[GL] От чёрного и белого израненное сердце | Jing Wei Qing Shang | 泾渭情殇

Ци Янь была вынуждена отдать должное таланту чиновников царства Вэй — среди более чем сотни пожеланий долголетия одинаковых оказалось не так уж и много...

Наньгун Цзиннюй сохраняла невозмутимое выражение лица, однако даже у неё голова шла кругом от лести придворных чиновников. Она взошла на трон всего полгода назад, откуда взялись все эти многословные поздравления, восхваляющие её как величайшего императора, чьё имя будут славить даже спустя века?

Наньгун Цзиннюй почувствовала лёгкое волнение, а её сердце невольно наполнилось радостью и гордостью. Она наконец поняла, почему принцы с таким упорством боролись за трон...

Однако она очень быстро пришла в себя. Она знала, что большинство этих слов были лишь лестью, и что она ещё не скоро будет достойна таких похвал.

Помимо удовлетворения, это принесло и другую пользу: Наньгун Цзиннюй более или менее поняла, чего эти придворные чиновники, или, скорее, люди всего мира, ожидали от «великого правителя», на что они рассчитывали и на что надеялись. Это открыло для Наньгун Цзиннюй совершенно новые горизонты. Оказалось, что простые люди хотели очень простых вещей: чтобы царство процветало, а люди жили в мире и имели достаточно одежды и еды. Этого было достаточно.

Возле лестницы, ведущей к трону, на коленях стоял один человек. На нём были украшенные искусной вышивкой багровые одежды Князя и корона из розового золота. Во всём главном зале он был единственным с мрачным выражением лица и задумчивым взглядом. Это выделяло его из толпы.

Этим человеком был Князь Линьцзян Наньгун Бао, некогда восьмой принц. Сын вдовствующей Супруги Ли.

Это тоже было весьма любопытно. Князь Хуайян Наньгун Ли пропал без вести во время поездки к родовому мавзолею, а Князь Линьцзян Наньгун Бао сразу по возвращению в столицу заперся во дворце Писян вдовствующей Супруги Ли, сославшись на болезнь. Согласно правилам внутреннего двора, Князь не мог жить во внутреннем дворе, однако Наньгун Цзиннюй мучилась совестью и считала себя виноватой перед младшим братом, поэтому оставила его в покое. После этого она даровала Наньгун Бао город в процветающей и богатой провинции и издала указ, разрешающий ему вместе с матерью отправиться туда. Однако...

Наньгун Бао не уехал. Как и вдовствующая Супруга Ли, он не горел желанием покидать столицу. Мать и сын остались во внутреннем дворе, как будто никакого императорского указа не существовало, и жили примерно как раньше.

Помимо вдовствующей Супруги Ли и вдовствующей Высочайшей Супруги Я, чьё положение было особенным, в Заднем дворце до сих пор оставались несколько пожилых наложниц из предыдущего правления, у которых не осталось родственников. Все, кому указ Наньгун Цзиннюй разрешал покинуть двор, уже разъехались.

Наньгун Цзиннюй была очень рада, что Наньгун Бао смог отпраздновать её день рождения вместе с ней. Она даже предоставила ему место, ближайшее к императорскому столу...

К тому времени, как сто чиновников закончили произносить пожелания долгой жизни, на улице уже стемнело. Наньгун Цзиннюй произнесла короткую речь, регламентируемую традициями, после чего встала и взмахнула широким рукавом:

— Господа министры, следуйте за мной в павильон Чанъинь на дворцовый банкет!

Поскольку гостей было много, банкет пришлось проводить в павильоне Чанъинь. Наньгун Цзиннюй и Ци Янь заняли главные места, а Князь Линьцзян и принцесса Чжохуа сели подле них слева и справа соответственно. Среди прочих гостей только Ци Юйсяо получила от Наньгун Шунюй приглашение сесть рядом. Остальные расселись по местам в отдельном, меньшем по размеру зале.

На банкете присутствовали музыканты, однако песен и танцев не было. Музыкальные инструменты в большинстве своём имели мрачное звучание, — колокольчики или рога — а все мясные блюда были приготовлены из мяса троякой чистоты. Можно сказать, что хоть гости и пировали, но и о трауре не забывали.

[Мясо троякой чистоты (三净肉) — термин из буддизма, означает незапрещённое для еды мясо. «Троякая чистота» означает, что тот, кто ест такое мясо, не видел забоя животного, не слышал его криков и не ведает, что животное забили именно ради него]

Несмотря на то, что в последнее время немного похолодало, гостей в самом деле пришло немало. Тут собрались придворные чиновники, многие из которых издавна дружили, но уже много времени не виделись. После того, как кувшин с вином обошёл зал в третий раз, атмосфера постепенно оживилась. Чиновников-бюрократов объединила поэзия. Они начали играть в рифмы, соревноваться в чтении стихов, а чиновники-летописцы прямо на месте записывали их мудрые изречения. Какая изысканность, какая культура!

Военные чиновники с чашками вина один за другим подходили к столу Гунъяна Хуая. Эти грубоватые в сущности люди не осмеливались предлагать выпивку Наньгун Цзиннюй, однако Гунъяна Хуая особо не стеснялись.

Ци Янь и Наньгун Цзиннюй одновременно повернулись к Гунъяну Хуаю и увидели его стоящим в толпе людей и пьющим чашку за чашкой с таким видом, будто он никому не проиграет ни на банкете, ни на поле боя. После восьмого выпитого им кувшина вина толпа разразилась ликующими возгласами.

Раскрасневшийся Гунъян Хуай вытер рот рукавом, перевернул опустошённый им квадратный кившин и хорошенько встряхнул. Оттуда не вылилось ни капли.

По сравнению с остальными военными чиновниками он казался невысоким и худым, но по духу не уступал никому. В их среде общение было гораздо более простым и грубым, нежели чем у чиновников-бюрократов. Их объединяли скожие вкусы и интересы.

Наньгун Цзиннюй повернулась к Ци Янь и понизила голос:

— Вот уж чего я не ожидала, так это того, что Гунъян Хуай так быстро освоится на новой должности.

Ци Янь улыбнулась, наливая вино в чашку Наньгун Цзиннюй:

— Когда этот подданный впервые встретил Байши в академии провинции Юнь, этому подданному показалось, что он поведением и речью скорее напоминает юного наследника Генерала. Байши пользовался исключительной популярностью среди молодых господ столицы ещё до того, как стал чиновником. Он никогда не смотрел на статус новых знакомых и был на удивление щедр. Такого человека трудно не полюбить. Этот подданный в то время был всего лишь бедным учёным без гроша в кармане, однако Байши со всей искренностью предложил ему стать друзьями. Именно эту искренность и почувствовали военные чиновники. Этот подданный уверен, что пока он занимает должность Коменданта, Ваше Величество может спать спокойно.

Наньгун Цзиннюй с готовностью выразила своё согласие. Она взяла кусочек овоща, положила его на тарелку Ци Янь и похвалила:

— Это ты у нас всегда видишь в людях таланты, которых даже они сами не замечают. Когда я назначила Гунъяна Хуая Комендантом, наверняка добрая половина чиновников втайне были против этого решения, а кто-то даже протестовал открыто и писал мне отчёты. То, что сегодня Генералы явились на банкет в полном составе, показывает, что Гунъян Хуай уже сумел завоевать их расположение.

— Ваше Величество иногда бывает очень предвзято. — Ци Янь со смирением посмотрела на Наньгун Цзиннюй. — Байши в кругу новых знакомых вот-вот напьётся до беспамятства, но Ваше Величество нахваливает не его, а этого подданного.

— Вокруг полно лошадей, способных преодолеть тысячи ли, но хороший знаток лошадей — большая редкость. — Наньгун Цзиннюй улыбнулась. — Если бы не ты, кто бы мог подумать, что Гунъян Хуай, родившийся в семье министра императорского клана, будет так органично смотреться среди военных чиновников?

... ...

Ближе к концу банкета военные чиновники изрядно напились. Несколько Генералов даже подняли бокалы за то, чтобы у Наньгун Цзиннюй и Ци Яня поскорее родился принц... Однако не успели они договорить свой тост, как их уволокли евнухи.

Наньгун Цзиннюй и Ци Янь одновременно покраснели и переглянулись, но тут же опять уставились в свои тарелки.

В заключение Наньгун Цзиннюй подняла тост за всех присутствующих на банкете чиновников:

— Несмотря на траур, моё сердце поёт. Пока все министры пребывают в добром здравии и согласии, реки и горы царства Вэй будут существовать вечно. Я... поднимаю этот бокал за каждого из министров!

— Ваше Величество несравненно мудро!

Ближе к полуночи участники дворцового банкета разошлись.

Хотя Наньгун Цзиннюй довольно хорошо переносила вино, от опьянения её это не спасло. Ци Янь помогла ей сесть в паланкин и вернуться во дворец Ганьцюань.

На шее Ци Янь, спрятанный под одеяниями, на красной нити висел мешочек для благовоний.

В нём находилось снадобье «Облачный странник», которое Ци Янь приготовила заранее. На всякий случай она попросила Цянь Туна проверить эффект снотворного на себе, чтобы убедиться, что снадобье не причиняет физического вреда.

Это была последняя ночь... Ци Янь планировала сделать Наньгун Цзиннюй замечательный подарок.

Гунъяна Хуая вынесли из павильона Чанъинь, однако внезапно прямо посреди дороги он выскочил из паланкина. Его тошнило, и последнее, о чём он сейчас должен был волноваться, так это о потере лица, однако он всё равно доковылял до стены.

Несколько дней назад Ци Янь разыскала его и предупредила, что в столице этим вечером может быть неспокойно, так что следует заблаговременно подготовиться. После всего пережитого Гунъян Хуай даже не подумал поставить её слова под сомнение. Ци Янь подарила Гунъяну Хуаю ледяного шелкопряда, которого накануне доставили Наньгун Цзиннюй в качестве подарка. Если человек выпьет воды, в которой был вымочен этот шелкопряд, то сколько бы вина он ни хлебнул, опьянение ему не грозит. Когда Ци Янь выбрала из списка именно этого шелкопряда, Наньгун Цзиннюй ничего не стала спрашивать и в тот же день поручила Цюцзюй лично доставить подарок императорскому Супругу.

Гунъян Хуай выпил неимоверное количество вина и казался очень пьяным, однако всё это было лишь притворством, призванным одурачить убийц, ждущих своего часа в тени.

Императорская армия, в состав которой входили солдаты из провинции Ю, уже выстроилась и в кромешной тьме ожидала приказов, а в столице прятались два батальона патрульных, призванных с окраин столицы.

Ци Янь помогла Наньгун Цзиннюй добраться до кровати, после чего отвернулась, намереваясь налить ей воды. Однако Наньгун Цзиннюй схватила её за рукав и неразборчиво пробормотала:

— Стоять. — её лицо было совершенно красным.

Ци Янь снова села у кровати Наньгун Цзиннюй и тихо ответила:

— Этот подданный никуда не уходит, он просто нальёт Вашему Величеству воды.

Наньгун Цзиннюй поджала губы:

— А где мой подарок на день рождения?

Ци Янь убрала со лба Наньгун Цзиннюй выбившиеся пряди волос:

— Скоро будет готово, осталось совсем немного.

— Что, опять старые чернила?

— Ваше Величество... до сих пор сердится на этого подданного за тот случай?

— Это самый особенный подарок на день рождения в моей жизни... — Наньгун Цзиннюй улыбнулась, и эта улыбка сделала её очаровательной даже несмотря на опьянение. — Он прямо как ты, единственный и неповторимый.

Ци Янь отвела взгляд:

— Ваше Величество пьяно, этот подданный нальёт вам воды.

Ци Янь аккуратно вытащила свой рукав из пальцев Наньгун Цзиннюй и подошла к столу. Она ещё раз обернулась на кровать. Наньгун Цзиннюй явно была пьяна и дремала с закрытыми глазами.

Ци Янь достала «Облачного странника» и вылила содержимое пузырька в стакан с водой. Снотворное мгновенно растворилось в воде, став бесцветным и безвкусным.

На самом деле, учитывая, насколько пьяна была Наньгун Цзиннюй, снадобье большой роли не сыграет, однако Ци Янь всерьёз вознамерилась вытащить на свет деяния женщины в маске. Для женщины в маске и её приспешников она должна была создать иллюзию, будто Наньгун Цзиннюй уже умерла, а внутренний двор решил скрыть её смерть!

Пока Наньгун Цзиннюй спала, во внутреннем дворе последнее слово было за Ци Янь. За три дня она много чего могла успеть!

Ци Янь должна была разоблачить женщину в маске, пока в казне царства ещё оставалось серебро, а чиновники были едины в своих намерениях. Чем дольше Ци Янь оттягивала решающий момент, тем больше вреда своим бездействием наносила Наньгун Цзиннюй.

Но самое главное, Ци Янь беспокоилась, что Наньгун Цзиннюй перестанет ей верить, как только правда выйдет наружу...

Именно поэтому сегодня вечером у Наньгун Цзиннюй появился наилучший шанс узнать о существовании женщины в маске!

Ци Янь приняла решение. Она вернулась к кровати с чашкой воды:

— Ваше Величество, выпейте.

Наньгун Цзиннюй промычала что-то нечленораздельное, но не стала открывать глаза. Ци Янь помогла ей приподняться и поднесла к её губам чашку:

— Ваше Величество.

... ...

Не успев даже допить, Наньгун Цзиннюй склонила голову набок. Она заснула.

— Уже совсем скоро. — произнесла Ци Янь. — Как только вы проснётесь, будет безопасно.

Ци Янь уложила Наньгун Цзиннюй спать, а затем вышла из спальни.

Происходило нечто странное. За дверями величественной и впечатляющей спальни императора не было ни одного слуги! Ци Янь почувствовала, как её сердце ушло в пятки. Она сжала кулаки и по коридору направилась в боковые покои.

Ночь была очень тихой. За карнизами крыши дворцовых покоев можно было различить чёрный силуэт. В этой тиши Ци Янь слышала, как громко бьётся её собственное сердце.

Как только Ци Янь ушла, Цянь Тун, прятавшийся в боковых покоях, подошёл к дверям спальни. Он встал на стражу перед ширмой, ведущей к постели императора, и вытащил свой меч!

У Ци Янь были свои планы на Цянь Туна, поэтому она наняла для него нескольких учителей боевых искусств. Оказалось, что юноша обладал врождённым талантом, так что сейчас мастерством в обращении с оружием он не уступал У Эру, личному слуге женщины в маске.

Ци Янь понимала женщину в маске, как никто другой. Женщина в маске всегда стремилась к безупречной надёжности в каждом из своих планов. Наверняка отравление императора было лишь частью того, что она для подстраховки подготовила на эту ночь; в конце концов, сегодня ей выдался отличный шанс просто-напросто подослать к Наньгун Цзиннюй убийц.

Если не считать Наньгун Цзиннюй, то больше всех во всём внутреннем дворе Ци Янь доверяла Цянь Туну. Он запросто расправится с одним-двумя убийцами, к тому же, за пазухой у него лежала сигнальная ракета. Как только Цянь Тун выбросит её в окно, она вспыхнет и тут же привлечёт внимание солдат провинции Ю.

С каждым шагом боковые покои становились всё ближе и ближе. Ци Янь спряталась за колонной, приглушив дыхание, а затем устремила взгляд на третью колонну боковых покоев, обращённую к саду камней...