Глава 10. Огни Йорка.
(прим.Йорк — один из важнейших городов Англии, главный город и унитарная административная единица со статусом «сити» в юго-восточной части церемониального графства Норт-Йоркшир.)
Когда поезд тронулся с вокзала Рэдклиффа, я сидела у окна и смотрела, как наш маленький городок постепенно остаётся позади. Казалось, что он утопал в белых облаках пара, выдыхаемого тепловозом, и снежных сугробах, сжимающих улицы, будто в ладонях. В руках у меня был старый термос, из которого я разливала по кружкам сладкий крепкий чёрный чай — такой, какой я люблю, с тремя ложками сахара.
— Ну, за Йорк! — радостно сказала Нел, держа в руках свою кружку, и звонко чокнулась со мной.
Лея лишь улыбнулась и, немного задумчивая, отхлебнула чай.
— Знаете, — протянула она, устроившись поудобнее, — я всё никак не могу поверить, что мы реально едем в Йорк. Настоящая рождественская ярмарка, шумный центр, витрины, украшенные огнями... Это ведь совсем другой мир.
— Главное, чтобы твой мир не превратился в лёд, — фыркнула Нел и подтолкнула её локтем. — Ты чай держишь так, будто его собираешься вылить, а не выпить.
Мы рассмеялись. Я смотрела в окно и наблюдала, как поля, укрытые инеем, мелькают за стеклом. Ветки деревьев, согнувшиеся под тяжестью снега, тянулись к нам, как будто хотели поймать поезд. Дорога занимала около часа, и это время пролетело незаметно: мы обсуждали новый фильм, который недавно вышел в прокат.
— «Тень над водой», — напомнила Лея, когда я спросила название. — Ну, про девушку, которая сбежала из города и нашла себя в рыбацкой деревне.
— Я бы тоже сбежала, — мечтательно сказала Нел. — Но только не в деревню, а, например, на Мальдивы.
— Ты же знаешь, что сгорит твоя белоснежная кожа, — вставила я, и мы снова рассмеялись.
Почти всё время поездки мы смеялись, делились новостями, шутили. Даже Лея, обычно более спокойная, расплывалась в улыбке. Когда поезд подъехал к станции Йорка, я почувствовала, как сердце забилось быстрее. Мы вышли на платформу, и холодный воздух сразу обдал лицо. Снег здесь казался ярче, будто сиял в свете фонарей, а запах — сладкий, с нотками корицы и печёных яблок, будто весь город дышал Рождеством. У выхода нас ждал дядя Нел.
— Девчонки! — радостно воскликнул он и помахал рукой.
Это был мужчина средних лет, среднего роста, с рыжей щетиной и заразительной улыбкой. Его глаза светились таким же озорством, как у Нел. Он помог нам донести сумки до своей машины. Автомобиль был старым, с облупившейся краской и слегка скрипящей дверцей. Мы расселись внутри и почти сразу почувствовали: печка не работает.
— Зато поедем с ветерком! — сказал дядя, хлопнув по рулю.
Мы прыснули от смеха, кутаясь в шарфы и дуя на ладони. Несмотря на холод, настроение было приподнятым. Дорога к его дому тянулась через узкие улочки Йорка. Я смотрела в окно и не могла оторваться: старинные здания с остроконечными крышами, украшенные гирляндами, витрины, за которыми стояли миниатюрные рождественские ёлки, и запах горячего шоколада, доносившийся от уличных лавок. Всё вокруг казалось волшебным.
Дом дяди Нел оказался двухэтажным, с красным кирпичным фасадом и уютной деревянной дверью, на которой висел венок с шишками и красными ленточками. Внутри царила настоящая рождественская сказка: свечи, еловые ветви, гирлянды, повсюду запах выпечки.
— Располагайтесь, девчонки, — сказал дядя. — Угощайтесь печеньем, чай на плите.
В холле нас встретили два мейн-куна — огромный серый кот по имени Оливер и рыжий по имени Джаспер. Они сразу обвили наши ноги хвостами.
— Что у вас за дикая любовь к мейн-кунам? — спросила я, наклоняясь погладить Джаспера.
— Это семейное проклятие, — серьёзно сказала Нел. — Один кот — мало, два — нормально, три — перебор.
Мы рассмеялись и поднялись наверх. Большая спальня, приготовленная для нас, была украшена в символике Рождества: золотые шары висели на полке, гирлянды переплетались вокруг шкафа, у окна стояла маленькая ёлка. В центре комнаты — огромная кровать, покрытая белоснежным пледом, рядом кресло-качалка, а на стене — небольшой телевизор, небрежно обмотанный мишурой.
— Рай, — выдохнула Лея и бросила сумку в угол.
Мы разложили вещи и отправились в центр города.
Йорк оказался ещё прекраснее, чем я могла представить. Улицы утопали в огнях, в воздухе витал запах имбирного печенья и жареных каштанов, люди гуляли с пакетами подарков, дети катались на санках прямо по тротуарам. Я чувствовала, как сердце переполняется каким-то сладким, щемящим счастьем.
Город оказался особенно красивым в Рождество. Узкие улочки были украшены огоньками, витрины пестрели игрушками и сладостями. Мы шли, держась за руки, и смеялись над тем, как Нел пыталась уговорить нас купить ей огромный леденец.
— Девочки, — сказала она с видом мудреца, — если я не съем этот леденец, Рождество будет неполным.
— Если ты его съешь, у тебя будет сахарный кризис, — парировала Лея.
Я молчала и только улыбалась. В душе было спокойно, словно этот город принял меня в свои объятия.
Когда мы свернули на главную площадь, я заметила его. В толпе, среди огней и людей, шёл Ник. Высокий, в чёрном пальто, с шарфом, небрежно обмотанным вокруг шеи. Его походка была уверенной, лицо — сосредоточенным. Наши взгляды пересеклись. Ник стоял неподалеку, облокотившись на стену здания, и глядел в сторону. Его темные волосы были растрепаны, на щеках розовел морозный румянец, в его облике было что-то, что сразу же выделяло его среди других.
Я замерла.
Его глаза — тёмные, глубокие, словно манили. Но он не подошёл. Просто посмотрел и пошёл дальше, растворяясь в толпе.
— Ты чего? — шепнула Лея, заметив мое замешательство.
— Ничего, — выдавила я, хотя внутри меня бушевала буря.
Мы зашли в маленькую пекарню неподалеку. Витрина была уставлена имбирным печеньем в форме пряников. Мы заказали по кружке горячего шоколада и по прянику.
— Это лучший пряник в моей жизни! — заявила Нел с набитым ртом.
— Ты всегда так говоришь, — усмехнулась Лея.
Я почти не слышала их. Мысли вернулись к Нику, к его взгляду, к тому, как много в нем было скрытого.
----
Я сидела на крыльце дома дяди Нел, укутавшись в плед. Воздух был ледяным, дыхание превращалось в облачка пара, а снег всё падал и падал, словно хотел накрыть мир тишиной. В голове пульсировало одно воспоминание — взгляд Ника в толпе. Мы не сказали ни слова, но я чувствовала его так, будто он стоял рядом. Вечер на ярмарке был чудесным: пряничные домики, запах имбирного печенья, витрины, сиявшие огнями. Я смеялась вместе с подругами, ела печенье, пила чай, делала вид, что всё легко и просто. Но внутри меня всё время жила мысль: «Он рядом». Когда я увидела его шаги среди людей, его глаза, холодное лицо, что-то внутри дрогнуло. И сейчас, сидя одна в ночи, я не могла перестать возвращаться к этому моменту.
Телефон завибрировал в кармане. Новый. Я копила на него полгода, и теперь гордилась, что смогла купить то, что действительно хотела. На экране — сообщение.
— Лилия?
Я сжала губы, улыбнулась краем рта и написала:
— Откуда у тебя мой номер?
— Ты сама дала. Когда мы только познакомились. Забыла?
— Честно? Да. Но я рада, что ты написал.
— Я тоже. Я видел тебя сегодня.
Я замерла.
— В толпе?
— Да. Хотел подойти. Но подумал... не то место.
Я уставилась на экран, не зная, что ответить. Он видел меня. Значит, его взгляд был реальным, не моей фантазией.
— Я бы не убежала, — тихо напечатала я.
— Знаю, — последовал ответ. — Но всё равно. Там было слишком шумно. Мне хотелось... настоящего разговора.
Я улыбнулась. Внутри стало тепло, как от чая.
— А теперь ты можешь отвечать почти всегда? — пришло новое сообщение.
Я нахмурилась.
— Что ты имеешь в виду?
— Ну... раньше ты часто пропадала. А теперь ты на связи. Я просто удивился, почему ты не сказала.
Сердце неприятно кольнуло. Я и правда могла сказать. Но не сказала.
— Я... забыла, — написала я. — Всё было так сумбурно, что я даже не подумала.
— Забыла, — повторил он. — Забыла про меня?
Я сжала телефон в руках.
— Нет. Просто... жизнь. Всё навалилось. Отец...
— Как он? — быстро пришёл ответ.
Я глубоко вдохнула. Казалось, Ник заглянул прямо в мои мысли.
— Ему тяжело. Он долго был в больнице. Теперь дома, но не тот, что раньше. Он устал. И мама устала. Я беру больше смен в кафе, чтобы помогать. Честно, у меня почти не остаётся сил.
Было странно рассказывать ему всё это через экран, но в то же время так легко.
— Лили, ты сильная, — написал Ник. — Но тебе нельзя всё тащить на себе.
— А кто, если не я? — машинально отпечатала я.
Он долго не отвечал. А потом появилось:
— Иногда надо дать другим шанс помочь. Даже если это всего лишь разговор.
Я почувствовала, как глаза защипало.
— Спасибо, что написал, — набрала я.
— Я должен был. Я скучал.
Сердце подпрыгнуло. Эти три слова ударили по мне сильнее любого ветра.
— Я тоже скучала, — призналась я, не веря, что решилась.
Долгие секунды экран оставался пустым. А потом:
— Тогда приходи.
— Куда?
— Завтра. В доме моих родителей вечеринка. Ничего особенного: музыка, друзья. Но я хочу, чтобы ты была.
Я выронила дыхание. Снежинки падали на экран телефона, и я быстро смахнула их пальцами.
— Я... не знаю.
— Знаешь. Просто боишься.
Я прикусила губу. Он был прав. Я боялась — встречи, слов, чувств, которые снова поднимутся. Но разве не ради этого я приехала в Йорк?
— Я подумаю, — написала я.
— Подумай. Но я всё равно жду тебя.
Я положила телефон на колени и прикрыла глаза. Ночь была тёмной и тихой, только снег ложился на землю. Я чувствовала, что что-то меняется. Йоркские огни освещали не только улицы города, но и то, что я так долго прятала в себе.
И теперь оставался вопрос: хватит ли у меня смелости сделать шаг вперёд?