Глава 64:«Мужской разговор: уроки отца. Две девочки и одно сердечко внутри.»
Вечером Ньют поймал Элайджа у костра, где тот как обычно сидел с грустью и улыбкой одновременно — знак влюблённости.
– Эй, сынок! – сказал Ньют, усаживаясь рядом. – Пришло время поговорить серьёзно.
Элайдж чуть напрягся, но понимал – отца не обманешь.
– Слышал я, что у тебя там сердце бьётся чаще, чем обычно... – начал Ньют с улыбкой. – рассказывай.
– Папа, я… да, я влюбился. В Рэйну. Я пытался ей сделать сюрприз, лепёшку с лепестками и записку. – признался парень и покраснел.
Ньют рассмеялся.
– Вот видишь, я тебе сразу говорил – любовь заставляет творить чудеса, иногда даже немного смешные.
– Ага… – улыбнулся Элайдж.
– Ну, слушай теперь внимательно. Правила просты: уважай, слушай, не торопись. Девушки – они как цветы, надо ухаживать, поливать, иногда просто стоять рядом и давать тень.
– Ага, а что если она скажет «нет»? – спросил Элайдж.
– Тогда уважаешь её выбор и делаешь вид, что ничего не было. Или лучше, остаёшься её другом, потому что настоящая любовь строится на уважении.
Потом Ньют рассказал историю о том, как впервые пытался пригласить Аманду на свидание, но чуть не устроил катастрофу, и о том, как Бренда однажды едва не заставила его ревновать до белого каления.
– У всех бывают ошибки. – сказал он серьёзно. – Но важно, что ты делаешь потом.
Вечер плавно переходил в ночь, а разговор отца и сына – в дружеский смех и понимание.
----
Середина дня. Над Гаванью – мягкое солнце, по дорожкам тихо ходит ветер, а в домике нашей маленькой, но дружной семьи – уют, аромат чая с лавандой и... тишина, та самая, что появляется, когда ты счастлива.
Аманда сидела в кресле на веранде.
Живот на пятом месяце уже округлился, тёплый, мягкий, он двигался всё чаще, словно малыш внутри знал – его ждут.
Рядом – Луна. Сидит рядом с мамой, аккуратно расчесывает её волосы и тихо напевает что-то из старой колыбельной.
– Мам, ты знаешь, что ты самая красивая? – вдруг прошептала она, прижимаясь к плечу.
– Даже с опухшими щёчками и в твоей растянутой кофте? – смеётся Аманда.
– Даже с животиком размером с тыкву! – отвечает Луна, и обе захихикали.
Вместе они развешивают крошечные пинетки на верёвочку. Луна берёт мягкий фломастер и начинает рисовать на коробке для братика надпись: "Коробка братика. С любовью от Лу."
– Мам... – шепчет она чуть позже, положив ладошку на живот – А он уже слышит нас?
– Думаю, да.
– Тогда я буду рассказывать ему, какая ты добрая, как ты нас защищаешь, как варишь вкусный суп...
Аманда чуть не расплакалась. Слёзы наворачивались, но не от боли, а от этой величайшей любви между дочерью и матерью.
– А можно я буду рядом на родах?
– Посмотрим, моя птичка... – шепчет Аманда. – Может, тебе станет страшно.
– Нет, я не боюсь. Я хочу быть первой, кто скажет ему «привет».
Позже вечером, когда Ньют пришёл с обхода, он увидел картину, от которой у него сжалось сердце: Аманда заснула на диване, а рядом Луна, свернувшись клубочком, держа руку на животике мамы и тихо мурлыча что-то брату во сне.
Ньют накрыл их пледом, поцеловал обеих в макушки... И понял, что жизнь – во всём этом. В них. В мире. В дыхании.