Алисе было неловко, но она не имела ничего против Егора. — Типа того, — повернулась она к перекошенному в непонимании лицу водяного. — Да, это сложно объяснить. Мы часто пересекаемся. Он высокий такой. Почему-то это вспомнила…

И тут водяной замахал руками, что-то осознав. Он подобрал ближайший камень и бросил его один раз, затем другой, и так дальше, пока Алиса тоже не вспомнила.

— Да, вот он! — щёлкнула она пальцами. — Он мне писал сегодня. Хотел узнать, как дела. А я не ответила. Это глупо, знаю, — усмехнулась своим мыслям Алиса. — Только сказала, что всем всё равно, а тут… Просто мне показалось, что я не смогу ему ничего объяснить. Мне не хватит слов? Нет, не хватит телефона. Мыслей было много. Тебе их было легче рассказать.

Водяной отчего-то нахмурился и провёл пальцем по земле, нарисовав что-то вроде мобильника. Когда внутри прямоугольника появились такие же дуги, как при обозначении звука, Алиса уверилась в том, что речь шла о её телефоне.

— Я не хочу ему звонить, — мотнула головой Алиса.

И тут водяной вывел на песке столик с двумя стульями и окно.

— Назначить встречу? — Водяной активно закивал. — А это идея! Он хотел встретиться.

Хлопаньем в ладоши Водяной подбадривал Алису, и она не заметила, как взяла в руки телефон и быстро напечатала сообщение. Всё просто. «Хочешь как-нибудь встретиться и поговорить?». Но что-то всё равно не нравилось. Как-то это было прямо. Алиса обычно так говорила только с Вероникой. Даже сообщения Саше с Родей обычно имели начало в духе: «Привет, как дела, а теперь к делу», а тут с места и прямо в карьер.

— Не подходит…

Но водяной похлопал Алису по ноге, вызвав новый табун мурашек.

— Холодно! — Рука дёрнулась машинально. Палец нечаянно коснулся экрана, потому что нужно было удержать телефон от падения, и Алиса сразу поняла, какую ошибку могла сделать. Когда она взглянула на телефон, было уже поздно. На экране теперь висело её сообщение. — Ну да, кто бы сомневался, — криво усмехнулась Алиса. — Теперь не удалишь так просто. Обязательно было меня трогать?

И пока Алиса недовольно смотрела на водяного, последний лишь неловко пожимал плечами. Кажется, виновник даже не сожалел о содеянном.

Телефон зажужжал. Ответ пришёл довольно быстро.

«Давай. Где и когда?»