То, что не должно было быть видно
Ночь снова была слишком тиха.
Хогвартс будто затаился, чувствуя, что в одном из его закоулков вот-вот что-то взорвётся.
Т/И бежала, не глядя по сторонам. Сердце грохотало в груди, как заклинание, которого не сдержали.
Она не могла сидеть. Не могла ждать. Не могла просто принять его слова — «держись подальше», «я не могу», «не сейчас».
Он тонет.
И она это чувствовала.
И он не хотел, чтобы она видела.
Но она шла именно за этим.
⸻
Она нашла его в старом крыле, где уже не проводились занятия, — у одного из разрушенных классов, где даже стены не до конца восстановлены после прошлой войны.
И в эту секунду — всё остановилось.
Он стоял посреди комнаты. Один.
И над ним — как расколотое зеркало — вспыхивали и гасли всполохи тёмной, жестокой магии.
Его плечи дрожали. Грудь вздымалась. На висках — пот.
Он что-то шептал — и чем тише были слова, тем сильнее содрогались предметы вокруг.
Перо вспыхнуло и обратилось в пыль.
Стул, стоявший у стены, разлетелся, как будто его разорвало изнутри.
Воздух был густой, как зелье. Он трещал, будто от боли самого пространства.
Т/И не дышала.
Это был не тот Драко, которого она знала.
Не холодный, не гордый, не даже раненый.
Это был человек, в котором жила магия, которую он больше не мог сдерживать.
Она шагнула ближе.
— Драко...
Он резко обернулся.
Глаза — чёрные, затуманенные, как будто он сам не здесь.
— Что ты... — голос сорвался. Он не ждал её. И не хотел, чтобы она увидела это.
— Драко, хватит... ты не должен... ты...
— Уходи! — закричал он. Вспышка — магия прошлась по комнате, задев её плечо. Воздух резко обожгло.
Он увидел. Увидел, что задел её. И в эту секунду сломался.
— Чёрт... чёрт... — Он упал на колени, сжимая голову. — Я не могу. Я не... Это всё не должно было быть так.
Она бросилась к нему, на колени рядом. Обняла, несмотря на дрожь в его теле, несмотря на то, что он пытался её оттолкнуть.
Но он уже не мог.
Он закрыл лицо в её плече.
И впервые — заплакал. Беззвучно. Злo. Горько. Как человек, который носил в себе слишком много.
— Мне сказали, что если я... если я покажу это, если позволю себе чувствовать, я разрушу всё, — шептал он, почти без дыхания. — Я думал, я справлюсь. Но я не справился.
Она прижала его к себе, пальцы в его волосах.
— Я здесь, — прошептала она. — Ты слышишь? Я здесь.
Он не ответил. Только позволил себе — впервые —
быть не сильным.
Не контролирующим.
А просто живым.