Часть 29: Как раньше, только лучше.
Дождь за окном тихо шуршал по карнизам, но в доме Егора и Яны царила такая теплая жизнь, что непогода казалась далекой сказкой. В воздухе пахло пирогами, детскими шампунями и кофе, перемешанным с мягким смехом. Дом на окраине города, где когда-то собиралась команда ради контента, теперь стал точкой отсчёта чего-то большего — настоящей семьи, объединённой не форматом, а чувствами.
На мягком ковре перед телевизором возились дети. Дочка Адель и Макса — кудрявая, с огромными серо-голубыми глазами и ямочками на щеках — катала плюшевую собаку на игрушечной машинке. Её звали Лея. Рядом с ней — сын Аслана и Сони, крепкий мальчишка с папиным взглядом. И двое малышей, почти одинаково одетых — дочка и сын Егора и Яны, как отражения: она — сдержанная и серьёзная, он — вечно с распущенными кудрями и шоколадом на щеках.
Макс сидел на полу, прислонившись к дивану, а на его груди спала Лея, уставшая от игр. Он гладил её тёмные волосы и, как у мамы, не отрываясь, смотрел на Адель, что смеялась вместе с Яной, когда та показывала какие-то старые фотографии на планшете. Взгляд Макса был всё таким же: мягким, сильным и без остатка влюблённым. Он будто снова проживал с ней каждый из тех лет, от островов до обещаний.
Саша с Катей устроились у окна. Катя держала рукой живот — месяцев семь, может восемь. Будущий отец был на удивление спокойным. Он болтал с Асланом, периодически посматривая на жену с нежностью, к которой раньше никто бы от него не ожидал. Мир изменился — стал тише, глубже.
— Помнишь, как мы тогда пекли кексы вслепую? — усмехнулся Аслан, наливая себе и Сане по чаю. — Макс чуть не вылил яйца Адель на голову.
— И Адель тогда пела Type O Negative в наушниках, как ненормальная, — добавил Саня и фыркнул. — Вот с этого момента, мне кажется, вы влюбились.
— Не с этого, — отозвался Макс негромко, чтобы не разбудить дочь. — Мы не переставали любить.
Яна открыла шкафчик, достала торт. На нём было написано: «Как раньше, только лучше». Маленькая надпись, почти незаметная, но все, кто был в комнате, сразу почувствовали, как что-то в груди кольнуло. То самое чувство, которое было с ними в первые съёмочные дни — только теперь без камер. Всё стало настоящим.
Макс встал, осторожно передав дочь Адель, и вышел на балкон. Вслед за ним вышла девушка. Он закурил, она встала рядом, укутанная в его худи, и положила голову ему на плечо. Перед ними расстилалась ночь — тёплая, городская, с сотнями огоньков внизу.
— Мы всё же выросли, — прошептала Адель.
Макс кивнул. — Главное, что вместе.
Снизу донёсся визг детей, чей-то хохот, а потом — голос Яны:
— Адель! Макс! Торт ждёт!
Они переглянулись, поцеловались — легко, будто бы впервые. А потом вернулись внутрь, туда, где снова были все. Как когда-то. Только теперь — навсегда.