...
На кухне было тепло и тихо.
Рон сидел у стола, всё ещё в домашней футболке, ел холодную запеканку, пил чай.
Тело гудело от усталости, но в голове — тишина. Странная, выжженная.
Дверь хлопнула. Зашёл отец.
— Я дома, — сказал, стряхивая с плеч куртку.
Пахло улицей, маслом и бензином. Как всегда.
Он прошёл к раковине, налил себе воды, выпил залпом.
Потом обернулся, посмотрел на сына.
— Как смена?
Рон пожал плечами:
— Без происшествий. Почти.
Отец вздохнул, открыл холодильник, достал банку газировки и сел напротив.
— Я знал, к кому ты пошёл работать, — сказал он просто, без нажима.
— Дочка Блэквуда — дело не лёгкое. Но если справишься — выйдешь в люди. Это главное.
Рон кивнул.
Он не удивился. Отец знал всех — и всё. Просто не лез.
— Я справлюсь, — тихо ответил он.
— Я не сомневаюсь.
— Я серьёзно.
Отец посмотрел на него пристально, будто что-то проверял. Потом кивнул:
— Я знаю. Просто... знаешь, Рон. Я тебя не толкал никуда.
Ты сам выбирал.
Но я, если честно, всё время надеялся, что у тебя получится выбраться дальше, чем я.
— Это не гонка, — сказал Рон.
— Для меня — нет.
Для тебя — может быть.
Он сделал глоток, откинулся на спинку стула. Несколько секунд молчал, потом добавил:
— Ты умный. Не просто рукастый. Ты можешь быть не только тем, кто чинит. А тем, кому доверяют.
И если эта работа даст тебе шанс — хватай. Без страха.
Рон чуть усмехнулся:
— Первый раз слышу, чтобы ты говорил, что я умный.
Отец усмехнулся в ответ:
— Так ты ж раньше только кулаками думал. А теперь смотри — в пиджаке, почти на «вы».
— В пиджаке я только на встрече был.
— Всё равно. Говорю же — ты уже не пацан из гаража.
Ты парень, который может идти дальше. Главное — не сверни.
Рон кивнул, не глядя.
— Спасибо, — сказал он тихо.
Они помолчали.
— Запеканка ещё осталась, — сказал Рон, вставая.
— Давай. А то опять утром буду на голодный желудок гайки крутить.
Рон зашёл внутрь своей комнаты, выключил свет в коридоре, взял книгу с тумбочки.
Старый том «Охота на человека: тактика защиты и слежки».
Не художественная — практика, с пометками на полях.
Он пролистал пару страниц, задержался на абзаце про слепые зоны при наблюдении за толпой — и…
не заметил, как глаза закрылись.
Книга скользнула на пол.
Рон уснул, не переодеваясь, с рукой под головой.
5:45.
Будильник не звенел — зарычал.
Глухой, раздражающий вибросигнал.
Рон вскинулся сразу — ни одной секунды тумана.
Он поднялся, заправил кровать в два точных движения, поднял книгу с пола, положил обратно.
Прошёл в ванную.
Холодная вода, зубная щётка, машинка для стрижки — он выровнял щетину у подбородка.
Душ — почти ледяной. Тело вздрогнуло, но привыкло. Он мылся быстро, машинально, без удовольствия.
На кухне — овсянка, сваренная в микроволновке.
Яйцо всмятку. Кружка чёрного кофе.
Всё по минутам.
Ни телефона, ни разговоров. Ни мыслей.
На рабочем столе он быстро проверил карту маршрута Ариеллы на сегодня.
Семь точек. Университет. Дом. Семейный обед. Возвращение.
Отметил одну потенциальную зону риска — парковка у библиотеки.
6:40.
Форма — чёрные джинсы, чёрная рубашка, куртка, гарнитура в ухе, документы в нагрудном кармане.
Ремень. Телефон. Ключи.
Нож в кабуре — не для угроз, а как инструмент.
Вышел из дома.
На улице было прохладно.
Утренняя тишина. Серое небо. Ни машин, ни людей.
Он сел за руль, запустил двигатель, проверил заднюю камеру.
Ровно в 6:55 Рон Меррик выехал навстречу новому дню.
Он не чувствовал ни вдохновения, ни страха.
Он просто делал свою работу.