...
Солнечный полдень окрасил город в медовые и тёплые оттенки.
Девушки вышли из дома Ариеллы — две противоположности, которые странным образом идеально дополняли друг друга.
Лана выбрала короткое светло-голубое платье, с открытой спиной и тонкими завязками на шее. Волосы, собранные небрежным пучком, выбивались тонкими прядями. На губах — лёгкий блеск, на щеках — живой румянец. Её походка была лёгкой, чуть пружинистой, словно она шла по подиуму, а не по дорожке к машине. Её энергия чувствовалась за три квартала.
Ариелла — сдержанна, как всегда. Её платье цвета слоновой кости — лаконичное, с тонкими бретелями и прямым силуэтом. На рыжих волосах — строгий пучок с гладко зачёсанной челкой. Макияж минимален, акцент — на зелёные глаза. Тонкие золотые серьги, часы на запястье. В её образе не было ничего кричащего, и именно поэтому все взгляды останавливались на ней.
— Ну ты и вредина, — проворчала Лана, застегивая ремень в машине. — Марк так хотел нас забрать.
— Он так хотел забрать тебя, — поправила Ариелла. — А я не собираюсь ждать, пока он припаркуется и перепутает выезд.
— Ты просто не веришь в мужчин.
— Я верю в пунктуальность и в то, что моя машина — чище.
Лана закатила глаза, но улыбка не сходила с её лица.
Заведение находилось в тихом переулке — светлое, с панорамными окнами, бежевыми столами, зелёными растениями в кашпо и деревянным потолком с подвесными лампами.
Внутри пахло ванилью, корицей и чуть — лимонным чаем. На стенах — постеры с винтажными гравюрами и снимки старой Европы.
Мест было немного, но атмосфера — почти домашняя, с уклоном в стильный минимализм.
Парни уже ждали их за круглым столом у окна.
Марк заметил девушек первым и тут же расплылся в довольной ухмылке. Он встал, провёл рукой по волосам, поправил воротник рубашки и хлопнул Рона по плечу.
Рон повернулся — и его взгляд задержался на Ариелле чуть дольше, чем нужно. Он встал, но без лишних жестов. В серой футболке и тёмных джинсах он выглядел расслабленно, стараясь быть уверенным в себе.
Девушки вошли в кафе, и на несколько секунд разговоры за соседними столами будто стихли.
Они шли уверенно — две девушки, которые знали, чего стоят, и не нуждались в одобрении.
Марк шагнул навстречу Лане:
— Ну вот и вы. Я уж начал думать, что ты передумала.
— Никогда не передумываю, если на кону паста и хорошие глаза, — парировала Лана и села рядом с ним.
Рон молча пододвинул стул для Ариеллы. Она кивнула в знак благодарности и села. В её движениях было что-то отточенное, почти ледяное — но взгляд был тёплым. Чуть. Для вида.
— Сложный выбор, — заметила она, открывая меню. — Заведение выглядит прилично. Надеюсь, кухня не подкачает.
— У них лучший лимонный ризотто в городе, — вставил Марк. — И, между прочим, десерты тут божественные.
— Мы едим или идём в храм? — усмехнулась Ариелла.
Лана уже потянулась за бокалом с водой, заглядывая в меню с таким видом, будто выбирала не блюдо, а судьбу.
Разговор только начинался.
Стол был сервирован просто, но со вкусом — льняные салфетки, стеклянные стаканы с тонкими стенками, аккуратные порции.
Официант ушёл, оставив на поверхности стола лёгкий аромат горячего хлеба и запечённых овощей.
Марк взялся за вилку, повернулся к Лане:
— Ты точно уверена, что хочешь ризотто с грибами? Я слышал, они вызывают зависимость.
— Только если с тобой, — отозвалась Лана, подмигнув. — В крайнем случае — запью вином и забуду.
— Тогда мне придётся заказывать тебе ужин на каждый вечер.
— Уже звучит как начало предложения руки и сердца.
Они смеялись — легко, без напряжения.
Словно знакомы не несколько дней, а несколько лет.
Он ловил каждое её движение, она — каждое его слово.
На противоположной стороне стола царила другая атмосфера.
Ариелла сидела прямо, небрежно разламывая багет.
Её взгляд скользил по окну, по улицам снаружи, по лицам проходящих мимо людей.
Рон ел молча, аккуратно. Он не спешил и не тянул время. Просто ел, время от времени отпивая воду.
Он почти не поднимал глаза — кроме тех моментов, когда взгляд Ариеллы случайно пересекался с его.
И каждый раз они оба тут же отводили глаза.
— Вам вкусно? — наконец спросила она, нарушая тишину между ними.
— Да. Хороший выбор.
— Это заведение держит друг моего отца. Он требователен к кухне.
— Это чувствуется.
Они замолчали. Снова.
Лана с Марком уже обсуждали фильмы, в которые она "абсолютно обязана его затащить", и сериалы, от которых он "категорически отказывается страдать".
— Я вот не понимаю, как можно не любить итальянскую драму, — возмущалась Лана.
— Потому что там либо все умирают, либо кричат на итальянском. Иногда и то, и другое.
Марк отпил воды, и, поставив стакан, посмотрел на всех за столом.
— Кстати, — сказал он, обращаясь к Лане, — я тут вспомнил…
Ты же говорила, что соглашалась только на кофе, когда мы договаривались о встрече.
— Да! — подхватила Лана, хлопнув ладонью по столу. — Это ведь был долг за проигрыш, не полноценный обед!
— Именно. Но если честно… — он обернулся к ней, слегка улыбнувшись, — я просто хотел ещё раз тебя увидеть. А кофе — был идеальной отговоркой.
Лана прикусила губу, будто не знала, как на это отреагировать, но по глазам было видно — довольна до предела.
— Значит, ты заманил меня обедом?
— Вполне. И, судя по улыбке — не зря.
Ариелла откинулась на спинку стула, наблюдая за обменом репликами с лёгкой иронией.
Внутри она была… спокойна. Отстранённа.
Но что-то в том, как легко Лана позволяла себе быть увлечённой, всё же цепляло.
Рон взглянул на часы. Он не вмешивался, не комментировал. Его роль за этим столом была простой — быть тенью, быть на месте. Присутствовать — не участвовать.
— Я думаю, нам пора, — наконец сказала Ариелла. — День ещё не окончен.
Лана с неохотой поднялась со стула, напоследок коснувшись руки Марка.
— Тогда до скорого?
— Я запишу это как официальное приглашение.
Четверо вышли из кафе.
У каждого — своё настроение, свой ход мыслей, своя траектория.
Солнце мягко золотило улицу, когда четверо вышли из кафе.
На тротуаре — полуденная суета, редкие прохожие, машины, мерный шум города.
Марк и Лана шли впереди, в полшага ближе друг к другу, будто весь остальной мир немного стёрся.
Ариелла и Рон — позади. Оба молчаливы. Оба наблюдательны. Между ними сохранялась та дистанция, которую ни один пока не пытался нарушить.
— Эй, — вдруг развернулся Марк. — А что если... не заканчивать день на еде?
— Предлагаешь десерт? — усмехнулась Лана.
— Предлагаю… аттракционы. Парк недалеко отсюда. Ветер, сладкая вата, шатающиеся карусели — всё, как мы заслужили.
Лана подпрыгнула почти на месте:
— Да! Это именно то, что нужно! Ари, пойдём?
Ариелла прищурилась, как на яркий свет.
— Серьёзно? Аттракционы?
— Да! Дай себе быть не идеальной хотя бы пару часов. Хочу увидеть тебя в очках 3D и с липкой карамелью на щеке.
— Лана…
— Пожалуйста. Это мой лучший день за последние сто лет. Не ломай его.
Ариелла вздохнула и перевела взгляд на Рона, который спокойно ждал, не вмешиваясь.
— Не волнуйтесь, — сказала она ему. — Можете ехать домой. Мы задержимся.
— Я поеду, — коротко отозвался он.
— Это не просьба.
— Я в курсе.
— Тогда почему…
— Потому что это моя работа.
Марк рассмеялся:
— Да брось, чувак. С нами же. Просто расслабься. Это выходной. Мы не будем лезть в неприятности — клянусь сладкой ватой.
Рон не ответил. Он просто медленно выдохнул.
— Моя машина рядом, — сказал он спустя паузу. — Если вы всё-таки поедете — я за рулём.
— Чудесно! — Лана уже хлопала в ладоши. — Поехали, пока Ари не передумала.
Ариелла кивнула — устало, без энтузиазма, но без сопротивления.
— Садитесь, — бросил Рон, открывая багажник, чтобы убрать куртку и лишние вещи.
Марк, не стесняясь, занял переднее сиденье. Лана и Ариелла расположились сзади.
Салон машины пах свежим воздухом, чистотой и лёгким древесным ароматизатором.
По дороге в парк никто особенно не говорил — кроме Ланы, конечно.
— Я в детстве всегда боялась колеса обозрения, — призналась она. — Боялась, что если мы поцелуемся на самой верхушке, кабина перевернётся.
— Ты романтик с логикой физика, — усмехнулся Марк.
— Или реалистка с бурным воображением.
— А ты, Ари? — повернулся он назад. — Когда в последний раз каталась на чём-то, что шумит и крутится?
— Каждый день, когда еду на занятия, — ответила она с холодным юмором.
— Это не считается. Готов поспорить в твоей машине даже музыка не включена.
— Я предпочитаю тишину.
— Мы это заметили, — вставил Рон спокойно.
Она скользнула по нему взглядом, но не ответила.
— Ладно, — протянула Лана, — раз Ари не будет делиться воспоминаниями, я обязуюсь закричать на каждом аттракционе и заставить её смеяться хотя бы раз.
— Удачи, — пробормотал Рон.
Спустя пятнадцать минут они свернули с основного проспекта, и вдалеке показались цветные огоньки и знакомый силуэт огромного колеса обозрения.
С первых шагов по выложенным плиткой аллеям парк аттракционов оглушал — визгом детей, стуком металла, навязчивой музыкой, запахом карамели, попкорна и приторного воздуха от сладкой ваты.
Над головой мерцали лампочки, впереди звенели кассы, а где-то совсем рядом с грохотом и визгом падала "Башня страха", выбрасывая в воздух встревоженные крики.
— Я как будто снова в детстве, — сказала Лана, потянувшись за сахарной ватой в форме сердца. — Только сейчас у меня есть деньги, айфон и парень.
Марк засмеялся:
— Всё, что нужно для счастья.
Он взял её за руку, и больше не отпускал.
Первым аттракционом стал "Свободный полёт" — гигантская конструкция, похожая на крутящуюся восьмёрку, где кабинки раскачивались в разные стороны, поднимаясь всё выше и выше, переворачиваясь с пассажирами в воздухе.
— Кто идёт? — спросил Марк, поворачиваясь к остальным.
— Я. Конечно, я, — Лана уже потянула его вперёд. — Ари?
— Мне — всё равно.
— Это “да” на языке Ариеллы, — пояснила Лана, подмигивая Рону.
Рон не ответил. Но прошёл за ними.
Внутри — холодные металлические сиденья, пахнущие машинным маслом и тряпками.
Лана визжала ещё до старта. Марк смеялся и держал её за руку, подбадривая.
Ариелла сидела между ними и Роном. Она упёрлась в поручни, сдерживая лицо.
Но когда кабина резко перевернулась вверх дном и сорвалась вниз — она выдохнула слишком резко.
— Всё хорошо? — тихо спросил Рон.
— Прекрасно. Почему спрашиваете?
— У вас пальцы белые.
Она не ответила. Но чуть расслабила хватку.
Когда конструкция остановилась и они вышли — Лана сияла:
— Ещё раз! Ещё сто раз!
— Ещё один раз — и я потеряю селезёнку, — пробурчала Ариелла, пытаясь сохранить остатки достоинства.
— Тогда пойдём на “колесо смерти”, — предложил Марк. — Только это не смерть, а детский вариант. Там просто дёргает влево-вправо. Весело. Не страшно.
— Сомневаюсь в твоей оценке слова "не страшно", — заметил Рон, но всё же пошёл за ними.
Второй аттракцион оказался шумной машиной, где кабинки резко взлетали в стороны, крутились и сбрасывались под неожиданными углами.
Ариелла едва не выругалась, когда её прижало к борту, а волосы выбились из укладки.
Рон — вообще не моргнул. Он сидел, как статуя, словно был частью конструкции. Только кивнул на выходе:
— Уровень громкости — девять из десяти. Адреналин — три.
— Спасибо за рецензию, Терминатор, — фыркнула Лана.
Они бродили по аллеям, пробуя мороженое, обсуждая аттракционы, пока не подошли к огромному колесу обозрения.
— Сюда! — крикнула Лана. — Это же классика! Мы обязаны!
— Классика — это попкорн и селфи у входа, — возразила Ариелла.
— Ари… пожалуйста. Это будет красиво. Наверху вид на весь город. Ты не почувствуешь, как летит время.
Они подошли ближе. Табличка над кассой гласила:
"Кабинки рассчитаны только на 2-х человек. Посадка строго по парам."
Лана уже сияла:
— Ну что ж…
— Очевидно, я с Ланой, — сказал Марк. — Она иначе уронит всех с высоты.
— А я с… — Лана повернулась и взглянула на Ариеллу. — Прости, подруга. Не обижайся. Но я хочу, чтобы меня держали за руку.
Ариелла молча кивнула, а потом медленно перевела взгляд на Рона.
Тот спокойно подошёл к кабине, придержал дверь.
— Ваша очередь, мисс.
Она вздохнула и зашла первой.
Кабина с тихим щелчком захлопнулась за ними, и механизм медленно, размеренно начал поднимать их вверх.
Металлическая кабина покачнулась, едва тронулась с места.
Гул парка постепенно отдалялся, звуки снизу становились глуше, будто они поднимались над миром, оставляя весь шум и яркость внизу.
Ариелла сидела у окна, скрестив ноги. Её руки были сцеплены в замок, пальцы сжаты.
Рон занял место напротив, откинувшись назад, будто хотел занять как можно меньше пространства.
— Занятно, — произнесла она после долгой паузы. — Мы с тобой в одной кабине на колесе обозрения. И тишина такая… неловкая. Даже для нас.
— Неловкая — это мягко сказано, — ответил он, не глядя на неё.
Она чуть усмехнулась, переведя взгляд на стекло:
— Может, попробуем без официоза сегодня? Ну, на ты. Учитывая, что разница между нами… не такая уж большая.
— Как скажешь. — Он всё так же смотрел куда-то мимо. — Один день на "ты" я выдержу.
Наступила пауза. Одна из тех, где воздух как будто сгущается.
Кабина поднялась ещё выше, за окном открывался вид на город — крыши, линии дорог, вечерний свет.
Ариелла всё же решилась:
— Слушай…
— М-м?
— Хочу задать вопрос. Без эмоций, без подтекста. Просто... факт.
— Попробуй.
Она повернулась к нему:
— Та ночь. В клубе. Ты узнал меня, когда увидел утром?
Он поднял взгляд. Его глаза были спокойными, но в них было напряжение — как будто он ждал этот вопрос, но надеялся, что он не прозвучит.
— Конечно, узнал.
— Тогда почему ничего не сказал?
— А зачем? — пожал он плечами. — Это была ночь. Просто… ночь. Мы оба не искали смысла.
— Просто секс? — переспросила она, без насмешки, почти машинально.
— Да. Ни больше, ни меньше.
— Тогда всё в порядке. — Она кивнула, будто что-то отметила в голове. — Это больше не повторится.
— Я на это и не рассчитывал, Ариелла.
— Хорошо.
Пауза снова повисла. Но теперь уже другая.
Не неловкая — скорее освобождающая. Как будто оба скинули с плеч рюкзаки с лишними догадками, напряжением и возможными объяснениями.
Рон чуть наклонился вперёд, положив локти на колени:
— Ты не обязана объясняться. Ни передо мной, ни перед кем. Ты сделала выбор — и он не требует комментариев.
— Я знаю. Просто… у нас теперь вынужденное пересечение. Хотелось, чтобы воздух между нами был… чище.
— Чистый воздух — это не про аттракционы, — хмыкнул он. — Но я понял тебя.
Она чуть улыбнулась. Сухо, спокойно.
— Договорились?
— Договорились, — повторил он.
Кабина сделала мягкий поворот, начав спускаться.
Низкие лучи солнца падали в окна, окрашивая лица в тёплые оттенки.
— Есть ещё одно, — сказала она, почти шепотом. — Я никогда не пила столько после… Ну, после того случая.
— Это не моя зона контроля.
— Я и не прошу оценок. Просто — констатация.
— Тогда я тоже скажу кое-что, — сказал он, глядя на неё прямо. — Я тогда не знал, кто ты. А теперь знаю. И между этими двумя фактами — пропасть.
— И что это значит?
— Что теперь ты под моей ответственностью. И всё остальное — неважно.
Кабина замерла в самой верхней точке. Пара секунд полной тишины — только ветер за стеклом.
Она не отводила глаз. Он тоже.
А потом кабина снова пошла вниз.
Как будто всё сказанное осталось там, наверху. Где-то между высотой и воздухом, где люди становятся на шаг честнее.
Кабина мягко качнулась, плавно опускаясь вниз. Стук механизма, щелчок защёлки — и дверь распахнулась.
Рон вышел первым, окинув взглядом периметр. По его лицу невозможно было понять, о чём он думал.
Ариелла вышла следом, поправляя волосы, чуть приподняв подбородок. Всё — как всегда. Выдержка, контроль, маска.
— Ну, как вы там? — Лана уже махала рукой с другой стороны ограждения. — Живы?
— Более чем, — ответила Ариелла, подходя ближе. — Правда, скучновато.
— Скучновато? — округлила глаза Лана. — На высоте пятидесяти метров?
— Мы говорили. Просто... говорили, — отозвался Рон спокойно, как будто описывал утреннюю пробежку.
— Хм, странно как-то. Мы с Марком в основном... визжали. — Лана фыркнула и подтолкнула парня в плечо.
Марк, усмехнувшись, посмотрел на Рона:
— Что, не стал хвататься за поручни в панике?
— Если и схватился бы, всё равно не признался бы, — вставила Ариелла, скользнув взглядом по Рону.
— Потому что я и не схватился, — ровно произнёс он.
— Вот именно, — усмехнулась она, но в голосе не было тепла — только лёгкий вызов.
Лана хихикнула и хлопнула в ладоши:
— Ну что, с меня точно хватит кручений и подбрасываний. Я хочу кофе.
— А я хочу воздух, который не пахнет железом, — сказала Ариелла.
— Тогда предлагаю прогуляться до выхода через торговую зону, — предложил Марк. — Там обычно меньше людей.
— Отличный план, — согласилась Лана. — А потом — домой. Я почти теряю голос.
Они двинулись к выходу, чуть растянутой цепочкой. Лана и Марк чуть впереди, смеются, обсуждают что-то о забавном продавце в сувенирной лавке.
Ариелла шла рядом с Роном, на шаг сзади — без слов. Он не лез в разговор, не нарушал границу молчания.
Когда они свернули в сторону торговой зоны — вымощенную светлой плиткой улицу с бутиками по обе стороны — на повороте появился Феликс.
Он держал стакан кофе и выглядел, как всегда, безупречно: загорелый, в светлой футболке и дорогих кроссовках. Улыбка на лице появилась сразу, как только он увидел Ариеллу.
— Ари! Вот это удача. Я только что…
Он подошёл ближе, хотел обнять, потянулся для поцелуя, но она увернулась мягко, без резкости, но уверенно.
Феликс замер на месте.
— Что не так?
— Всё нормально, — коротко ответила Ариелла. — Просто не время и не место.
— Мы не виделись целый день. Я думал, ты…
— Я отдыхала с подругой.-
Её голос был ровным, почти скучающим. Ни одной тёплой ноты. Только констатация факта.
— Ты могла бы хотя бы написать, что всё хорошо, — Феликс попытался улыбнуться, но вышло неуверенно. — Я волновался.
— Не думаю, что это повод для беспокойства. Ты не мой опекун.
Феликс хмыкнул, сделал шаг назад:
— Похоже, настроение у тебя не очень. Может, кофе? Я как раз…
— Нет, спасибо.
Она даже не посмотрела на его стакан.
Пауза затянулась. Он явно не знал, как продолжить.
Неловкость повисла между ними как занавес, и никто не собирался его поднимать.
— Феликс, — сказала она, ровно, спокойно, — просто… иди. Хорошо?
Он застыл.
— Серьёзно? Просто «иди»?
— Да.
И этого было достаточно.
Феликс задержался ещё на пару секунд, будто надеялся, что она передумает.
Но Ариелла уже отвела взгляд и сделала шаг в сторону, к Лане.
Он кивнул, сжал губы, не сказав ни слова, и пошёл в обратную сторону.
Только тонкий запах его парфюма остался в воздухе.
Рядом Рон ничего не сказал.
Он даже не посмотрел на неё. Просто пошёл следом.
Ариелла не оборачивалась. Ни разу.
Кафе было маленьким, но уютным: деревянные столики, мягкий свет ламп под плетёными абажурами и тонкий запах ванили в воздухе.
Они сидели вчетвером у окна, кружки с кофе уже почти пусты, разговоры — затихли.
Лана, будто влюблённая школьница, смотрела на Марка, то и дело улыбаясь, болтая ни о чём. Марк отвечал ей мягко, как будто берег это настроение, не желая расплескать.
Ариелла молчала, сидя с прямой спиной, взглядом скользя по витрине и случайным прохожим.
Рон сидел напротив, руки на коленях, взгляд опущен. Его присутствие было — как воздух: ощущалось, но никак не вторгалось.
— Ну что, — потянулась Лана, убирая прядь волос за ухо. — Нам, видимо, пора. У меня ещё встреча с мамой вечером.
— Провожу тебя, — сразу предложил Марк.
— Да, пожалуйста.
Они поднялись первыми, Лана на ходу накидывая лёгкую кофту.
Ариелла медленно допила остатки кофе, встала, кивнув Рону:
— Поехали.
— Машина рядом, — коротко сказал он.
— Спасибо за день, — сказала Лана, обнимая Ариеллу. — Правда.
— Радуйся дальше, только не расплавься от Марка.
— Уже поздно, — подмигнула та.
— Рон, — Лана чуть замялась, — тебе тоже спасибо. Надеюсь, не слишком утомила.
— Всё хорошо, — отозвался он ровно.
— Тогда до встречи!
Марк помахал рукой и уже через пару секунд они с Ланой исчезли за поворотом улицы.
Ариелла и Рон остались вдвоём. На секунду повисла тишина.
— Машина действительно рядом? — спросила она.
— Через один квартал.
— Хорошо.
Они пошли молча.
Без улыбок. Без разговоров.
Но в воздухе витало ощущение, что все свои роли они сыграли — и с этого момента каждый снова стал собой.
Тойота Рона катилась по вечерней улице плавно и беззвучно, как будто весь день за плечами не оставил следа. В салоне стояла тишина.
Никакой музыки, никаких разговоров.
Ариелла сидела на переднем сиденье, уставившись в окно. Рука на колене, пальцы водят по ткани юбки ритмично — как будто мысли загнаны внутрь, но ищут выход.
Рон — за рулём, спокойный, как всегда. Лицо сосредоточенное, взгляд прикован к дороге. Он не смотрит на неё, и она не пытается нарушить это молчание.
Они подъехали к воротам особняка. Машина замедлилась.
— Не заезжай, — сказала Ариелла вдруг, тихо, почти буднично. — Дальше я сама.
Он кивнул. Машина остановилась прямо у ворот.
Рон отстегнул ремень, вышел первым, обошёл капот и открыл ей дверь.
Ариелла вышла, легко, без напряжения. Вечернее солнце касалось её волос, и рыжие пряди вспыхнули словно медь. Она не торопилась. Постояла с открытой дверью, поправляя ремешок сумки на плече.
— День получился… не совсем таким, как ожидалось, — сказала она первой.
— Это часто так бывает, — спокойно ответил он. — Особенно когда в графике нет пункта «парк аттракционов».
— Ты вроде не сбежал.
— Не в моём стиле.
Они оба молчали несколько секунд.
Сквозь прутья ворот был виден сад, слегка освещённый светильниками. Из дома доносился гул — кто-то разговаривал. Но здесь, на улице, царила полная тишина.
— Лана, похоже, влюбилась, — проговорила Ариелла, чуть качнув головой. — Странное чувство — наблюдать это снаружи.
— Она выглядит счастливой, — ответил Рон.
— Да. Марк ей подходит. В каком-то наивном смысле. Он — «милый парень». Славный. Настоящий.
— Бывает, этого достаточно.
— Бывает. — Она пожала плечами.
— Но не для всех.
Она повернулась к нему лицом. Несколько секунд просто смотрела. В её взгляде не было нежности. Ни влечения.
Скорее, усталость, перемешанная с чем-то невыраженным. Может быть, благодарность. Может — растерянность. Может — просто усталость быть всё время «в роли».
— Спасибо за сегодняшний день, — тихо сказала она.
— Это была моя работа.
— Нет, это был твой выходной— покачала головой. — Не только.
Он приподнял бровь, но не сказал ничего.
Ариелла сделала шаг ближе. Лёгкий ветер тронул подол её пальто. Она встала на носки — неуверенно, без подготовки — и слегка коснулась его щеки губами.
Просто касание. Короткое. Быстрое.
Без флирта. Без романтики. Почти… механическое. Как будто это был жест, закрывающий день, а не открывающий чувства.
Он не успел ничего сказать. Она уже шагнула назад.
— Спокойной ночи, — бросила она, разворачиваясь.
И, не оглядываясь, вошла за ворота, закрыв их за собой с лёгким щелчком. Через несколько мгновений скрылась в доме.
Рон остался стоять у машины. Лицо его оставалось спокойным, но в глазах появилось то, что он не дал себе прочувствовать вслух.
Это не был поцелуй с подтекстом. Но и просто «жестом вежливости» он не казался.
Он выдохнул, сел за руль и завёл двигатель.
Проехал от особняка медленно, как всегда. Убедился, что всё спокойно.
И только тогда позволил себе короткое:
— Что за чёрт...