...
На частной закрытой площадке за пределами города, окружённой высоким забором и камерами наблюдения, стояла крытая тренировочная арена — просторное помещение с матами, оружейными манекенами и выгороженной зоной для тактических упражнений. Здесь царила тишина, нарушаемая лишь отголосками шагов и глухим эхом ударов по боксерским мешкам.
Рон стоял в спортивной форме — чёрная майка, облегающие тёмные штаны, руки перемотаны бинтами. Его тело, хорошо сбитое и сильное, было в напряжении. Напротив него — Мэтт Хейден, инструктор с многолетним опытом охраны частных клиентов, мужчина с резкими чертами лица и взглядом, в котором всегда читалась усталость и дисциплина.
— Повтори, — резко бросил Мэтт, отступая на шаг. — Если ты промедлишь хоть на секунду — это будет не царапина, а похоронная речь. Давай.
Рон молча кивнул. Он снова занял позицию — ноги на ширине плеч, корпус слегка подан вперёд, глаза смотрят в цель. Мэтт сделал резкий выпад, имитируя удар ножом. Рон быстро ушёл в сторону, перехватил руку противника и с разворотом выбил оружие (в данном случае — деревянный учебный нож) на пол.
— Лучше, — произнёс Мэтт. — Но ты думаешь, а не действуешь. Это твой главный минус. А рефлексы надо довести до автоматизма.
Они продолжили спарринг — короткие серии ударов, блоков, захватов. Рон дышал тяжело, но ровно, концентрация не спадала ни на миг. После десятой отработки подряд он отступил и, не выпрямляясь, провёл тыльной стороной руки по лбу, стирая пот.
— Ты не расслабляешься, и это хорошо, — бросил Мэтт. — Но скажи честно: ты понимаешь, зачем тебе всё это?
— Да, — отозвался Рон. — Ответственность.
Мэтт чуть склонил голову.
— Ответственность — это красиво звучит. Но ты должен понимать, что телохранитель — это не просто водить и открывать двери. Это быть между пулей и клиентом. Это чувствовать ситуацию ещё до того, как она случилась. Это жить в тени и быть при этом всегда на шаг впереди.
Рон слушал внимательно. Не перебивал.
— Завтра встанешь рано, — продолжил Мэтт. — Будет выездная тактическая тренировка. Работа в команде, отработка эвакуации. Подготовь экипировку.
Рон кивнул. Мэтт к нему давно пригляделся — видел в парне не просто физическую силу, но и умение анализировать, быстро адаптироваться. Именно поэтому он уделял ему больше внимания, чем остальным стажёрам.
— На сегодня всё. Отдыхай, но не разлагайся, — бросил Мэтт, направляясь к выходу. — Ты выносливый, Рон. Но тебя ждёт реальная работа, а не учебная.
Когда тренер скрылся за дверью, Рон ещё несколько минут постоял один, прислонившись к стене. Он ощущал, как стучит кровь в висках, как ноет плечо от блоков и как медленно проходит усталость. Но в его взгляде не было жалобы. Только спокойное принятие.
Он выдохнул, снял бинты с рук и, проходя мимо зеркала, на мгновение задержался. В отражении смотрел на него не просто парень из гаража. А тот, кто всё чаще стал выглядеть как человек, знающий, что такое цена выбора.
Черная машина плавно подъехала к университетскому тротуару. Тонированные окна отражали блекнущий свет дня, и сразу стало ясно — водитель приехал точно по расписанию.
Рон вышел из-за руля, обойдя автомобиль, чтобы открыть заднюю дверь. На нём был чётко сидящий тёмный костюм — безупречно выглаженный, строгий, но не броский. На запястьях — ничего лишнего. Бинты, носившиеся в течение дня, были сняты. Единственное, что выдавало недавнюю нагрузку, — слегка сбитые костяшки пальцев правой руки. Кожа на них была чуть натянута и розоватая, но без крови или ссадин.
— О, а вот и наш рыцарь в блестящих колёсах, — с притворной торжественностью протянула Лана, подходя ближе. — Подожди-ка, а что это у тебя? — Она, как хищник, тут же выхватила деталь. — Сбитые костяшки? Ты дрался?
— Лана, — хмуро отозвалась Ариелла, — прекрати вести себя как репортёр.
— Я просто интересуюсь! — возразила Лана, с нескрываемым любопытством заглядывая Рону в лицо. — Ты, конечно, молчишь, как всегда, но руки тебя выдают. Тебя избили, или ты кого-то?
Рон выдержал её взгляд спокойно.
— Тренировка, — отрезал он. — Всё в порядке.
Он молча открыл дверь. Лана, всё ещё наблюдая за ним, прошла внутрь. Ариелла задержалась на полсекунды — взгляд её скользнул по руке Рона, затем по его лицу. Никаких эмоций. Только привычная холодная отстранённость. Она ничего не сказала и села в машину следом.
Когда двери захлопнулись, и тишина салона обняла их троих, Лана снова заговорила:
— Я всё-таки уверена, что вы, телохранители, живёте в каком-то боевике. Серьёзно. Я бы сняла об этом сериал. «Холодный водитель. Жаркие будни».
Рон посмотрел в зеркало заднего вида и спокойно спросил:
— Пристегнулись?
— Ух, какой деловой, — прошептала Лана с ухмылкой, но пристегнулась.
Машина тронулась с места, растворяясь в ритме вечернего города. В салоне снова воцарилось относительное спокойствие — если не считать непрерывной болтовни Ланы, которую Рон слушал вполуха, а Ариелла — с привычной полуулыбкой на губах.
В доме у Ланы царила тишина, нарушаемая лишь шелестом бумаги, лёгким постукиванием по клавишам ноутбуков и редким вздохом скуки. Девушки устроились в комнате Ланы — Ариелла сидела за небольшим письменным столом у окна, сосредоточенно печатая, а Лана развалилась на кровати с ноутбуком на коленях, прикрытым декоративной подушкой.
— Это несправедливо, — простонала Лана, опуская голову на клавиатуру. — Почему я должна страдать над этими законами? Я же не собираюсь становиться прокурором, как папа.
— Тогда, может, скажешь это профессору Рейвсу? — сухо отозвалась Ариелла, не отрывая взгляда от экрана. — Думаю, он будет рад услышать, что тебе плевать на его курс.
— Мне не плевать, — надулась Лана, — но я не понимаю, почему реферат должен быть на пять тысяч слов. Это же пытка. Даже в романтическом романе меньше бывает.
Ариелла хмыкнула, сохранив документ и повернулась к подруге:
— Ты бы удивилась, сколько воды в твоих любимых романах. Там половина книги — это «он посмотрел на неё взглядом, полным тайн, а она сжала в пальцах кружку какао».
Лана театрально вздохнула:
— А что в этом плохого? Я бы с радостью променяла этот реферат на кружку какао и таинственный взгляд. Особенно если таинственный взгляд принадлежит, скажем... Марку.
Ариелла подняла бровь:
— Ты буквально видела его вчера. Два часа подряд. И весь день сегодня переписывалась.
— Это не отменяет моей тоски, — с пафосом произнесла Лана. — Я по нему скучаю.
Ариелла усмехнулась и встала, чтобы налить себе воды из графина на тумбочке.
— Сосредоточься хотя бы на десяти абзацах. Потом можешь страдать, сколько угодно.
Лана прищурилась, глядя на подругу:
— А ты какая-то спокойная сегодня. Тот вечер был не самый приятный, а ты словно выдохнула.
Ариелла сделала глоток воды и пожала плечами:
— Возможно, потому что мне больше не нужно притворяться. Я сказала всё, что думаю. И не думаю возвращаться к этой теме.
Лана смотрела на неё с уважением:
— Это было круто. Как ты встала и ушла из-за стола — просто кино. А твой отец…
— …сделал вид, что не услышал ни слова, — договорила Ариелла и села обратно. — Но неважно. Я не позволю больше принимать за меня решения.
— Блэквуд в огне, — заявила Лана и постучала по крышке ноутбука. — Вот за это я тебя люблю. Правда. Ты можешь быть надменной, холодной и упрямой, но у тебя есть характер.
— Надменной? — переспросила Ариелла, приподняв бровь.
— Ну, давай назовём это «царственная осанка», — хихикнула Лана. — Всё равно ты классная. А теперь, пожалуйста, скажи, что мы закончим это до ужина. Я уже слышу, как холодильник зовёт моё имя.
Ариелла улыбнулась и вернулась к работе:
— Только если ты перестанешь мечтать вслух о Марке и начнёшь печатать хотя бы вступление.
— А ты строгая. Но ладно… только ради тебя, мисс Блэквуд.
И в комнате снова повисла тихая сосредоточенность. Лишь редкие комментарии Ланы — то о сложности формулировок, то о том, как хорошо бы сейчас кофе — нарушали тишину, но Ариелла ловко возвращала подругу к делу. Вечер тянулся спокойно, в полумраке настольной лампы и мягком уюте дружеской поддержки.
На часах перевалило за десять. Дом погрузился в глубокий вечер, за окнами сгущалась тьма, лишь редкие вспышки фар проезжающих машин прорывали ночной покой. Воздух в комнате стал плотным от усталости, и наконец, Лана первой закрыла крышку ноутбука с победным вздохом.
— Всё. Готово. Написано. Сдано. Пожалуйста, не говори, что ты хочешь что-то перечитать, Ари, — простонала она, потирая уставшие глаза.
— Уже всё, — спокойно отозвалась Ариелла, не поднимая головы от экрана. — Отправила минуту назад.
— О, слава богам! — Лана спрыгнула с кровати. — Я умираю. Мы заслужили награду. Точно заслужили.
— Например?
— Еду. — Лана трагично приложила ладонь ко лбу. — Прямо сейчас. Прямо в желудок. Пошли на кухню. Я уверена, холодильник нам что-нибудь скажет.
— Думаешь, он разговаривает? — усмехнулась Ариелла, всё же вставая.
— По крайней мере, с голодными студентками — точно.
Они вышли из комнаты босиком, их шаги едва слышно шлёпали по тёплому полу. На кухне царила уютная полутьма: лишь одна лампа под шкафом мягко подсвечивала столешницу. Лана потянула за ручку холодильника, и в лицо хлынуло прохладное свечение.
— Так… У нас есть… — она начала напевно перечислять: — Паста, оставшаяся от обеда, салат, йогурт, мороженое и… сыр в форме сердечек.
— Ты хранишь сыр в форме сердечек?
— Ну… мама его купила. Потом передумала его есть. Я решила, что это знак.
— Знак чего? — усмехнулась Ариелла, открывая ящик и доставая два бокала.
— Знак того, что романтика живёт в этом доме. Даже в сыре.
— А я думала, ты говоришь, что романтика — это переоценённый миф и гормональная ловушка.
— Это до Марка, — отрезала Лана с улыбкой. — Сейчас — всё иначе.
Ариелла покачала головой, смеясь.
— Ты влюблена по уши, Лан.
— Знаю, — счастливо выдохнула подруга, ставя на стол две тарелки с пастой и салат.
Они сели за стол. Ариелла медленно ела, явно не испытывая дикого голода, а Лана говорила без умолку, как и всегда:
— Мне кажется, у него идеальные руки. Знаешь, такие — чуть тёплые, но не потные. Надёжные. И он не говорит глупостей. Он не лепит пошлости, как остальные. Даже когда молчит — он интересный. Это редкость, ты же знаешь?
— Угу, — кивнула Ариелла, откидывая волосы назад. — Редкость.
— И он меня слушает. Не перебивает, не спорит. Просто… слушает. Думаешь, это надолго?
Ариелла пожала плечами:
— Не знаю, Лан. Главное — тебе с ним хорошо. А всё остальное покажет время.
— А ты? — вдруг спросила Лана. — Ты всё ещё думаешь, что ни один из этих парней не стоит твоего внимания?
— Я не думаю. Я знаю, — спокойно сказала Ариелла, допивая воду. — Я просто не готова делать вид, что мне интересно, если мне неинтересно. Это всё.
— Но ты ведь не всегда была такой закрытой, — задумчиво произнесла Лана, ковыряя салат вилкой. — Я помню ту Ариеллу, которая на первом курсе смеялась над каждой шуткой, носила цветные платья и флиртовала с тем футболистом. Как его…?
— Тайлер, — подсказала Ариелла с лёгкой улыбкой. — Да, была. А потом поняла, что флирт заканчивается быстрее, чем розовая помада на губах.
— Жаль. Ты и помада были красивой парой, — с теплотой сказала Лана. — Но ты тоже красивая. Даже без неё.
— Спасибо, — отозвалась Ариелла. — Но не надейся. Я не превращусь снова в сентиментальную девочку.
— А вдруг и не надо? — Лана пожала плечами. — Может, ты — это именно та, кто должна быть немного строгой. Чтобы рядом оказался тот, кто по-настоящему это оценит.
Они замолчали. Только мягкий гул холодильника сопровождал их поздний ужин. Через пару минут Лана встала, забрала тарелки и поставила их в мойку.
— Ну что, душ и спать?
— Душ — да. Спать… может, ещё чуть-чуть почитаю.
— У тебя, Ари, есть железное правило: «день без книги — день впустую».
— Так и есть.
— Тогда добро пожаловать в ещё один полноценный день, мисс Блэквуд.
Ариелла кивнула, улыбаясь. И в этой уютной тишине двух подруг не было ни громких слов, ни ненужных признаний. Просто вечер, заслуженный отдых и чувство, что всё пока под контролем.