...
Дверь подсобки открылась мягко, без скрипа.
Ариелла вышла первой, спокойно поправляя волосы.
Одна прядь — за ухо, другая — по ключице.
На лице — идеальное безразличие. Ни капли румянца, ни следа оглядки.
Платье чуть спущено с плеча — она одним движением возвращает его на место. Губы блестят чуть больше, чем раньше.
Бармен остался за дверью.
Она прошла обратно в зал, словно шла из туалета или телефона.
На ходу перечитала сообщение, скользнула пальцем по экрану — и снова зашла в VIP-зону.
— Где тебя носило? — спросила Лана.
— Бармен оказался разговорчивым, — отозвалась Ариелла с лёгкой улыбкой, откидываясь на диван. — Хотела напиток, получила... консультацию по винной карте.
— С деталями, — подмигнула Джесс.
Ариелла лишь усмехнулась. Никакой драмы. Никакой исповеди. Только игра, в которой она снова держит карты.
Рон стоял у стены, выпрямив спину. Взгляд — на зал, но экран телефона мигнул.
Сообщение от: Отец
23:12
> Как обстановка?
Он быстро набрал ответ.
23:13
> Спокойно.
В клубе. Обед с родителями прошёл. Университет — без происшествий.
Спустя пару секунд — новое сообщение:
23:14
> Она проблемная?
Рон задержал палец над клавиатурой, затем всё же ввёл:
23:14
> Не глупая. Характер резкий.
Но держит дистанцию. Угроза извне пока отсутствует.
Отец ответил коротко:
23:15
> Держи ухо востро.
Деньги хорошие, но заказчик не любит сюрпризов.
Рон набрал:
23:15
> Понял. Контроль держу.
На этом переписка закончилась.
Он убрал телефон и снова переключился на зал.
Ариелла как раз в этот момент смеялась с Ланой.
Расслабленная. Легкая. Совсем не та, которую он видел у клуба, давая указания о мойке и замене ароматизатора.
Но ему не нужно её понимать. Только защищать.
Прошло чуть больше тридцати минут, как пришло сообщение:
> “Машина готова. Забрали с мойки. Полировка вручную, как просили.”
Рон быстро двинулся к стоянке, где временно оставил авто. Осмотр был механическим, но точным:
— корпус — блестит,
— шины — в норме,
— салон — вычищен,
— стекло — без разводов,
— ароматизатор — новый, нейтральный запах цитруса.
Он сел за руль, завёл. Панель — чистая.
Часы показывали 00:07. Он выровнял дыхание, проверил маршрут, вывел машину к центральному входу клуба и плавно остановился.
В это же время из дверей вышла Ариелла с подругами.
Смех. Каблуки по камню. Яркий свет софитов у входа играл бликами на их волосах.
Они шли, как модельная тройка, уверенные в себе, шумные, красивые.
Ариелла была в центре, как всегда.
Её голос — самый спокойный, но его слушали первой.
— …и если он ещё раз напишет мне «Ты такая непредсказуемая», я просто отправлю ему ссылку на курс по женской логике. Там 404 ошибка — идеально подойдёт.
— Я не понимаю, как ты вообще его терпела, — сказала Лана, спотыкаясь чуть на каблуке. — Он же как… не знаю, мальчик, заблудившийся в сексе и мемах.
— Потому что я люблю наблюдать за падением надежды, — сухо усмехнулась Ариелла.
Джесс вдруг остановилась и прищурилась на машину:
— А вот и твой водитель.
— Твой водитель, — протянула Лана, вглядываясь. — Он симпатичный, кстати. Кто-нибудь говорил тебе?
Ариелла на миг повернула голову и хладнокровно ответила:
— Он не «мой». Он водитель.
— Но такой сдержанный, — продолжала Джесс, всё ещё рассматривая его. — В нём есть что-то… как в герое боевика, который никому не улыбается, но может вынести троих с закрытыми глазами.
— Он молчит, как гроб, — отрезала Ариелла. — Поэтому его и наняли.
Рон в этот момент уже вышел из машины, обойдя её с левой стороны.
Открыл дверь заднего сиденья и шагнул в сторону, давая ей свободный проход.
Он ничего не сказал. Просто стоял прямо, опустив взгляд на уровень ниже глаз, как и положено.
Ариелла подошла первой, мимо него, не удостоив взглядом.
Но на миг, только на один, он почувствовал, как едва заметно скользнуло её плечо рядом. Не прикосновение — намеренное отсутствие.
— Спокойной ночи, девушки, — сказала она через плечо, уже садясь в машину.
— Спокойной ночи, леди-лёд, — засмеялась Лана.
— Мы тебя любим, даже когда ты нас режешь, — добавила Джесс, подмигивая.
Дверь закрылась.
Рон обошёл авто и сел за руль.
Машина медленно тронулась с места.
На экране зеркала заднего вида — лица Ланы и Джесс, всё ещё смотрящие им вслед.
Никто из них не знал, кто он. И это устраивало его больше всего.
В машине было тихо.
Ариелла смотрела в окно, ловя размытые отражения фонарей.
Салон был чистый, пах свежестью и кожей. Музыка не играла, Рон не задавал вопросов, и она не чувствовала необходимости говорить.
Тишина не была неловкой. Она была необходимой.
Рон вёл аккуратно, будто даже в темноте знал точные границы дороги.
Он думал о том, как быстро можно забыть, что человек, за которым ты следишь, — обычный. Что у него могут быть две стороны, две жизни, две скорости.
Но он тут не для анализа. Он — для функции.
Через пятнадцать минут они подъехали к особняку.
Дом стоял во тьме, как молчаливый надзиратель. Только окна в кабинете отца были освещены.
Рон вышел первым, обошёл машину, открыл заднюю дверь.
Ариелла вышла плавно, немного медленнее, чем обычно.
Уже поднимая глаза к дому, она вдруг остановилась на секунду и сказала негромко:
— Спасибо.
Он удивился. Не показал этого, но… это было первое слово, обращённое к нему как к человеку.
Она исчезла за дверью.
Рон снова сел в машину. Мотор загудел мягко. Он уехал — без поворота головы, не оставляя ни следа.
Ариелла вошла тихо. Сняла каблуки. Шаги стали почти бесшумными.
Но она не успела подняться по лестнице.
— Ариелла.
Голос отца — чёткий, строгий. Он стоял в арке между холлом и библиотекой. С тенью от лампы за спиной он казался выше, чем обычно.
— Ты поздно.
— Не позже, чем обычно, — спокойно ответила она.
Он медленно сделал шаг вперёд, скрестив руки на груди:
— Ариелла, тебе двадцать два, не пятнадцать. Мне не нужно объяснять, как выглядят репутационные риски.
— Репутация кого? Меня или вашей фамилии?
— Это одно и то же, — отрезал он. — Ты — Блэквуд. Ты — лицо, наследница, фамилия, имя, капитал. Всё сразу.
— Мне казалось, я ещё и человек, — сухо произнесла она.
— Люди делают ошибки. Ты не можешь себе их позволить.
Пауза.
Он посмотрел на неё пристальнее.
— Феликс был здесь днём. Он говорил о тебе с твоей матерью.
— Феликс всегда говорит с моей матерью. Я даже иногда думаю, что он встречается с ней, — сдержанно бросила Ариелла.
Отец не рассмеялся.
— Он — твой будущий муж. Мы с его родителями не раз обсуждали...
— Это вы обсуждали. Я — нет.
— Ты слишком хорошо знаешь, что в таких семьях, как наша, многое решается не за ужином на двоих, а в договорённостях между родителями.
Ариелла вскинула подбородок:
— Я не стану соглашаться на союз ради фамилии. Это старомодно даже для вас.
— А я не позволю тебе разгуливать по ночным клубам, разбрасывая себя, словно у тебя нет имени. Или охраны, между прочим.
— Охрана справляется. Не волнуйтесь. Я ещё никого не убила. Сегодня, — добавила она тихо.
— Придёт день, когда придётся выбирать, Ариелла. Не между хорошим и плохим. А между нужным и лишним.
— Тогда я выберу себя.
Он ничего не ответил. Только смотрел.
Она поднялась по лестнице, медленно, но без остановок.
Наверху, в темноте своей комнаты, она наконец сняла маску. Но только с зеркалом.
Комната Ариеллы была безупречной: минималистичная мебель, тёплый свет бра над кроватью, книги на полках, цветы в стеклянной вазе у окна.
Она зашла, сбросила платье, бросила его на кресло — единственное, что нарушало порядок.
На ней осталась только тонкая шёлковая майка.
У зеркала — крем, снятие макияжа, пара капель масла для кожи. Все движения — точные, выработанные до автоматизма.
Она не просто умывалась. Она смывала с себя чужие взгляды.
Потом подошла к полке, вытащила книгу. Не роман, не модный триллер — монография по криминологической психологии. Закладка на тридцатой странице.
Села на кровать, подогнула ногу, открыла — и начала читать.
Буквы ложились ровно. Мысли возвращались в ритм.
«Девиантное поведение часто маскируется под социально допустимое, особенно в среде, где статус подавляет аутентичность...»
Она улыбнулась чуть уголком губ.
Как же это про её жизнь.
Минут через двадцать отложила книгу, выключила лампу.
Остатки музыки из клуба ещё вибрировали где-то в глубине ушей, но кровать была мягкой, тишина — полной.
Она уснула быстро.
Ровно в 07:15 Ариелла открыла глаза. Без будильника.
Это было отточено. Не обсуждалось.
Душ — горячий. Волосы — заплетены в свободную косу.
Крем, сыворотка, тон, подчёркивание скул, тушь — строго по минимальному набору.
Форма дня: блуза цвета слоновой кости, прямые брюки, туфли с низким каблуком.
Она спустилась по лестнице, уже застёгивая часы на запястье.
В столовой, как всегда, было всё готово.
Отец читал газету, мать — просматривала расписание встреч на планшете.
На столе — кофе, йогурт, круассаны, тосты с авокадо, варенье.
— Доброе утро, — сказала Ариелла спокойно, садясь на своё место.
— Утро, — отозвался отец, не поднимая глаз.
— Ты рано, — отметила мать. — После ночи в клубе я думала, ты встанешь позже.
— Я не сплю долго. Даже если хочется, — произнесла Ариелла, наливая себе кофе.
Они ели молча.
Ровно в 07:55 на подъездной дорожке загудел мотор.
Она услышала знакомое движение шинами по гравию — Рон прибыл.
Она встала, взяла сумку.
— Я вернусь вечером. Расписание без изменений.
— Не забудь про семейный ужин в пятницу, — напомнил отец. — Там будет Феликс.
— Конечно, — ответила она, и ни один мускул на её лице не дрогнул.
Она вышла из дома, как из дворца. Спокойно. Без спешки.
Рон открыл ей дверь, она села, как и всегда, не глядя в глаза.
День начался.
Как и все.