Эпилог
До чего странный был сон. Такой длинный и отчего-то печальный. Под потолком летала бабочка, предвестница рассвета. Яромир продрог, меховое одеяло сползло за ночь. Да в том ли дело? Чего-то словно не хватало.
Поднявшись, он тут же оступился. Голова кружилась, с десяток мошек мельтешили перед глазами. Давно не приходилось чувствовать себя столь слабым и немощным. И от того до глупости живым.
Мысль эта не дала покоя.
Подняв ладони, Яромир заметил яркую линию – ещё не шрам, но уже не рана. Неужто?.. Залез под рубаху и провёл по груди. Зато здесь ничего. Ни рубцов, ни дыры. Словно и не был никогда воткнут меч.
А может и правда не был?
По-новому огляделся вокруг. Это место. Теперь Яромир признал, теперь вспомнил. Княжеские хоромы.
Целые, не поглощённые временем и природой. Не сожженные, не разграбленные. Осязаемые, до ужаса реальные.
Его дом.
«Не только его» – забилось заполошно сердце. Хороводом мысли пустились в пляс, повторяя одно и то же раз за разом.
Босыми ногами Яромир выскользнул в сени, пустился бегом, не замечая холода. Путь, который мальчишкой мог найти закрытыми глазами, сейчас таковым не казался. Словно очередное испытание, надобное доказать их связь.
Но проскочив несколько комнат, едва не снеся с ног прислужников, Яромир, наконец, смог выдохнуть и совсем остановился.
Всего в паре шагов стоял такой же запыхавшийся, раскрасневшийся Далемир. Позабыто юный, позабыто родной. Дрожь пробрала тело. Если это морок, если это вечный сон, не дайте ему прийти в себя.
Яромир сделал шаг, протянул ладонь, и в ту же секунду оказался распластан по полу. Напористые крепкие объятья должны были выбить весь дух, переломать рёбра, но вместо этого глаза застлали слёзы.
– Это правда? – лихорадочный шёпот на самое ухо. – Правда ты?
Сколько раз сорвалось с губ: «я, я, я»?
– Неужто разжалобились? – Далемир улыбался горько и с тем тоже плакал. – Не наврали? Вернули?
– Если ты рядом, пусть даже окажется вечным сном, – засмеялся, – лишь бы вместе.
Однако быстро они убедились, что всё вокруг реально. Рядом столпились прислужники, а во главе их – самый настоящий мертвец.
– Тятя?
Яромир и вовсе потерял голос. Отец скрестил руки на груди и наблюдал за ними с показательным недовольством, как если два котёнка вцепились друг в друга на потеху всему двору. Яромир не помнил – всегда ли его глаза были такими...добрыми?
– Что ж вы тут устроили? Пиры кончились, а вам всё мало?
– Тятя! – воскликнул Далемир. В одном слове уместилось всё: и боль, и радость, и вера в будущее.
Подскочив, они накинулись теперь и на отца. Два юнца в слезах и соплях лезущие обниматься спозаранку. Что он мог подумать?
– Нам нужно столько тебе рассказать!