Академия зеркал

– Эля!..

Голова гудела. Чей-то голос до боли знакомый пытался докричаться до неё. Так далеко и так близко одновременно...

– Элина, ты меня совсем не слушаешь!

Распахнув глаза, она едва не ослепла от яркого солнца. Над головой пели птицы. Ветви деревьев колыхались от тёплого ветра, и жёлтые листья падали прямо под ноги.

Где она?

Но разглядев своих спутников, Элина навсегда распрощалась с рассудком. Перед ней стояли отец и мать. Живые. Невредимые. Такие, какими запомнила в тот злополучный день. Мама недовольно скрестила руки, то и дело отвлекаясь, чтобы поправить причёску и макияж. Отец поглядывал на часы и скучающе пинал камни на асфальте.

Это невозможно.

Не может быть. Ложь. Сон. Что угодно.

Это невозможно.

– Мы так опоздаем.

– Вот именно! – мама схватила её за руку и потащила вперёд.

Касание, тепло. Ладони не прошли мимо, осязаемые, видимые. Настоящие.

Это ложь.

– Кто вы такие?

Элина отскочила на пару шагов, готовясь защищаться. Она заметила, что вчерашняя одежда пропала – теперь на ней было неудобное белое платье.

– Родители твои! Если сейчас же не прекратишь это своё вопиющее поведение, никакой школы и уж тем более выступлений не увидишь!

О чём она?..

Только теперь Элина узнала эту крохотную аллейку. Школа. Пробежали мимо дети с белыми бантами и букетами цветов. Отголоски «учат в школе, учат в школе» со двора. Помнила ли этот день? Первое сентября.

Но как же Академия Зеркал? Как же зима? Как же магия?

Её друзья?

– Согласились на эту дешёвую программу посмотреть, с работы отпросились, а она вот такой благодарностью сыпет! – завела своё мама. С непривычки хотелось закрыть уши руками. – Что глазами хлопаешь? Пошли!

Это морок. Не могло ведь быть так, что она выдумала всё? Она не сумасшедшая. Ущипнула себя, но ничего не изменилось. Должен быть способ. Элина заозиралась по сторонам. Но чем больше смотрела, тем сильнее росло сомнение. Если это происки нечистых, Замятника, кого угодно – как всё настолько реально? Ветер, воздух, солнце, трава, люди.

Родители отошли к учителям. Элина пыталась отыскать свой класс, но не помнила уже ни лиц, ни имён. Всё чужое. Она – чужая.

Сон? Просто очень реалистичный сон? Осознанный?

Её не должно быть здесь. Нет. Но сорваться и убежать не получилось – вышел директор и объявил уверенно:

– Теперь же позвольте представить выступление нашей главной гордости! Элина Левицкая с песней «Волшебный корабль»!

Она не двинулась, и тогда со всех сторон обхватили руки – они вытолкнули её в центр, вновь и вновь повторяя имя. Кто-то сунул в руки гитару. Гриф был поцарапан, а струны перетянуты. Ей поставили стул и микрофон. Десятки пар глаз жадно смотрели, ожидая представления. Элина металась от лица к лицу. Нашла родителей, и те не сводили взгляда, застыв на месте. Почему им не плевать? Почему они вообще здесь? Нашла лицемерные глаза учителей, готовых хвалить, даже если получится плохо.

Беги.

Надо бежать.

Но вместо этого взялась за струны и наиграла бой с басовым аккордом. В ушах что-то постоянно жужжало, будто рой мух, не отогнать и не спрятаться. С каждым новым ударом он становился всё сильнее. Элина вскинула голову.

В толпе прямо напротив неё стояла расплывчатая фигура. Призрак. Женя. Пустые глазницы смотрели прямо в душу. Ссохшимися синими губами он повторял одно и то же слово, раз за разом, не сбиваясь.

«Проснись»

Верно. Это нереально. Она в ловушке. Ей нужно вернуться обратно. Туда, где отныне её настоящий дом.

Элина поднялась, отставила гитару. Выдохнула.

– Простите...

Но директор тут же схватил за руку, сжал до синяков и не собирался отпускать. Его лицо дёргалось, голова качалась из стороны в сторону.

«Беги. Найди ключ и выход»

Все смотрели на неё. Но не так как раньше. Свернув шеи, они впились пустыми, стеклянными глазами. Как куклы, как марионетки. Не было среди них живых людей.

Элина вырвалась и бросилась наутёк. Сердце стучало в висках, дорога смазалась. Не оборачивалась, но за спиной слышала скрежет и крики. Страшные, полные злобы и боли.

Её убьют. Раздерут на куски. Не отпустят.

Она оказалась в коридоре школы. От здешнего холода немели пальцы. Бежала вперёд и вперёд, один пролёт за другим, пока не упёрлась в глухую стену. Третий этаж. Не раздумывая, Элина ввалилась в единственную комнату в поле зрения и едва успела запереть дверь, как ту уже попытались выломать – пинали, толкали, стучали. Долго не продержится.

Она не знала, что делать. Всё вокруг казалось до того реальным и простым, никак не связанным с силами, магией, чем угодно. Где найти ключ? Как? Не мог же выход прятаться в стопке книжек, под партой или на потолке.

Найти то, не знаю что, там, не знаю где.

В общем безумии вдруг отчётливо заскрипел мел. На зелёной доске появлялись буквы: неказистые и угловатые.

«Поверь в себя»

Её пробило на смех, да такой, что заболели щёки.

Выхода нет.

Зря старалась. Зря боролась и спасалась. Всё напрасно.

Дверь жалобно затрещала. Элина не стала смотреть. Вместо этого заползла под учительский стол и спряталась, уткнувшись лбом в колени.

Лишь бы смерть была быстрой.

Вспомнила вдруг Демьяна и Севериана. О, они убьют её, это точно. Все мечты и надежды умрут вместе с ней, но Боги, как же хотелось вернуться во вчерашний вечер и сказать им правду. Признаться. Но даже всей смелости на земле не хватило бы ей, чтобы измениться.

Она хотела жить. Почему же она так хотела жить?

Ещё хоть бы разок услышать, как поёт Дёма. Потанцевать с Северианом, не заботясь о Богах и конце света. Почувствовать тепло их рук и глупую заботу. Посидеть в «Люмьер» и угостить каждого черничным пирогом от Кассиана.

Увидеть Аделину во главе Канцелярии. Посмотреть пьесу Аврелия. Спасти Каллиста и Десму от традиций и долга. Измагарда от ожиданий семьи. Познакомиться с братом Севериана, ради которого тот продал этот мир.

Избавить от Скверны Терция. Освободить Яромира.

Она больше не хотела исчезнуть. Она хотела будущего. Любви. Счастья.

У неё появились люди, которые принимали такой, какая есть. Со всеми шрамами, изъянами, трещинами. Им не нужна была идеальная Элина. Они поверили в неё настоящую.

Может, в этом ответ?

Даже такие бракованные люди как она имели смысл.

Даже такие бракованные люди как она кому-то были нужны.

Послушайте! Ведь если...

Дверь слетела с петель, с грохотом падая на пол. Щепки разлетелись в разные стороны. Элина закрыла голову руками, сильнее вдавливаясь в колени. Это конец. Шаги приближались, стремительно и неизбежно. Один, два, три...

Поздно прятаться.

Дерись.

Верь.

Элина выскочила, выставляя руки вперёд. В них была сила. Бурлила и переливалась всполохами пламени. Пусть всё сгорит дотла. Это место, эти люди – призраки её прошлого, порождения страхов и ненависти. Она больше не в их власти.

Она свободна.

Огонь растёкся по полу, по партам и шторам. Вопли смешались с болью и ужасом. Красные языки пожирали чужую кожу, обнажая пустое нутро, плавили железный каркас, обрезали нити кукловода.

Всё объяло пламя.

***

Первым, что почувствовала – лютый холод. Тело ныло, замёрзшее, наверно, до синевы. Всё от кончиков пальцев до самой головы горело и щипало, воспалённое. Руки и ноги затекли. Верёвка тёрла запястья.

Вторым стали звуки. Свист ветра, уханье сов и карканье ворон. Монотонное капанье воды – раз, и ещё раз.

Элина открыла глаза и поначалу обрадовалась – это не школа и не пепелище. Значит, она жива. Значит, нашла выход из кошмара. Но также быстро пришёл страх. Что происходит? Где она на самом деле?

Не то день был, не то ночь – небо окрасилось грязно-розовым. На километры вокруг простирался лес, белоснежный и заиндевевший. Между склонившихся скорбно деревьев притаились обломки старых построек. Явно не Багряная роща или аллея Памяти в академии.

– Это правда ты? Смогла-таки выбраться? Уж я не сомневался...

Услышав до боли знакомый голос, Элина едва не расплакалась. Как будто сотни лет прошли!

– Яромир ! Я думала, никогда больше не услышу тебя!

Дёрнулась, но оплетающие руки верёвки натянулись и быстро вернули на место.

– Тш-ш-ш, – прошептал почти ласково где-то совсем рядом, – скоро всё будет хорошо.

Элина никак не могла привыкнуть к нему. Он теперь казался кем-то другим: куда спокойнее и увереннее. Словно избавился от всех сомнений разом и хорошенько отдохнул.

– Его глупая затея сорвалась. Скоро узнает и прискачет сюда...

– Мороз? Это его рук дело?

– Да. Боюсь, я-таки недооценил его. И думаю, Далемир тоже. Мальчишка ведёт свою игру и не собирается кому-либо подчиняться.

– Он так долго молчал, что я поверила, мне удалось от него защищаться...

Неужели специально молчал и выжидал? Знал, что рано или поздно допустит ошибку? Поверит в спокойную жизнь. Ещё и вечеринка. Алкоголь ослабил её бдительность. Видимо тогда Мороз и воспользовался шансом.

Яромир продолжил:

– Его сила – морок и иллюзии, наши потаённые страхи. Руками того глупца, он погрузил тебя в долгий сон. В кошмар. Ты не должна была выбраться. Навсегда осталась бы там и дарила ему пропитание. На самом деле, мне мало известно. Мальчишке больше по нраву смеяться и издеваться. Но, кажется, он всерьёз решил убить Богов. Всех и каждого. Окромя Морены. Даже Далемира, и оно не даёт мне покоя.

Вверх вдруг взмыла стая ворон. Из лесной чащи наплыла плеяда светлячков, а вслед за ними две тусклые фигуры. Не нужно было гадать, кто идёт. Лишь один вопрос: а где Дима?

– Они ещё не знают! Ты можешь выбраться.

Элина вновь подёргала руками, нервно и раздражённо. Кто же научил вязать такие узлы? Запястья зажгло, хотя даже не пыталась серьёзно выбраться. Холодный камень, заменявший постель, был ровным и гладким: ни выбоин, ни острых засечек, ни хоть чего-то намекавшего на путь к свободе. Да она даже сесть не могла, точно гвоздями прибитая.

А может, поджечь? Там ведь получилось.

Светлячки всё приближались, очерчивая тусклым светом проторенную тропинку и рубленные, искаженные тени – не то остатки строений, не то обманутых, встретивших свою гибель людей.

А времени оставалось меньше и меньше.

Элина закрыла глаза и сосредоточилась. Легко колдовать импульсивно и бездумно, рушить всё подчистую. А когда же дело доходит до точечного аккуратного процесса одной лишней мыслью можно испортить и усугубить, обратить силу против себя.

Давай, очисть голову.

Всё получится.

Иначе...

Верёвка загорелась. Пламя словно подпитывалось горючим и расползалось дальше. Стали видны вбитые в землю колья и полукруг из деревянных идолов.

Элина направила огонь в одну точку: на стыке, где натяжение было самым сильным. Яркое пламя и без того привлекло внимание её похитителей – уже долетали отдалённые ругательства.

И когда почти уверовала, что всё напрасно, левая рука освободилась. Лишь остаток тлеющей верёвки болтался на запястье. Элина мигом соскользнула с камня и с большей силой налегла на оставшуюся верёвку. Та не сопротивлялась долго.

Свобода.

Только радости мало.

Обернувшись, Элина смогла отчётливо разглядеть двоих заложных – разделяла их всего-то пара метров да злополучный алтарь. Разгневанные лица нагнетали жути, серьёзные от и до в своих намерениях.

Шансов мало. Она понимала это. Куда ей тягаться с тысячелетним нечистым?

Но какой ещё выход? Сдаться сразу? Ну уж нет.

Может если бы она была также сильна как Севериан или знала множество заговоров как Аврелий... Но на эту ночь её навязчивой идеей стал огонь. Поспешно отступив на десяток шагов к лесу, Элина подожгла шестёрку идолов. Те загорелись как соломенные чучела – быстро и ярко. Именно в тот момент, Мороз и Денис ступили в круг и оказались заперты пламенной завесой.

Но надолго этого не хватит.

Какие там правила против заложных? Внимательней надо было слушать Скопу! Шпаргалки делать и везде с собой носить.

Итак, первое правило: если...

Не успела ничего понять, как резко оказалась на земле и ощутимо ударилась спиной. Шею сдавили чужие пальцы, а подбородка коснулось что-то холодное. Лезвие.

– Двинешься, убью.

Элина знала этот голос, но не безумные пустые глаза, смотрящие сверху вниз и упивающиеся её беспомощностью.

– Дима...

Он криво улыбнулся и навалился сильнее, лишь бы заставить молчать. Выглядел, мягко говоря, ужасно. Полунощные земли, очевидно, не были курортом, но, казалось, что вместо человека перед ней стоял мертвец. Кожа да кости. Скелет. От того счастливого паренька, собравшегося всю ночь танцевать с понравившейся девушкой, не осталось и следа.

Одни глаза горели ярко, но был то уже потусторонний свет. Неживой. Один шаг над пропастью.

Элина открыла рот, пытаясь сказать хоть что-то: как ей жаль, как плохо Авелин, как им не хватало его. Но не смогла. Словно в насмешку, вспомнила всё, чем занималась этот месяц – учёба, вечеринка, обиды и любовные разборки. А Дима в это время страдал, Дима медленно гнил, похороненный заживо. И никому, даже ей, не было дела. Вот чего стоит она, вот чего стоит её дружба.

«Они легко забывают и живут дальше»

– Ягнёночек решил сбежать? – вровень склонился Денис, полная копия Димы, лишь с маленькой припиской, что один из них давным-давно был мёртв. – Придётся привязать покрепче. А может, лучше отрежем эти два прекрасных бёдрышка и приготовим рагу?

Элина почувствовала, как по колену заскользила ледяная ладонь. Мерзость! Она взбрыкнулась, пытаясь отодвинуться, ударить, хоть как-то избавиться от плотоядной усмешки. Но Дима, несмотря на всю слабость, держался крепко и, сколько бы ни барахталась, не могла скинуть его с себя. Накатила вдруг паника, такая резкая и сильная, быстро перетёкшая в неконтролируемые слёзы.

– У-у-у, – слепыми глазами уставился вновь, – какое зрелище. И это надежда всея человечества?

Но пытка не продолжалась долго. Денис выпрямился по струнке, стоило подлететь Морозу. Тот призвал медные оковы и с лёгкостью защёлкнул у Элины на запястьях.

Она не успела вздохнуть, как всё заполонила невыносимая раздирающая боль.

Так плавилась её кожа. Металл накалился до красна, оставляя клеймо.

Кровь собралась во рту. Даже и не заметила, как прокусила губу. Так старалась сдерживаться, да только в чём смысл?

Где-то на грани Элина слышала упрёки:

– Чудится мне, выбрать тебя было ошибкой. Ничего-то не берёт! И как только умудрилась сбежать?

– Может, с обрядом напортачили? – подал голос Денис.

– Может, – легко согласился, но гнев продолжил бурлить в каждом движении. – А может, эти глупые Боги испугались и решили нам помешать? Жаль, не видели, как ярко горели их идолы.

– А я думал, они слабаки. Как тот, что в клетке. Только языком чесать умеет.

Мороз глянул косо куда-то в сторону, лишь сильнее хмурясь. Без глупых шуточек и сарказма он действительно пугал, неестественно взрослый и жестокий. Конечно, ему ведь тысяча лет! Любой сойдёт с ума.

Боль стала отпускать, свыкаться, и Элина решила закопать себя ещё глубже.

– Что ты задумал? – терять уже нечего, только собственную жизнь. – Разве не слушался во всём папеньки и боялся и пальцем тронуть? А теперь решил вдруг избавиться от Богов? Серьёзно? Со мной-то справиться не можешь...

По лицу прилетел размашистый удар посохом, да так что даже Дима не ожидал, едва успев убрать нож. Всё её тело ныло от боли, и эта показалась каплей в море. Элина провела языком по губам. Кровью больше, кровью меньше. Отчего-то хотелось смеяться, громко и долго.

Тоже сошла с ума?

– Подними её, – приказал Диме.

Тот подчинился безропотно, слез с неё и, наконец-то, спрятал нож. Она же встала сама, ещё надеясь, что вот-вот чудесный план побега озарит пустую голову и унесёт подальше отсюда.

– Управу на тебя я ещё найду. А пока подождём других гостей на нашем празднике, – и приказал опять. – Брось в поруб.

– Но там же этот, – возразил Денис.

– Думаешь, замыслят что-то? – рассмеялся не впечатлённый. – Коли за всё время не сдюжил, сейчас что ли сбежит?

– Мало ли.

– Ладно, – махнул рукой, взлетая ввысь с порывом ветра. – Решай сам, на твоей совести.

И исчез, словно и не было. Элина не верила себе, но лучше бы осталась с Морозом, чем с Денисом. Прищуренный взгляд не сулил ничего хорошего.

– А я-то боялся, умру тут ещё раз от скуки, – улыбка сделалась шире, неестественная и растянутая. – Но этот пень, наконец, расщедрился и сделал прекрасный подарок.

– Ладно он, а ты-то почему себя так ведёшь? – закатила глаза. – Боги тоже перешли дорогу?

Дима закачал головой, отходя к импровизированному алтарю, проверить результаты пожара.

– Я мёртв! Мне кажется, вполне достаточно, чтобы возненавидеть их! Это героям нужна куча причин, лишь бы оставаться святыми.

– И мы ещё спасать тебя хотели. Планы строили. Вот скажи, Дима, оно стоило того?

Но тот не ответил. Продолжил прохаживаться между обуглившихся деревянных обрубков – некогда идолов. В чём-то Мороз прав, велика её благодарность. Да только Элина знала, что помогли ей не Боги, а Женя. Память о нём.

– Если б хотел он, не тянул бы столько, – за капризным тоном скрывалась неподдельная обида. – Вон мои косточки висят одиноко, и никому нет до них дела.

Элина медленно посмотрела, куда указал, не желая верить тому, что увидит. На дереве в сгущающейся темноте качалась из стороны в сторону фигура. Неужели это и правда труп? Его труп? О Боги...

– Хватит болтать. Рассвет скоро.

– Да ладно, может ему полезно будет немножечко поджариться. Станет ласковей и благодарней. А-то скинул всё на нас, а сам ускакал к мамочке на поклон, – Денис отвлёкся на Диму, – и вообще я проголодался. Если эту нельзя есть, найди мне кого-нибудь такого же мясистого.

– Надо, ищи сам.

– Да кого тут найдёшь? Уже даже Путевики не заглядывают!

– Потому что в лоб действуешь. Надо потихоньку, вдумчиво...

Ей показалось, вот он – идеальный шанс. Оба расслабились и совсем не обращали внимания на неё.

Нельзя здесь оставаться. Нельзя подчиняться. Ждать знаков Судьбы или принца на белом коне. Надо что-то делать.

И Элина рванула прочь. Бежала, бежала, бежала. Не оборачиваясь. Ноги скользили по промёрзлой земле. Зимний лес казался бесконечным. Однако смутно мелькающие стволы деревьев говорили об обратном. Она всё дальше уходила от поляны. Вот только через минуту-другую начала нервничать. Почему так легко? Почему никто не гонится?

А упёршись в глухую, метра три высотой, стену догадалась в чём дело. Но неужели серьёзно думали, её это остановит? Не на ту напали. Сегодня точно попрощалась с рассудком. Элина вцепилась в ближайшее дерево и абсолютно безграмотно стала карабкаться вверх.

– Божечки, ты только глянь. Ставлю пять звёзд из пяти за столь экспрессивное выражение лица. Актёрское плачет без таких талантов.

Она тут же свалилась на землю, соскользнув ногой от испуга. Светлячки, повсюду следовавшие за Денисом, окружили и льнули холодом.

– Даже таким способом за стену не попадёшь. На тебе метка Мороза, – бесцветно проинформировал Дима и помог подняться.

Элина оттолкнула его и вскинула руки, попыталась воззвать к силам, но в ответ не почувствовала ничего кроме пустоты. Даже в самые плохие, ужасные дни такого не случалось! Словно опять оказалась там, по ту сторону лазурной двери, в простом мире, где изо дня в день ненавидела себя и свою жизнь.

– Ну-ну, огоньком хочешь нас порадовать? Мы ж не дураки всё-таки.

Кандалы мерцали, как будто даже нагревшись опять. Запястья ныли. Серьёзно, только у неё начало действительно что-то получаться!

– Поняла, что рыпаться смысла нет? – от такого самодовольства, наоборот, не хотелось сдаваться. – Даже все Морозовы комнаты не обойдёшь, не сможешь...

– А, неужели тут же умру?

– Если перепрыгнешь на владения какого-нибудь Беглажа или Увры, то вполне возможно. Только вот крайне не советую. Один любит свежевать и, как говориться, ещё тёпленьким питаться. А другой просто мерзкий и весь в плесени, бе!

Элина с сомнением оглядела брусчатую стену. Даже если не считать всех страшилок, она ведь когда-то чуть не попалась Замятнику, Теням, Железным стражам. Куча опасностей, с которыми не справиться никакими силами.

– Ты посмотри! Солнце встаёт! А я ещё не ужинал!

Денис едва ногами не затопал, но Дима не обращал особого внимания. Элина, особенно после красочных рассказов, догадывалась, чем тот «питался». Но даже думать об этом не хотела. Нет, нет, нет. Может, дедукция подвела и надумала лишнего?

– Лучше слушайся и не занимайся ерундой.

– Мог бы мне помочь, знаешь? – возмутилась, вспоминая, сколько всего они с Авелин ставили на кон, когда готовились спасать его. – Ведь если бы не ты, и половины из этого не случилось бы! Вот зачем пошёл за ними?

Осунувшееся бледное лицо вдруг искривилось, изломленное и поглощённое эмоциями. Тыча пальцем, он вскричал, дрожа уже от злобы.

– Это не твоё дело!

– Вообще-то моё!..

– Нет. Какой смысл во всём этом? Зачем играешь хорошую? Зачем спасаешь всех, когда никому до тебя и дела нет! Я думал, ты-то меня поймёшь. Разве не хотела бы опять встретиться с ним, со своим лучшим другом? Веселиться, играть, просто общаться. Чтобы всё как раньше? И не важно, сколько придётся заплатить.

– Но не ценой чужих жизней! Ты не имеешь права!..

– А они имели право? Открой глаза! Сколько крови на их руках? Да они заслужили сгореть в аду не меньше моего!..

– Так, заканчивай эти сопли, – Денис оттолкнул их друг от друга, не коснувшись и пальцем. – Я слышу, там вон мой наггетс с картошкой фри кричит. Устрой-ка дела. А ягнёнка, так и быть, приготовлю сам.

Дима, тяжело дыша, обернулся на брата, явно собираясь что-то высказать и ему, но быстро сдался, когда за стеной и правда послышался незнакомый голос:

– Помогите! Тут кто-нибудь есть?

Сердце упало в пятки. Это был кто-то совсем юный, совсем ребёнок. Облизав нервно губы, Элина собиралась умолять и всеми силами гнать отсюда, как рот просто зажали рукой. Мертвецки ледяной.

– Ну-ну, не хочешь же спугнуть добычу. Такого не прощу. Я ещё гуманным мертвецом считаюсь. Не вмешивайся. Идём обратно.

Её тело двинулось само по себе! На всякие потуги разума молчало, и Элина с ужасом поняла – она попалась. Оковы мерцали ярко.

Ей не сбежать.

***

Над поляной поднялось солнце – белый шар на тёмном небосводе. Его свет не грел, лишь очерчивал резкие контуры и изгибы. Не лучше уличного фонаря, оставляющего темноту по углам.

Денис, стоило упасть первым «лучам», начал ворчать и жмуриться и быстро ушёл куда-то вглубь, в своё мрачное тёмное логово. Но при этом не забыл наказать: «Не заходи за круг, не подходи к домам». У неё не получилось бы ослушаться.

Как оказалось, здесь были руины, остатки старого пепелища. Центром служил алтарь, а вокруг строилось всё остальное. Маленькие избушки, покорёженные и прогнившие, но удивительным образом продолжавшие вглядываться пустыми глазницами окон. Башня метров в пять с ржавым колоколом. Торчащие палки, когда-то служившие сваями и кольчатыми заборами. Многое покрывала копоть, многое – гниль и жуки. Возможно, когда-то очень давно всё здесь было по-другому, но сейчас это место стало никому не нужным прошлым.

– Может, ты всё не так поняла?

Элина склонилась над глубокой ямой, достаточной, чтобы поместить человека. И не только человека. Сквозь мелкие прутья выглядывало знакомое лицо, испещрённое мелкими шрамами. Яромир, неизвестно как отделённый от неё в тот вечер, сейчас приобрёл форму близкую к самому Морозу или Денису.

– У Мороза ещё одна мать была кроме Морены?

– Она Богиня, – выплюнул, как ругательство. – А значит, чтобы говорить с ней, не нужно видеть. Только уметь взывать.

– Не ты ли говорил, что Богов не существует, и ответа ждать глупо?

– Я уже ни в чём не уверен, – и чуть тише, опустив голову, пробормотал: – Хотя в чём тогда смысл Денницы? Мы с ним оба жили бы где-нибудь в небе и иногда являли себя людям. Не худшее перерождение...

– Смысл Денницы? Разве?..

Но Яромир быстро вернулся к главной теме обсуждения:

– Когда Мороз вернётся, второго шанса уже не будет. Уверен, одна неудача не остановит, он попробует снова.

– Но что я могу сделать в этих оковах? Одно их слово, и побегу делать, что скажут, – Элина опустилась на колени, едва ли чувствуя ноги. – Хорошо, что Денис зарылся в своём склепе. Боюсь представить, какая богатая у него фантазия.

– Раньше «Яти-юза» пользовались, чтобы сдерживать силы. В дни Равноденствия и Единства мы входили в Чернолесье, лишь заковав себя ими. Так избегались кровопролитья севера и юга. Не всегда конечно все честно следовали законам Волхвов, но мне хочется думать, в ответ получали не меньшего горя.

– А подчинение воли?

– Кто-то очень способный приложил к этому руку. Мастер своего дела.

– И что мне остаётся?

– Надеяться, что пропажу заметят?

Истерический смех застрял где-то в горле.

– Не говори, что ты серьёзно. Посмотри хотя бы на этих двоих. Их обоих бросили, даже не стали искать.

– Ежели всё так, считай, нам обоим конец.

В лесу стало неспокойно. Он вдруг ожил криком птиц, скрипами и шорохами. Сухие ветки затрещали под натиском ветра.

По вытоптанной дорожке меж двух избушек показалась человеческая фигура. В исхудалом тонком силуэте легко было признать Диму. Лицо его словно стало ещё белее, а походка нелепее. Кажется, он хромал? Но стоило приблизиться, и Элина поняла – нет, не хромал. За собой по земле он волочил бездыханное тело.

Тот ребёнок?

Она боялась даже смотреть. Почему Дима делал это? Почему все они делали это?

Яромир молчал. Не заметив и отблеска золотых кудрей меж прутьев, Элина поняла, что тот спрятался. Оставил один на один с убийцами и маньяками.

Однако Дима пока не обращал на неё внимания. Действовал как на автомате, а возможно и вовсе позабыл о нежданном пополнении. Обойдя алтарь, он поплёлся к одной из избушек: сохранившейся лучше всех, с затворёнными ставнями и дверью. Постучал и крикнул:

– Вставай, давай. Хотел себе ужин, вот, пожалуйста.

Хоть и приглушённо, но ответ слышался чётко:

– Вообще-то завтрак!

Денис, не заботясь, вылез через пустое окошко. Он и правда выглядел так, будто только проснулся: раздражённый и растрёпанный.

– Да положи хоть на камень. Не буду же я с пола есть, – тут же взялся приказывать.

Элина, понимая, что идут они в её сторону, подскочила и хотела уже бежать и прятаться, да только не успела. Денис разулыбался и выкрикнул, нисколько не заботясь о тишине этого места:

– Жди нас! Стой на месте!

Оказывается, самое худшее – это просто стоять и видеть приближение своего кошмара. Внутри страх смешался с ненавистью. Борись, не подчиняйся! Только ведь усвоила урок! Но видимо на самом деле недостаточно в ней было желания – наручи лишь теплели да слабо светились.

С усилием Дима поднял ребёнка и уложил на алтарь. Ещё недавно там распластана была сама Элина. Денис от нетерпения ходил кругами, поигрывая ножичком, выхваченным из Диминых рук.

– Скажи же, любопытно. Хочешь посмотреть?

– Не хочу.

– Как жаль, что мне плевать. Я-то хочу себе поклонницу...

Но Дима не дал закончить, поторопив:

– Всё готово.

Денис отвлёкся и теперь переключил всё внимание на жертву. Элина не намеривалась слушаться: уставилась себе под ноги и пыталась считать мелкие камешки. Один, два... Ей помешал задушенный стон, тихий и почти неслышный. Значит, не убил! Но подняв взгляд, она быстро позабыла о мимолётном облегчении. Денис припал к чужой распоротой ладони и слизывал кровь, смакуя, как хорошее вино. Блаженство на лице говорило за него. Чёртов безумец, вампир, маньяк. Осталось ли в нём хоть что-то человеческое?

Элина смотрела так долго, что не заметила, как закружилась голова, а сердце забилось бешено и загнано. Словно для себя устроила пытку, продолжала смотреть, и смотреть, и смотреть...

А потом резко очнулась.

– Вы что творите!? Хватит! У вас совсем уже совести не осталось?

Она схватила Дениса, но смогла оттащить едва ли на метр. Быстро вырвавшись, тот не оценил её храбрости и, угрожающе нависнув, приказал:

– Не двигайся.

Тело расслабилось, отдавая волю чужому. Но вот рот ей пока не заткнули, так что Элина не стала сдерживаться.

– Вы просто отвратительны! Ты отвратителен! Жалкий и мерзкий! Как можно причинять боль абсолютно беззащитному человеку!? Да на твоём месте я лучше бы умерла, чем убивала других и превращалась в настоящее чудовище! Твоя жизнь!..

Впервые за всё время она увидела настоящего Дениса, без шуток и насмешек, в которых прятал свои страхи. Он липкой рукой толкнул её, так что копчиком ударилась о монолитный камень. Острый подбородок дрожал, взгляд горел превосходством и силой. Окровавленные губы растянулись в издевательской усмешке.

– Ах, очаровательно. Настоящая Святая, посмотри! Последнюю рубашку снимешь, глоток воды отдашь... Только и думаешь о благе других. Молодец. Это меня и бесит. Неужели до сих пор веришь в «мир, дружбу и жвачку»? Я бы показал тебе, какого это быть мёртвым куском без плоти и памяти. Но лучше помогу избавиться от детской наивности.

Элина почувствовала, как в руке появилось нечто холодное и тонкое. Догадка прострелила шоком. Ещё до того, как он успел что-либо сказать, ею завладела паника.

– Нет. Нет, я!..

– Ну-ну, неужели боишься? Бесстрашная Святая, надежда трёх миров! Но пока что я не заставлю переходить черту. Всего-навсего окажи мне услугу и отрежь «крылышко».

От одних только слов её затошнило, а в голове зашумело. Она зажмурилась. Она готова была умолять. Она не хочет, она не сможет, она!..

– Пожалуйста...

Но Денис вошёл в раж, и хотел выместить злобу, утвердить правоту. Показать, где её место и в чьих руках она, в чьих руках власть.

– Это приказ. Отрежь ей руку. Вот эту, например.

Элина сопротивлялась. Тело онемело и пылало, словно в лихорадке, ведь его разрывало на части. Незримая битва не на жизнь, а на смерть. На свою, на чужую – разве есть разница? От боли и ожесточённого напора, казалось, голова вот-вот взорвётся. Оковы раскалились докрасна, оставляя новые ожоги.

Борись, борись, борись.

Ты не как они. Ты не убьёшь. Ты не ранишь.

Ты не станешь монстром!

Но всё сосредоточие мысли рухнуло, когда Денис стал снова и снова повторять приказ, а затем и вовсе вцепился пальцами и потянул вперёд.

– Режь, режь, режь!

Элина пыталась абстрагироваться, не слушать, найти равновесие, но капля за каплей и дамба прорвалась, смывая и уничтожая всё.

Бессилие мысли, бессилие воли.

Единственное, что она могла – смотреть. Как её столь знакомые и столь чужие сейчас руки сжимали крепко рукоять ножа. Как бледное тельце на холодном камне дрожало и металось, сдерживаемое лишь Диминой силой. Как задыхалось в слезах, как умоляюще смотрело этими полными надежды глазами.

Как без единого сомнения или страха Элина воткнула острое лезвие.

Ввысь поднялся безудержный крик. Только вот кому принадлежал – ей или ребёнку? Им двоим? Никто уже не разберёт.

Кровь хлынула стремительно. Немного и всё вокруг – алтарь, земля, рукава пиджака – сделалось красным и скользким. Элина видела свои ладони, чувствовала, как нож впивался в чужую плоть, податливую и нежную.

А затем ничего.

Темнота.

Мягкая земля обволокла тело и подарила утраченный покой.