Путеводитель

POV Хиро

— Ну, здравствуй, сынок.

Меня вводит в ступор это высказывание, и я поднимаю глаза на этого мужчину, чтобы убедиться ослышался я или нет. Он сидит на кожаном кресле, скрестив руки и ноги, а взгляд полностью прикован ко мне, сопровождая его, мерзкой улыбкой, от которой дрожь идёт по коже.

Эти слова отбрасывают меня на несколько мгновений назад, вспоминая всё то время, когда в моей жизни не было никакого отца, а был только тот человек, который бросил нас ни с чем, а сам сбежал, потом сел за решетку, где и умер.

Я перевожу взгляд на девушку, сидящую справа от меня. Её глаза округлились, а рот приоткрылся, издав одно слово «ого». Видимо, её тоже шокировало такое заявление не меньше, чем меня.

— Какой я тебе «сынок»? Ты обкурился?

— В смысле какой? Самый настоящий, любимый сын.

— Мой отец умер месяц назад, а кто ты такой, я понятия не имею.

— Своё убийство я подстроил хорошо, знаю, – он начинает вставать с кресла, а оно мерзко поскрипывает.

— Какое убийство? Скажи мне, у тебя с головой всё в порядке? Хотя, о чем я говорю, ты же из психушки, – меня вся эта ситуация начинает немного смешить, ведь я в это категорически не верю.

— Сыночек, знаешь, что хочу тебе сказать. Находиться в двух местах одновременно было достаточно сложно, поэтому пришлось где-то себя убить, чтобы сузить круг, так сказать, – мужчина пожимает плечами, начиная ходить вдоль темного помещения, держа ладонь у своего лица.

— Не смей называть меня так, – меня начинает передёргиваться от того, что незнакомый мне человек обращается ко мне так. — У тебя проблемы с головой, и если тебе там что-то мерещится, то не нужно называть меня своим сыном.

Он подходит ближе ко мне, становясь буквально в метре от меня, скрещивая руки на груди.

— Что твоя мать рассказывала тебе обо мне?

— Понятия не имею, что она говорила о психе, сбежавшем из клиники, – я фыркаю, закатывая глаза, подняв голову. Конечно, она рассказывала о маньяке, который убил её же подругу, но я не хочу поведывать его об этом.

— Ладно, скажу иначе. Что рассказывала твоя мама о твоём отце?

— Какого черта я вообще должен тебе отвечать? Ты тут такое шоу устраиваешь со всеми этими загадками, а теперь ещё до меня докапываешься.

— А ты упёртый, мне нравится.

— Ага.

— Хорошо, не хочешь разговаривать, то пострадают твои друзья, в том числе и твоя девушка, – его губы расплываются в противной улыбке, открывая вид на его зубы. — Подожди, подожди. А с кем она в итоге, Хиро? Она неплохо смотрится и с Уиллом, как ты считаешь?

— Я никак не считаю. Повторюсь, вас это даже не касается, поэтому будьте так любезны отцепить все эти штуки и выпустить нас всех отсюда.

— Не так быстро, сынок, – он тянется рукой в свой карман, шарясь по нему, доставая какую-то штуку, похожую на пульт. — Мне с тобой поговорить надо, а ты молчишь и огрызаешься... Не надо так делать, особенно со мной, – его палец тыкает на кнопку у той штуке, которая находилась у него в ладони. — Может это заставит тебя разговаривать?

На противоположной стене загорается экран, который светит очень сильно в глаза, что приходиться их закрыть. На этом прожекторе видно, сидящих людей, которые прикованы руками к стене. Они будто находятся без сознания, потому что их головы опущены вниз, а длинные волосы закрывают все лицо, однако одного персонажа я все же узнаю.

Это Уилл. Значит рядом Эви. Чёрт.

— Видишь? Это твои любимые друзья, – я дёргаюсь, потому что этот псих подошёл ко мне сзади, пока я всматривался в экран, и проговорил мне это на ухо. — Если ты будешь мне грубить или не захочешь отвечать на мои вопросы, то комната начнёт наполняться газом, а с таким раскладом они продержатся максимум минут 15. Задумайся, мальчик мой.

— Ты блефуешь, – говорю я, не веря в его слова. — Ты постоянно говоришь про лазеры, которые распилят пополам, про газ и все в этом духе, но ничего не происходит. Хватит пудрить всем мозги.

— Ну ладно, твоё право мне не верить, – он обходит меня, становится передо мной, что перед моими глазами находится его спина. — «Парни, пускайте газ», – он подносит пульт к своему лицу, произнося слова.

Внимание быстро переходит на стену, где и разворачиваются все действия с Уиллом и Эв. Картинка становится не такой четкой, будто в камеру надышали, и она запотела. С других сторон начинают доходить громкий кашель, а на экране начинает всё совпадать со звуком.

— Хиро, сделай что-нибудь, прошу тебя, – Кэтрин начинает шептать это тихим голос, но я её прекрасно слышу. — Там же Эви.

Внутри все сворачивается, а сердце начинает биться сильнее. Я понимаю, что от моих действий зависит жизнь других людей, и если этот человек меня сейчас не обманывает, то он действительно их убьёт, даже глазом не моргнёт.

— Хорошо, что ты хочешь от меня услышать? – говорю я, сжимая свою челюсть, произнося слова через зубы.

— Так бы сразу, – он снова тянется к этой штуке, через которую подаёт команду своим шавкам. — «Отбой, парни».

— Спасибо, – вновь обращается ко мне Кэтрин, а я поворачиваюсь к ней, изображая милую улыбку.

— Вернёмся к вопросам. Что тебе говорила твоя мать о твоём отце?

— Господи, что ж ты прицепился так. Ничего она мне не говорила. Рассказала, как они познакомились на вечеринке, потом она забеременела мной, он начал пить, бить посуду, приходить домой под утро, а мама всё это время была со мной, пока тот шлялся где-то, – я не хочу упоминать все мелочи, когда в это время по улицам ещё бродил маньяк, точнее я его вижу сейчас перед собой, который убивал девушек, отрезая им руки. — А в один из вечеров, когда мой папаша заявился вновь пьяный, он подошёл к моей кроватке и начал сильно меня трясти, мама подбежала, а он ударил её, но потом она схватила вазу и вырубила его. Конец.

— Она любила выносить мне мозг и орать на меня, – он зарывается руками в волосы, потягивая их у корней.

— Кто? – я честно не понимаю, что он имеет ввиду, потому что в его голове происходит что-то не понятное.

— Твоя мать.

— Слушай, мне уже смешно с тебя. Хватит нести весь этот бред, – я издаю смешок, откланяясь на спинку стала, смотря на него. Он стоит с уверенным лицом, и я начинаю осознавать, что он говорит на полном серьёзе. — Окей, можно выслушать твою историю с самого начала? – мужчина берет своё кресло и придвигает его ближе к нам, чтобы находится рядом, садится в него и перекидывает одну ногу за другую.

— Мы познакомились с Аннет на вечеринке, верно. Всё было хорошо, мы были вместе, проводили всё время с друг другом. Потом к нам начала лезть её очень любопытная подружка, которая липла со своими вопросами о моей жизни ко мне. Её звали Лора Хэмпствор, – меня тут же откидывают назад, потому что я сразу вспомнил тот рассказ мамы. — По твоему лицу видно, что ты знаешь о ком речь. Она жутко меня бесила, что пришлось её убрать. Было сложно караулить её, чтобы она осталась одна, а рядом с ней не было её парня.

— Ты так легко говоришь об этом? Просто так лишать людей жизни.

— Сынок, тебе напомнить, как ты чуть до смерти не избил человека? – в голову снова начинают приходить отрывки с той ночи, которая не выходит у меня из головы. — Понравилось?

— Я его не убил.

— Знаешь, если бы я не подстраховался и не написал твоему другу, то думаю, ты бы легко со всем расправился, – он начинает смеяться, а мои кулаки сжимаются всё сильнее. — Не говори, что тебе не понравилось бить его, смотреть, как он извивался, истекал кровью, а ты чувствовал, что в приоритете и вновь наносил удары.

Мне становится вновь неприятно от самого себя, ведь то, что он говорит было со мной в точности. Я помню все свои эмоции, которые испытывал. И от этого ставится дурно.

— В тебе течёт моя кровь, поэтому тебе сложно остановиться, когда ты испытываешь адреналин, по отношению к насилию.

— Хватит! Я не такой. И я никого не убивал специально, в отличии от тебя. Меня спровоцировали, и теперь я знаю, что это твоих рук дело. А ты шёл намеренно убивать людей, отрезал им руку и избивал. Поэтому не нужно сравнивать меня с собой!

— Конечно моих рук дело. Я хотел проверить, как ты отреагируешь. Я подослал туда тех парней, чтобы они тебя целый вечер выводили из себя.

— Псих.

— Мы отошли от темы. Когда ты родился, то у меня было затишье в моих делах, и я начал пить. Но твоя мама всё преувеличивает. Да, я заявлялся поздно домой, но я не был уж сильно пьян. Но она постоянно пилила мне мозг, что приходилось приводить её в чувства.

— «Приводить в чувства»?

— Было много случаев, когда я поднимал на неё руку, чтобы она не лезла ко мне. Я много раз сдерживался, чтобы не пырнуть её чем-нибудь острым, а то Аннет много на себя брала. Но я же не тварь, чтоб убить женщину, родившую от меня ребёнка, верно? Я бы скорее тебя придушил, когда ты орал ночами.

Я скручиваю кулаки до боли, представляя, как эта тварь избивает мою маму, издеваясь над ней. Ненавижу, когда на женщин поднимают руку, тем более, когда это мой родной человек.

— Почему же ты этого не сделал?

— Не поверишь, но именно в ту ночь, о которой тебе рассказала мама, я и собирался это сделать, но она это увидела и вырубила меня первым.

— Жаль, что не на смерть.

В своей голове весь пазл начал складываться. Хорошо, я с трудом верю, что он мой отец, но другого варианта нет. Получается, что, как мы и думали, все эти убийства делал он, держа в страхе весь город. Теперь я понял, почему во всей этой истории замешан ещё я, потому что оказывается, тот человек, придумавший всю эту херню с квестом и есть мой отец. Но меня мучает всего один вопрос. Зачем нужно было сейчас всё это устраивать?

— Ладно. Я понял, что та история про отца, который придумал квест для его жены, где дочка умерла, а сын выжил, но остался без руки, связана с тобой. Мальчик без руки - это ты. Так?

— Да.

— А зовут тебя как? – я хочу задать, как можно больше вопросов, чтобы понять всё от и до, но так же мне ещё нужно тянуть время.

— Моё настоящее имя - Роберт Стейтман, но я столько раз менял его потом, что остальные не помню. Но когда я знакомился с твоей мамой, то я был Майк Тиффин.

— Мне вот интересно, как ты спрятал дом, когда мы приходили сюда с полицией?

— Ну, вы сюда пришли с подкупными ментами, даже если вы что-то нашли, то это не учли бы. А дом всё это время стоял на месте, просто он был спрятан за специальными стёклами. Вы ничего не заметили, хотя можно было догадаться, что я просто так не спалился бы, – его ответ не вызывает во мне никаких эмоций, потому что мы предполагали, что тут всё не чисто.

— Зачем нужен был этот квест? – наконец спрашиваю то, что волнует меня больше всего.

— Родители Эви и Уилла, а точнее отцы вели моё дело. Они хотели меня отыскать и посадить за решётку. Им это удалось, но всё это время, пока я сидел в тюрьме, то я придумывал план мести. Отличный способ - это их дети. Я начал продумывать весь этот квест, все задания, загадки, чтобы выводить вас на эмоции и истощать вас морально. Семью Браунов пошатнуло исчезновение Кэтрин, а я вскоре написал письмо их отцу, чтобы напомнить о себе.

— Они сейчас тоже напомнят о себе, папочка, – его глаза щурятся, а в них читается непонимание.

После моих слов дверь с грохотом выносится, а в неё залетает куча людей в тёмной форме с автоматами, которые начали говорить: «Руки вверх».

Роберта заламывают и кладут на лопатки, а к нам подбегают другие люди, чтобы освободить нас.

Всё это время, пока мы разговаривали, я знал, что сюда придут люди отца Уилла, чтобы освободить нас и поймать этого психа. Буквально сегодня днём мы с Уиллом пошли к мистеру Уильямсу рассказать всё то, что с нами происходит, ведь мы с ним понятия не имели, что тут будет. Его папа выслушал нас, вспомнил о этом Роберте и решил воспользоваться случаем и поймать его снова.

— Вы все об этом пожалеете! – говорит мой "папа", когда ему одевают наручники на руки, а он уворачивается от них, как может.

Мои запястья освобождаются, и я растираю это место, разгоняя кровь по жилам. Рядом со мной то же самое проделывают с Кэт, которая издаёт писк, видимо она сидела так дольше, чем я.

— Выходите отсюда, а мы пока с ним разберёмся, – говорит мистер Уильямс, подходящий к нам.

Мы с Кэтрин киваем и следуем по длинным коридорам, осматриваясь по сторонам. В этом доме полно других комнат, в которых мы не были ни в этот раз, ни в прошлый. Но все они выглядят похожими, где-то есть какая-то мебель или другие вещи для выполнения заданий, а где-то просто голые стены.

Выходим на улицу, где стоят много разных машин и людей, которые обсуждают что-то. Вдалеке замечаю Эви, она стоит и разговаривает с какой-то женщиной, а та записывает себе что-то в блокнот. Девушка замечает нас, срывается с места и подбегает к нам.

Она хватает меня за шею, притягивая к себе, я обвиваю своими руками её тонкую талию, зарываюсь лицом в её волосы, вдыхая её запах.

— Господи, с тобой всё хорошо? – говорит она мне на ухо, а я киваю.

Я аккуратно убираю её ручки от себя, а она непонимающе смотрит на меня. Из моей спины выходит Кэт, а Эви тут же переводит свой взгляд на неё.

— Это...как...? Кэтрин, это ты...? – её голос подрагивает, на глазах начинают выступать слёзы, и она тут же бросается к сестре, крепко обнимая её, — Слава богу, что ты жива! Я так переживала всё это время.

— Боже мой, какие люди. Подруга, ты с того света вернулась, – Уилл подходит к всем нам, обращая внимания на нас. — Иди обниму тебя, – Кэт смущается, но все же поддаётся и обнимает его.

Из дома начинают выходить все, прося нас отойти подальше. Среди них папа Эви и Кэт, но он пока что не смотрит на них, потому что они вместе с мистером Уильямсом полностью сконцентрированы на их работе.

Роберта ведёт один полицейский, держа его сзади, положив одну руку на плечо, а другую на его запястье, которое сковано наручниками. Он начинает вновь брыкаться, но никто не обращает на это внимание, пока тот не заламывает полицейского, а из кармана не достаёт нож, который вонзает ему в живот, валит его, положив на землю, прижав его железными орудиями за шею. Полицейский начинает бить ногами, потому что в лёгкие перестаёт попадать кислород. "Папа" продолжает находится сверху, добивая человека. Его лицо бледнеет, а губы покрываются синим оттенком.

— Огонь! – командует мужчина.

В уши пробивается громкий звук, означающий, что все начинают стрелять. Я перевожу взгляд на всю эту картину, видя как множество пуль проходят через тело моего отца. Его руки находятся в разных сторонах, а сам он, когда «огонь» заканчивается, начинает падать. Из его рта выступает кровь, а глаза заливаются красным цветом.

Он с грохотом опускается на землю, означая, что его убили...

Внутри смешанные чувства, ведь, когда я узнал о липовой смерти отца в тюрьме, то расстроился, но сейчас, после всего случившегося, мне тоже его жалко, но уже не так. Если учесть все те смерти, которые он понёс за собой...

******

— Неужели всё это закончилось? – спрашивает блондинка, смотря на всех нас.

— Ну, если у него нет никакого сына, который может все это продолжить, то конец, – говорит Уилл, пожимая плечами.

— За это можете не переживать. Его сын точно это продолжать не будет, – отвечаю я, оборачиваясь к ним, потирая ладони.

— Тогда отлично. Жалко, конечно, на всё это смотреть... – парень проводит рукой по волосам, задумываясь о чём-то. — Ребят, я может быть и не в тему, но никто есть не хочет? Я, например, очень голодный.

— Соглашусь, а то меря кормили не изысканными блюдами, знаете ли, – встревает Кэт, а мы все улыбаемся.

— Кстати, сейчас ты нам всё и расскажешь, как ты была всё это время.

— Расскажу, за хорошим бургером, только вы на меня не обижайтесь.

— Да знаем мы, что это ты нас сюда затащила, можешь не скрывать, – Уилл толкает её в плечо, а она начинает смущаться.

— Откуда знаете?

— Я всё таки предлагаю обсудить всё это за едой, согласны?

Я обнимаю за талию Эв, а она прижимается ближе ко мне. Целую её в макушку, надеясь на то, что это точно конец все этого, и все мы сможем жить нормально без всех этих приключений и загадок.