Твой первый-единственый[about V.Tsygankov]

Я открыл глаза, но тут прищурился: в палату из окна попадали слишком яркие солнечные лучи. Тело ныло, словно по мне проехался асфальтоукладчик. Виски пульсировали, сухость во рту стояла такая, будто я не пил вечность. Но когда мой взгляд скользнул по маленькой светлой комнатке, и остановился на Лике, внутри все замерло.

Она сидела, вернее, спала, на табуретке рядом с моей кроватью, продолжая держать меня за руку. Не легла на диван, так и уснула на стуле, согнувшись возле кушетки. Ее волосы рассыпались по плечам и белой простыни постели, ее аккуратные, припухшие алые губы слегка подрагивали.

Лика выглядела чертовски милой, совсем как в детстве. Беззащитная. Хрупкая. Невинная. Моя Лика напоминала ангела, который по случайности оказался на земле. Не сдержавшись, я улыбнулся.

«Все должно быть хорошо», – мысленно давал я себе установку, вспоминая слова Димы. Теперь мы вместе, и пускай на одной моей руке гипс, да и на ноге тоже, это еще ни о чем не говорит. Я обязательно придумаю, как ее защитить. Я не смог ничего сделать в детстве, затем в юности, но теперь все иначе. Больше я не позволю никому навредить ей.

Пока я любовался спящей Анжеликой, в дверь неожиданно постучали. Стук видимо разбудил Лику, потому что она резко подняла голову, и стала протирать глаза. Я снова улыбнулся, на сердце было так тепло, там будто поселилась весна.

– Можно? – раздался мужской голос. Я перевел взгляд на дверной проем и удивился, увидев Диму. Он явно тоже не ожидал подобного, даже кажется, растерялся на мгновенье. Затем прикрыл за собой дверь, подобрался и прошел к дивану.

– Дима? – воскликнула Лика, подскочив со стула. – Ты… ты чего тут…

– Да я… – он перевел на меня взгляд, в котором так и читалась просьба помочь выкрутиться из ситуации. Я усмехнулся, тоже блин, супермен из девяностых, который не в состоянии придумать отмазку.

– Сюрприз, – произнес я, полагая, что прозвучало в какой-то степени глупо.

– Чего? – Лика пригладила волосы, но заспанный вид никуда не ушел. Ее щечки до сих пор были слегка розоватыми, а губы настолько манили, что мне вдруг захотелось ее поцеловать. И боль отступила, и пульсация в висках. Вот что творят женщины! Вернее желание быть с ними. С ней. С моей единственной.

– Дмитрий звонил тебе, – откашлялся я, заметив мобильный Анжелики на тумбе. –Я взял трубку и сказал, что ты тут. Собственно…
– Я переживал, да, – он кивнул. – Ты вчера так суетливо говорила по телефону, я не смог усидеть на месте.

– Звонил?

– Лик, а можешь воды принести и… чая гостю? – попросил я. Нам нужно было хотя бы на минутку остаться вдвоем, довести до ума вопрос, который затащил меня на больничную койку. Я не планировал рассказывать Лике о заказе, о том, что ей угрожала беда. В некоторых случаях, лучшая защита – оставить человека в неведении.

– Я-то могу, но вы тут… – она строго обвела нас взглядом, словно воспитательница в детском саду.

– Не поубиваем друг друга, – ответил за меня этот герой лихих девяностых. Он закинул ногу на ногу, облокотившись о спинку дивана. – Обещаю.

А вот последняя фраза мне не понравилась. Она прозвучала с игривостью, будто товарищ Дмитрий заигрывал с моей девушкой. От ревности я стиснул зубы, но ощутив физическую боль, тут же выдохнул и постарался расслабиться. Здоровье не позволяло давать волю эмоциям.

– Ладно, но имейте в виду, – Лика поднесла два пальца к своим глазам, затем указала ими на нас. – Я за вами слежу.

– Да, да, – в один голос отозвались мы. Затем переглянулись и оба едва слышно цокнули.Анжелика же тихо хихикнула, кажется, ее забавляло наше поведение.

– Ладно, я скоро вернусь.

Лика взяла пустой графин для воды с тумбы и вышла, аккуратно прикрыв за собой дверь. Я перевел взгляд на Диму, ожидая услышать хоть какие-то подробности нашего телефонного разговора. Он задумчиво взъерошил короткие темные волосы, скривив губы, будто был в чем-то виноват. Мне стало немного не по себе, но играть в молчанку больше не имело смысла. Анжелика вышла, предоставив нам, немного свободного времени. Пора было обо всем поговорить.

– Ну и? – начал первым я.

– Две новости.

– Хороших или?.. – я оборвал себя. От осознания, что могу услышать нечто плохое, грудь сдавило спазмом, словно на нее положили что-то тяжелое. Ветер подул из открытой форточки, взмахивая прозрачными занавесками в палате. Я невольно перевел взгляд в сторону окна и заметил, что небо затянуло тучами. Солнце резко пропало.

– Ты знаешь, я пока ехал, так и не смог определиться.

– Давай уже, рожай, – пробурчал я. – В моем положении сложно чем-то удивить. Ты узнал заказчика?

– Я все выяснил, и…

– И? – я повысил голос до крика, но тут же одернул себя. В подобных ситуациях стоило мыслить трезво.

– Короче, это твоя Марина заказала, – обрушил Дима. Фраза прозвучала настолько неожиданно, словно на улице раздался гром, и сверкнули раскаты молнии. Я разомкнул губы, но ничего не смог сказать. Слова где-то растерялись. Я будто в момент разучился говорить.

Марина… Леонова?! Она, в самом деле, дошла до такого безумия, чтобы причинить человеку вред? Она даже нашла каких-то уродов, которые согласились исполнить задание, заплатила им денег и все ради чего? Неужели Леонова думала, что я вернусь к ней? Какой же абсурд.

Я громко вдохнул, затем выдохнул, сжав в свободной от гипса руке, часть одеяла. Меня будто заставили съесть стекла, оно разрезало внутренние органы, от чего мне сделалось трудно дышать.

– Я… – прошептал, сглатывая раз за разом тугой ком, что поселился в горле. Лика могла пострадать, по сути, из-за меня. Она, до сих пор, в опасности из меня. Из-за какой-то тупой интрижки, у которой никогда не было будущего. Проклятье. – Я позвоню Леоновой и скажу, что… – процедил сквозь зубы. Мне хотелось впиться руками в шею Марины, хотелось стянуть ее кожу, пока она не издаст последний стон.

– Я был у нее, говорил с ней, – произнес вдруг Дима. Я перевел на него взгляд, не особо понимая, к чему он клонит.

– Ч-что? – глухо прошептал я.

– В общем, я нашел исполни…

– Ты был у этой дряни? И что? Она тебе мозги запудрила?

– Послушай, Цыганков, – Дима поднялся с дивана и подошел к окну. Теперь он стоял ко мне спиной, держа руки в карманах темных джоггеров. На нем была короткая черная куртка, в таком же спортивном стиле. Этот парень почему-то напомнил мне горного орла, не привыкшего к стенам. Такие люди могут жить только на свободе, клетка их убивает. Мы с ним вроде были чем-то похожи, но при этом в Диме чувствовалась совсем иная выдержка, словно его ломали годами, словно он видел мир под другим углом. Пожалуй, это было наше главное отличие.

– Все эта хрень должна была произойти тридцать первого декабря, но в последний момент Леонова отменила сделку.

– В смысле? – прошептал я, засохшими от волнения губами. Во рту было так сухо, словно кто-то проехался наждачкой. – Это она тебе наплела?

– Нет, это сказал исполнитель. Мой человек нашел его, потряс, как следует и тот сознался. Марина позвонила за час до момента иск… она отменила все. Даже сверху заплатила, чтобы Лику не тронули.

– Но… – я был немного ошарашен от подробностей.

– Я приехал к ней и спросил, почему она передумала.

– Так в цвет и спросил? – мне хотелось, чтобы этот герой лихих девяностых повернулся, мне хотелось взглянуть ему в глаза и понять: врет он или говорит правду. Однако Дима продолжал стоять спиной, разглядывая мрачные пейзажи двора городской больницы.

– Ну… неважно как. Важно, что она ответила мне.

– И что же сказала эта чокнутая?

– Что не смогла бы жить с этим грехом. Представляешь? – он, наконец, повернулся ко мне и выдал подобие улыбки. Короткой. Довольно скупой. Но в ней было что-то такое, что приглушило мою злость.

– Вот как?

– Удивительно, у некоторых человечность просыпается в последний момент, – с усмешкой в голосе сказал Дима. Я снова сделал вдох, стараясь немного расслабиться. Тело и без того ныло.

– Я все равно позвоню ей. Вот же чокнутая.

– В этом нет смысла, поверь мне.

– Тогда какая вторая новость? – я взглянул на него, ожидая услышать еще что-то малоприятное. Он помолчал с минуту, затем подошел к моей кровати и сел на табуретку, на которой до этого сидела Лика.

– Да вот, – Дима свел руки перед собой в замок, поджав губы. Склонил голову, так если бы был в чем-то виноват. – Хотел… извиниться.

– В смысле?– опешил я, от столь неожиданно поворота событий.
– Если бы я все выяснил, ты бы не сел в тачку и не… – он снова замолчал. Но я все понял и без слов. Этот местный парнишка, аля герой «Бригады», считал себя виноватым в том, что я сейчас лежу на больничной койке. Он походил на пятилетнего мальчишку, который совершил плохой поступок. В его позе, даже в том, что он опустил голову, так и ощущалось, что ситуация его гложет.

Дима был чем-то похож на меня, на Лику, на дворовых детей, которые жили с нами по соседству. На тех, у кого под ребрами бьется сердце, пускай они и ведут не самую правильную, с точки зрения законов и морали, жизнь. Не знаю почему, но моя злость и ненависть к этому парню куда-то вмиг улетучилась. Даже пропала былая ревность. Хотя нет, ревность никуда не пропала. Но я перестал видеть в человеке напротив врага. Он был искреннее, чем многие мои знакомые.

– Это был мой выбор. Я бы и сейчас ничего не стал менять.

– Да ты чертов псих, – Дима, наконец, поднял голову и посмотрел на меня. Мы обменялись немым диалогом, в котором отодвинули извинения на задний план. Словно сошлись на том, что нам больше нечего делить. Наверное, в иных обстоятельствах, мы смогли бы стать даже друзьями.

– Разве что чу-чуть, – я усмехнулся.

– Ладно, – он поднялся с табуретки. – У меня дела. Не задерживайся тут, местечко так себе для отдыха.

– Слушай, – я хотел приподняться, но на мои попытки тело заныло с двойной силой. Пришлось сдаться и не двигаться. – А тебе… ну обязательно заниматься этой нелегальной хренью?

– Каждый сам выбирает свою тропу жизни.

– Что за гребаная философия? Пытаешься ей отмазаться перед самим собой?

– Пытаюсь как-то жить, – он пожал плечами и пошел к дверям. Я осознавал, разговор подошел к концу, но что-то внутри меня подталкивало его продолжить.

– Я понимаю, что все состоит из череды взлетов и падений, – произнес я уже громче, будто пытался докричаться до человека, который закрылся каменной броней. – Но не обязательно так долго сидеть в яме. Я имею в виду…

– Знаешь, что я понял на улицах? – он оглянулся, его взгляд сделался суровым, по зимнему холодным. – Что для одних не бывает взлетов, мы просто карабкаемся, и в любой момент можем упасть обратно в эту чертову яму.

– Ну так если ты все равно упадешь, почему бы не взлететь?

В ответ он рассмеялся. Неожиданно и довольно искренне. Я смотрел на парня напротив и видел, что он точно так же, как я умело прятал свои настоящие чувства за масками. Вот даже сейчас, проще было выдать улыбку, чем позволить едва знакомому наглецу, залезть в душу.

– Забавный ты парень, Цыганков.

Дима развернулся и открыл дверь, а я снова попробовал пробраться зачем-то сквозь его толстую скорлупу.

– Если однажды передумаешь, приходи. Моему отцу на фирму нужны умные ребята. И все легально. Подумай об этом.

– Бывай, – кинул он на прощание и закрыл за собой дверь.