Who is she?

По субботам ученики спускались завтракать позже. Но в этот выходной не только София встала пораньше. В холле уже собралось человек двадцать.
Кто-то жевал тосты, кто-то болтал с друзьями, но при этом все глазели на Кубок огня. Он стоял в центре холла на табуретке, на которую обычно клали Волшебную шляпу. Его обегала начерченная на полу золотая линия, образуя окружность радиусом три метра.
— Кто-нибудь уже кидал своё имя? — Теодор опустился на скамью рядом с ней, прервав её мысли. Его взгляд скользнул по Кубку, словно он сам подумывал рискнуть.
— Дурмстрангцы, бросили все. И Уоррингтон из наших, — с усмешкой сообщил Драко, который сидел рядом, облокотившись на стол.
— Уверен, ночью кто-то из Гриффиндора точно попытался, — хмыкнул Тео, расправляя манжеты мантии.
Драко перевёл взгляд на Софию, его серебристые глаза блеснули с любопытством.
— Ты не собираешься попробовать, Принцесса? — с наигранной небрежностью спросил он.
— Я выгляжу на семнадцать? — ответила она, одарив его взглядом с легкой улыбкой.
— Ну и ну, — воскликнул Малфой, будто она только что предложила ему драконий бальзам на завтрак. — Принцесса посмотрела на меня, когда я с ней заговорил, да ещё и улыбнулась! Что с тобой? Уже успела что-то натворить?
София вздохнула, как будто действительно устала от собственных проделок.
— На этот раз нет. После вчерашнего разговора с Северусом, я решила, что мои попытки что-то выяснить лучше отложить хотя бы до конца этого года, — она пожала плечами, но её голос звучал немного саркастично.
Эти слова вызвали приступ смеха у Драко и Тео. Их голоса эхом разнеслись по холлу, привлекая к ним любопытные взгляды.
— Ты? — сквозь смех выдавил Малфой. — Ты, София Принц, не будешь лезть во что-то смертельно опасное? Перестань, ты не умеешь врать!
Она закатила глаза, но не удержалась от лёгкой улыбки.
— Поверь мне, Малфой, — тихо ответила она, — если бы я захотела соврать, ты бы об этом даже не догадался.
— Ну-ну, — скептически хмыкнул он, но его улыбка осталась на месте. — Так что, говоришь, пока пауза? Или это лишь затишье перед бурей?
София усмехнулась, глядя на мерцающее пламя Кубка.
— Пока что — пауза. Но ты знаешь меня: я всегда начеку.
Малфой коротко рассмеялся и хлопнул её по плечу.
— Ладно, вечером поболтаем. — с легким намеком сказал Драко.

Весь день прошёл на удивление спокойно, словно сама судьба решила дать Софии небольшую передышку. До обеда она провела время в библиотеке, окружённая старинными фолиантами и пыльными свитками. Её цель была найти хоть что-то о древних обрядах и ритуалах, связанных с воскрешением. Однако бесконечные страницы, испещрённые мелким шрифтом, не давали никакой конкретной информации, и вскоре её терпение начало иссякать.
Во второй половине дня, осознав, что от книг уже мало толку, она решила проветрить голову. Погода стояла ясная, и прохладный осенний воздух приятно холодил кожу. София не спеша прогуливалась по извилистым тропинкам вокруг Хогвартса, любуясь величественными видами замка и тёмной гладью озера.
По пути ей не раз встречались ученики Дурмстранга, которые усердно тренировались на открытых площадках. Их фигуры двигались с точностью и грацией, и София с интересом наблюдала за ними, оставаясь в стороне. Один из них особенно привлёк её внимание — высокий парень с темными короткими волосами и пронизывающими зелёными глазами. Его взгляд задержался на ней дольше, чем следовало, что заставило её почувствовать лёгкое беспокойство. По обрывкам разговоров, которые доносились до неё, она догадалась, что его фамилия Георгиев.
К ужину она уже порядком устала от прогулки, но всё же не спешила возвращаться. Только когда начала замечать, что за ней кто-то явно следит, её настроение резко переменилось. Каждый её шаг, каждый поворот — странное ощущение, что кто-то повторяет её движения, становилось всё сильнее. София ускорила шаг, надеясь, что это просто глупое недоразумение, но странный преследователь не отставал.
Наконец, не выдержав, она резко обернулась, на лице застыло выражение раздражения. Но оно тут же сменилось удивлением, когда перед ней оказался Северус.
— Ты? — выдохнула она, чувствуя, как напряжение покидает её тело.
Северус стоял перед ней в своей неизменной чёрной мантии, скрестив руки на груди. Его взгляд был строгим, а во всём облике сквозила явная укоризна.
— Что ты ищешь? — произнёс он холодно, прищурив глаза.
— Ничего, я... — София закатила глаза, но, встретив его пронзительный взгляд, поняла, что это только добавило масла в огонь. — Просто гуляю.
Северус медленно вскинул бровь, его скептическое выражение лица говорило громче любых слов.
— Я же просил тебя не лезть, София, — не унимался он, его голос звучал резко. — Я предупреждал. С этого дня тебе запрещено покидать замок.
— Что? — возмущённо воскликнула она, вскинув подбородок. — Северус, я правда просто вышла погулять!
Его взгляд оставался холодным, словно она даже не пыталась оправдаться.
— Ты правда считаешь, что я поверю в эту сказку? — он сделал шаг ближе, его голос стал низким и опасным. — Ты ничего не делаешь просто так. Каждое твоё действие продиктовано либо упрямством, либо любопытством. И оба этих качества могут тебя погубить.
— Это несправедливо! — вспыхнула она. — Ты даже не дал мне объясниться!
— Объясниться? — Северус ухмыльнулся без тени улыбки. — Ты несколько часов шляешься около учеников Каркарова. Что ты хочешь мне объяснить? Что они случайно оказались на твоём пути? Если я сказал тебе не лезть к нему, это значит не лезть не только напрямую, но и косвенно тоже.
София почувствовала, как её гнев закипает. Она знала, что Северус не прав, его тон и обвинения только усиливали её желание возразить.
— Я не следила за ними, — твёрдо сказала она, стараясь говорить спокойно. — Я просто гуляла. Да, они тренировались неподалёку, но это ничего не значит! Разве я не могу передвигаться по территории замка?
— Можешь, — процедил он, скрестив руки на груди, — но только если не будешь впутываться в то, что не касается тебя.
— Ты даже не хочешь мне верить! — вскрикнула она, стиснув кулаки. — Я устала от твоих обвинений, Северус. Я не ребенок, чтобы меня воспитывали.
Его лицо на мгновение дрогнуло, но он тут же вернул себе хладнокровие.
— Ты ребёнок, и ведёшь себя как безрассудная девчонка. И, чтобы тебе было ясно, я делаю это не для того, чтобы ограничить тебя, а чтобы защитить. Но если ты предпочитаешь воспринимать это как тиранию, то будь по-твоему.
Он развернулся, явно собираясь уйти, но София не собиралась так просто отступать.
— Северус, ты не можешь запирать меня в замке, — сказала она твёрдо. — И уж тем более не можешь лишать меня права делать то, что я считаю нужным.
Он остановился, не поворачиваясь к ней.
— Я могу больше, чем тебе кажется, София. И если это единственный способ уберечь тебя, то так и будет.
С этими словами он продолжил свой путь, оставляя её стоять на тропинке в растерянности и злости. Она сжала кулаки, чувствуя, как гнев разгорается с новой силой.
— Посмотрим, как долго ты сможешь удерживать меня, Северус, — прошептала она, направляясь к замку.

Ужин, казалось, никогда не кончится. И не ей одной, все вокруг ёрзали на стульях, тянули шеи, вставали на ноги, всеми овладело нетерпение: скоро ли Дамблдор завершит трапезу? Кто будет Тремя Волшебниками?
— Терпеть не могу такие ужины, — прошептала она, отодвинув вилку с ещё нетронутым кусочком пирога. Её терпение иссякло окончательно. Наклонившись чуть ближе к Драко, который сидел по левую руку, она спросила, стараясь не привлекать внимания:
— Ну? Нашёл что-нибудь?
Драко, который только что отпил глоток тыквенного сока, лениво отодвинул бокал и, не поворачивая головы, ответил:
— Он провозился весь день с этим Крамом. — Он понизил голос, но в его интонации звучала лёгкая раздражённость. — Ничего особенного. После обеда я видел как он шёл по коридору в сторону кабинета Снейпа, выглядел так, будто пытался остаться незамеченным. Вернулся спустя полчаса... крайне недовольный. Это всё, что мне удалось выяснить.
София нахмурилась, осмысливая его слова.
— Скудно, но хоть что-то, — тихо ответила она, прикрывая лицо ладонью, чтобы скрыть свой разговор от соседей. — Спасибо.
Драко пожал плечами, словно давая понять, что не считает это чем-то важным, и снова взялся за вилку. Но София не могла успокоиться. Зачем Каркарову идти к Северусу? И почему после этого он был недоволен?
Она снова бросила взгляд на преподавательский стол. Северус сидел, глядя прямо перед собой, казалось, совершенно равнодушный к суете вокруг. Лицо его было как всегда непроницаемым, но София знала — за этой маской может скрываться всё что угодно. Она всегда могла почувствовать его настроение, даже если он умело скрывал его от остальных. Но в этот раз... что-то изменилось.
Её сердце сжалось, когда она начала осознавать: их связь, их некогда крепкие и доверительные отношения, начали рушиться. Она чувствовала это с каждым его взглядом, с каждой его фразой. Северус, чья вера в неё была для Софии опорой, теперь казался ей отдалённым, почти чужим.
Она знала, что причина в ней. Её упорство, её нежелание следовать его советам, её непрекращающиеся попытки действовать за его спиной — всё это подтачивало их отношения, как вода, точащая камень. Она уже начала его обманывать, и он это чувствовал. Северус всегда чувствовал ложь, особенно от неё.
Теперь у него, вероятно, больше не оставалось причин оставаться ей верным союзником. София ясно видела это в его взгляде — холодном, как зимний ветер, и пустом, как глубокая пропасть.
Она опустила глаза, не в силах больше смотреть на него. Где-то внутри её разгорелось чувство вины, смешанное с горечью. Она хотела исправить всё, вернуть их былое доверие, но как? Северус не был тем, кто легко прощает ошибки, особенно когда речь идёт о предательстве, даже мелком.
И всё же она понимала, что остановиться не может. Её цель, её стремление разобраться в происходящем, узнать о Каркарове и о планах Волан-де-морта были сильнее её страха перед потерей их отношений.
Наконец золотые тарелки засияли первозданной чистотой. Зал шумел, гудел и вдруг смолк – Дамблдор поднялся с места. Сидящие по обе стороны от него профессор Каркаров и мадам Максим замерли в напряжённом ожидании. Людо Бэгмен, как всегда, сиял, подмигивая то тому, то другому в зале. У Крауча, напротив, вид был безучастный, почти скучающий.
– Кубок огня вот-вот примет решение, – начал Дамблдор. – Думаю, ему требуется ещё минута. Когда имена чемпионов станут известны, попрошу их подойти к столу и проследовать в комнату, примыкающую к залу. – Он указал на дверь позади профессорского стола. – Там они получат инструкции к первому туру состязаний.
Он вынул волшебную палочку и широко ей взмахнул; тотчас все свечи в зале, кроме тех, что горели в тыквах, погасли. Зал погрузился в полутьму. Кубок огня засиял ярче, искрящиеся синеватые языки пламени ослепительно били по глазам. Но взгляды всех всё равно прикованы к Кубку, кое-кто поглядывает на часы...
Пламя вдруг налилось красным, взметнулся столп искр, и из Кубка выскочил обгоревший кусок пергамента. Зал замер.
Дамблдор, протянув руку, подхватил пергамент, освещённый огнём, опять синевато-белым, и Дамблдор громким, отчётливым голосом прочитал:
– «Чемпион Дурмстранга – Виктор Крам».
Зал содрогнулся от грохота аплодисментов и восторженных криков.
– Так и должно быть! – громче всех кричал Рон.
Виктор Крам поднялся с места и, ссутулив плечи, вразвалку двинулся к Дамблдору, повернул направо и, миновав профессорский стол, исчез в соседней комнате.
– Браво, Виктор! Браво! – перекричал аплодисменты Каркаров, так что его услышал весь зал. – Я знал, в тебе есть дерзание!
Постепенно шум в зале стих, внимание всех опять приковано к Кубку. Пламя вновь покраснело, и Кубок выстрелил ещё одним куском пергамента.
– «Чемпион Шармбатона – Флёр Делакур!» – возвестил Дамблдор.
Девушка, так похожая на вейлу легко поднялась со стула, откинула назад волну белокурых волос и летящей походкой прошла между столов Гриффиндора и Пуффендуя.
Всё опять повторилось. Огонь покраснел, посыпались искры. Из Кубка вылетел третий кусок пергамента. Дамблдор поймал его и прочитал:
– «Чемпион Хогвартса – Седрик Диггори».
– Ха, серьезно? – сложив руки на груди недовольно буркнул Тео.
Взорвался криками стол Пуффендуя. Все до единого пуффендуйцы вскочили на ноги, топали, вопили до хрипоты, приветствуя идущего к профессорскому столу Седрика. Аплодисменты не смолкали долго. Дамблдор стоял и ждал; вот наконец зал угомонился, и он, довольно улыбаясь, начал вступительную речь:
– Превосходно! Мы теперь знаем имена чемпионов. Я уверен, что могу положиться на всех вас, включая учеников Шармбатона и Дурмстранга. Ваш долг – оказать всемерную поддержку друзьям, которым выпало защищать честь ваших школ. Поддерживая своих чемпионов, вы внесёте поистине неоценимый вклад...
Дамблдор внезапно остановился, и все сразу поняли почему.
Кубок огня вдруг покраснел. Посыпались искры. В воздух взметнулось пламя и выбросило ещё один пергамент.
Дамблдор не раздумывая протянул руку и схватил его. Поднёс к огню и воззрился на имя. Повисла длинная пауза. Дамблдор смотрел на пергамент, весь зал смотрел на него. Наконец он кашлянул и прочитал:
– «Гарри Поттер».

Девушка, отчаянно сопротивляясь, почти спотыкалась о пол, пока её тащили по коридору подземелья. Северус Снейп с мрачным выражением лица крепко держал её за плечо, буквально волоча в сторону своего кабинета. Его шаги отдавались эхом, тяжёлым и гулким.
Едва дверь за ними захлопнулась, Снейп резко затолкнул её внутрь, так что она едва удержалась на ногах. Стены кабинета, пропитанные запахом трав и старого камня, будто впитывали напряжение.
— Как ты это сделала?! — его голос прозвучал, как удар хлыста, когда он схватил её за грудки.
— О чем ты? — она смотрела на него, ошарашенная и сбитая с толку.
— Как ты обошла защиту и бросила его имя в Кубок?! — в его голосе слышалась ярость, а в глазах пылал огонь подозрения.
— Я не делала этого... — её голос дрожал, едва доходя до шёпота.
— Кто тогда? — не унимался он. — Ты была слишком спокойна сегодня. Ты знала, что это произойдёт, правда? Бросила его имя и просто ждала.
— Северус, я... — она осеклась, понимая, что его лицо не выражает ничего, кроме ярости и разочарования.
Ей стало страшно, но не из-за его гнева. Нет, это было другое. Это был конец. Конец их доверия, конец того неуловимого тепла, что связывало их. Ей казалось, что они продержатся хотя бы до пятого курса. Что в этих тёмных коридорах она сможет найти хоть немного опоры в нём. Но всё рухнуло.
— Ты больше мне не веришь, — тихо сказала она, чувствуя, как горькие слёзы подступают к глазам.
Но он молчал. Его тишина говорила громче любых слов.
Северус молчал. Он смотрел на неё, сжимая зубы так сильно, что на скулах проступили острые тени. Его чёрные глаза были полны ледяной ярости, но под этой маской скрывалось что-то большее. Разочарование, боль... возможно, даже вина.
— Ты не понимаешь, что ты натворила, — наконец сказал он, его голос стал тише, но от этого ещё страшнее. Он отпустил её, словно испугавшись собственных эмоций, и отступил на шаг.
Она прикоснулась к плечам, где его пальцы оставили едва ощутимую боль, и посмотрела на него снизу вверх. Её голос был почти безжизненным, но в нём слышался вызов:

— Если ты думаешь, что это я, то докажи.
Его брови резко сошлись на переносице.

— Ты думаешь, что это игра? Что это шутка? — он шагнул ближе, почти нависая над ней. — Ты хоть представляешь, что ты сделала?
Она выпрямилась, будто пытаясь выстоять под его яростью, но внутри всё сжималось от боли. Её губы дрогнули, но она сдержала слёзы.

— Я ничего не делала, Северус. И если ты не способен это понять, значит, нам не о чем разговаривать.
— Не о чем?! — он фыркнул, словно её слова оскорбили его до глубины души. — Ты сама не понимаешь, что творишь! Поттер теперь втянут в это. В его жизни и так достаточно опасности, а теперь... теперь он может погибнуть!
Её глаза блеснули.
— Ты думаешь, я не знаю, насколько это опасно? — выпалила она, её голос дрожал, но становился всё твёрже с каждым словом. — Ты думаешь, я не понимаю, что это значит? Ты забываешь, кто я, Северус. Я не ребёнок.
Он замер, ошеломлённый её вспышкой. Она дышала тяжело, пытаясь взять себя в руки.
— Почему ты так уверен, что это я? — продолжила она, шагнув ближе. Теперь уже её глаза прожигали его ледяной взгляд. — Потому что так легче? Потому что обвинить меня проще, чем признать, что ты упустил того кто действительно хочет убить выродка твоей любимой и ненаглядной Лили?
Северус вздрогнул, ее слова обухом ударили по голове. На мгновение его лицо стало маской, совершенно лишённой эмоций, но в глазах запылал мрачный огонь. Он шагнул ближе, так что между ними остались считанные дюймы.
— Не смей, — процедил он сквозь зубы, его голос стал низким, угрожающим шёпотом. — Не смей упоминать её имя таким тоном.
Она не отступила, хотя дыхание перехватило от его напряжённой близости.

— А почему нет? Это правда, Северус. Все твои действия — каждый взгляд, каждое слово — всегда вертятся вокруг неё. Ты защищаешь его только потому, что он её сын. А теперь... ты видишь и во мне угрозу.
Его лицо исказилось, словно она ударила его.
— Ты понятия не имеешь, о чём говоришь, — отрезал он, но голос его дрогнул.
— Не имею? — её голос стал резче, глаза вспыхнули. — Ты даже не пытаешься отрицать этого! Ты не можешь. Потому что правда слишком очевидна. Ты уже давно не доверяешь мне, потому что, в отличие от неё, я живая. Настоящая. Я могу ошибаться, могу причинить боль. А она... — она вздохнула, горечь проступила в её словах, — она для тебя идеал, недостижимый и совершенный.
— Довольно! — Северус сорвался на крик, его голос резко отразился от стен кабинета. — Ты хочешь знать, почему я так уверен? Потому что я знаю тебя. Знаю лучше, чем кто-либо другой! Ты всегда знаешь и делаешь больше, чем говоришь. Ты слишком быстро согласилась держаться в стороне, будто заранее всё предусмотрела. Потому что я доверял тебе, как никому, а теперь... теперь я сомневаюсь. И всё это... — он резко махнул рукой, словно отбрасывая её оправдания, — всё это твоё поведение! Оно выдаёт тебя!
Она посмотрела на него, потрясённая его словами, но не ослабила своей позиции.
— Ты сомневаешься? Нет, Северус, ты боишься. Ты боишься правды. Боишься, что можешь ошибаться.
Он замер, его дыхание участилось. Это было правдой. Она попала в точку, но он не мог позволить себе признать это.
— Если ты не виновата, то объясни, как это случилось, — наконец, медленно произнёс он, глядя ей в глаза, словно пытался найти там ответ.
— Не имею понятия, — спокойно, но твёрдо ответила она. — Но я знаю одно: если ты продолжишь обвинять меня, ты упустишь настоящую угрозу.
Её слова повисли в воздухе, как последний удар колокола. Северус, тяжело дыша, опустил взгляд. Впервые за весь разговор он выглядел уставшим, словно вся его ярость вдруг истощила его до предела.
— Уходи, — наконец тихо сказал он, повернувшись к своему столу.
Она стояла на месте, будто не веря своим ушам.
— Я сказал, уходи, — повторил он жёстче, не поднимая головы.

София быстро шла по коридору, её шаги эхом отзывались в пустом пространстве, но в голове стояла абсолютная тишина. Только слова Северуса, его голос, наполненный болью и разочарованием, продолжали звучать в её ушах.
Она остановилась у окна, смотря на темнеющее небо. За окном всё было знакомо и привычно, но внутри неё бушевали совершенно новые, неизведанные ощущения. Северус... он был так близок, а теперь... Он был человеком, которого она понимала, на которого полагалась, и который защищал ее. Но теперь, он стал больше походить на отца, чем на любимого кузена.
"Я не виновата," — снова повторила она про себя, но слова звучали пусто, не находя утешения. Что могло бы убедить его? Она была уверена в своей невиновности, но как можно доказать это человеку, который отказался верить? Как можно было убедить того, кто уже давно все решил?
Она медленно прошла по коридору, даже не замечая, как её ноги ведут её куда-то. В какой-то момент она остановилась перед дверью ведущей на улицу и встала на пороге. Словно что-то внутри неё требовало решения, разрешения этого конфликта, который теперь казался неразрешимым. Но София знала, что решение не будет простым.
"Почему?" — вдруг вырвалось из её груди, и она резко повернулась, глядя в пустой коридор. Почему он так думал? Почему он не верил ей? София сжала кулаки, чувствуя, как боль в груди возвращается с новой силой. Она начала понимать, что их неразрешённый конфликт — это только поверхностная часть проблемы. Она не могла его убедить. Она не могла заставить его поверить ей. И возможно, она даже не должна была пытаться.
Она повернулась, отступив от двери, и села на выступ у стены, спрятав лицо в ладонях. Её мысли, словно разбитое зеркало, отражали разрозненные обрывки воспоминаний, эмоций и страхов. Она чувствовала себя сломанной. Впервые за долгое время она позволила себе эту слабость — сидеть, молчать и просто чувствовать боль.
Если я уйду сейчас... — эта мысль крутилась в её голове, как назойливая песня, от которой невозможно избавиться. Если я не вернусь... Она боялась даже закончить эту фразу. Потому что знала, чем это может обернуться. Если она отступит, то потеряет не только себя, но и всё, что пыталась сохранить. Потеряет его. А это означало, что она действительно останется одна.
Шаги прозвучали неожиданно громко в тишине коридора. София не подняла головы, хотя по тому, как звучали эти шаги — уверенно, но с лёгким оттенком напряжения, — она сразу поняла, кто это. Он остановился рядом, и его голос прорезал её уединение.
— Впервые вижу тебя такой, — сказал Малфой. Его тон был удивительно мягким, почти задумчивым, хотя едва уловимая насмешка всё же мелькнула. — Что произошло, когда Снейп утащил тебя?
София наконец подняла голову. Её взгляд встретился с его, и она увидела не только привычное высокомерие, но и что-то новое. Интерес? Или, возможно, сочувствие? Она не была уверена.
— Это привлекло внимание? — тихо спросила она, её голос звучал хрипло, словно он принадлежал чужому человеку.
— Весь зал смотрел, — ответил Малфой, уголки его губ изогнулись в усмешке. — Было сложно пропустить, как твой любимый кузен уводит тебя, будто ты вот-вот устроишь дуэль посреди Большого зала.
София тяжело вздохнула, наклоняя голову назад и закрывая глаза. Её руки сжались в кулаки, как будто только это помогало ей удержаться. Она не знала, почему вдруг захотела рассказать это ему. Но, может быть, именно в том и было дело — что ей некому больше довериться.
— Он считает... — начала она, но голос дрогнул. Она помолчала, чтобы собраться с мыслями, и продолжила, стараясь не смотреть на него. — Он считает, что это я кинула имя Поттера в Кубок.
Слова повисли в воздухе. Малфой удивлённо приподнял брови, но не перебил её. Его взгляд изучал её лицо, словно он пытался понять, что она сейчас чувствует.
— Что? — наконец вымолвил он, слегка нахмурившись. — Ты? Поттера? Это, как минимум, смешно.
— Для него — нет, — резко ответила София. — Он думает, что я хотела этим что-то доказать. Или... что я пытаюсь вмешаться в какие-то планы. А я... — Она замолкла, кусая губу, чтобы не сказать слишком много.
Малфой смотрел на неё ещё несколько мгновений, затем сел рядом, опершись локтями на колени. Он молчал, как будто что-то обдумывал.
— Знаешь, — начал он медленно, — Снейп всегда был довольно грубым. И да, он любит драматизировать. Но ты ведь не из тех, кто просто сидит и позволяет другим решать за себя, не так ли?
Она посмотрела на него с искоркой недоверия, но его слова зацепили её. Возможно, он был прав. Она всегда боролась, даже когда не знала, как. И сейчас это был ещё один вызов. Только на этот раз — против человека, которому она доверяла больше всего.
— Ты ведь не позволишь ему? — добавил он, не отводя глаз. — Не собираешься сдаться из-за его обвинений?
София закусила губу, но не ответила. Малфой хмыкнул.
— Если сдашься, он подумает, что был прав. Ты этого хочешь?
— Нет, — прошептала она, словно боялась, что её собственные слова раздавят её.
— Тогда вставай, — твёрдо сказал он, поднимаясь. — Покажи ему, что его слова тебя не задели. Покажи, что вообще не нуждаешься в нем.
София смотрела на него с удивлением. Впервые за всё время Малфой казался ей не высокомерным и заносчивым, а... настоящим другом? Это чувство было странным, но она не оттолкнула его. Вместо этого она встала, медленно, но уверенно.
— Спасибо, — сказала она тихо.
Малфой усмехнулся, отводя взгляд.
— Не за что. Просто не дай ему повода, — его голос звучал с ленивой уверенностью, словно он только что рассказал самую важную истину, которую София обязана запомнить.
Он вдруг наклонился ближе, и она почувствовала, как тепло его дыхания коснулось её шеи. Её мышцы инстинктивно напряглись, но она осталась на месте, решив не показывать никакой реакции.
— А теперь, — продолжил Драко, голос его стал тише, почти шепотом, но при этом не потерял своей дерзости, — то, зачем я тебя искал. У нас вечеринка с парнями из Дурмстранга.
Он сделал короткую паузу, наблюдая за её выражением лица, словно ожидая какой-то реакции, но София осталась неподвижной, лишь слегка приподняв бровь.
— Алкоголь тоже будет, — добавил он, его голос приобрёл игривые нотки, и губы изогнулись в насмешливой улыбке. — Пошли, расслабишься.
София задержала взгляд на Малфое, прищурив глаза. Она прекрасно видела, что он проверяет её границы, играя в свою привычную игру: провокация ради реакции. Но сейчас, удивительно, эта его уверенная манера не раздражала её так сильно, как обычно. Возможно, потому что он был единственным, кто в эту минуту не пытался читать ей нотации или вешать ярлыки.
Она вновь закусила губу, раздумывая. Её внутренний голос кричал, что это плохая идея, что с Малфоем и его "весёлыми мероприятиями" всегда связаны неприятности. Но вместе с этим было и другое чувство — тихое, но упорное желание хоть ненадолго вырваться из этой удушающей круговерти обязанностей, подозрений и контроля.
— Ладно, — наконец сказала она, почти вразрез со своим здравым смыслом. — Пойдем.
Драко замер на мгновение, удивлённый её ответом. Но затем его лицо озарила довольная улыбка.
— Вот это уже разговор, — сказал он, подавая ей руку, как будто они были на балу. София лишь покачала головой, но, вместо того чтобы оттолкнуть его, с лёгкой усмешкой приняла это приглашение.

Они добрались до одного из старых помещений в подземельях, где обычно проводились дуэли или встречи клубов. Но сегодня каменные стены были украшены плакатами в стиле Дурмстранга, а в центре стоял длинный стол, заставленный бутылками, кубками и странными на вид блюдами. В воздухе витали запахи алкоголя и специй, а из дальнего угла доносилась музыка.
Несколько студентов из Дурмстранга, крепких, с грубыми чертами лица, стояли вокруг стола, разговаривая на своём языке. Они выглядели напряжённо, но при этом оживлённо.
— Мы пойдем к ним? — недоумевая спросила девушка.
— Принцесса, ты намного лучше впишешься в компанию, где умеют пить с толком. Пойдём к нашим, — он подал руку, игнорируя взгляды собравшихся.
София вскинула бровь, но не смогла скрыть усмешку. Внутри неё всё ещё бушевало возбуждение, и теперь оно перешло в игривое настроение. Она взяла руку Малфоя, позволив ему провести её сквозь толпу. Шепот сопровождал их, словно волна, но София уже не обращала на это внимания.
Слизеринцы расположились в одной из боковых комнат, отделённой от общего зала. Там царила атмосфера уюта и декаданса: зелёные и серебряные огни мягко освещали пространство, отражаясь в бокалах.
— Добро пожаловать, леди, — с подчёркнутой вежливостью произнёс Забини, поднимая свой бокал. — Не думал что Малфою удасться притащить тебя.
София усмехнулась, но не ответила. Вместо этого она взяла предложенный бокал, изучая его содержимое. Напиток был ярко-изумрудного цвета, густой и слегка дымящийся. На вкус он оказался удивительно мягким, с лёгким мятным послевкусием, но оставлял лёгкое жжение в горле.
— Ну что, покажешь нам, как ты выдерживаешь настоящую слизеринскую ночь? — бросила Панси Паркинсон, её взгляд был полон насмешки.
— Ещё как, — спокойно ответила София, сделав глоток. Она чувствовала себя странно расслабленной, словно тяжесть событий дня временно отступила.
Часы текли, бокалы наполнялись снова и снова. Малфой, сидя рядом, не упускал случая подлить ей вина или шепнуть что-то язвительное, от чего она то усмехалась, то закатывала глаза. Её смех сливался с голосами вокруг, а чувства смешивались с напитками.
— Ты хороша, — признал Малфой, когда она без тени сомнения выпила очередной коктейль, поданный Забини. — Даже не думал, что ты можешь так влиться.
— Может, ты просто меня недооценивал, — ответила София, её голос звучал чуть ниже обычного. Она взглянула на него с вызовом, но в её глазах появилась лёгкая усталость.
— Может быть, — признал он. — ты подходишь нам даже больше, чем Тео.
— Кстати, где он? — поинтересовалась София.
— Мы его не позвали. — ответила Пэнси. — он обычно вырубается после пары бокалов.
София усмехнулась, но не ответила. Её голова немного кружилась, но внутри всё ещё сохранялось странное ощущение лёгкости. Это было странное ощущение принадлежности — временное, но настоящее.

К ночи атмосфера в комнате накалилась до предела. Голоса студентов становились всё громче, а смех — заразительным. София, чувствовала, как с каждой минутой стены, давившие на неё весь день, будто исчезали.
— Ещё по одному, — объявил Забини, поднимая бокал. — Принц, за твою выдержку!
— Не такая уж и выдержка, — усмехнулась София, поднимая бокал в ответ, хотя её щёки слегка покраснели. Она чувствовала, что переборщила с последними коктейлями, но не хотела показывать этого.
Пэнси, которая весь вечер наблюдала за Софией с легкой ревностью, вставила своё слово:
— Посмотрим, что ты скажешь завтра утром. Надеюсь, ты прихватила зелье от похмелья. Или будешь клянчить их у нашего дорогого зельевара?
София усмехнулась. Её взгляд скользнул по комнате, и она поняла, что расслабилась настолько, что перестала следить за временем. К этому моменту чувство лёгкости переросло в что-то вроде головокружения.
Она встала, чтобы налить себе воды, но стоило сделать шаг, как ноги немного подкосились. Малфой мгновенно оказался рядом, поддержав её за локоть.
— Всё в порядке? — спросил он, его голос прозвучал неожиданно мягко.
— Да, просто немного закружилась голова, — ответила она, стараясь улыбнуться. — Наверное, пора остановиться.
— Согласен, — кивнул он. — Провожу тебя, — сказал он, не спрашивая разрешения.
София хотела возразить, но в этот момент мир вокруг качнулся, и она поняла, что, возможно, это не самая плохая идея.

София проснулась поздно, слишком поздно. Она с трудом приоткрыла глаза, и первое, что почувствовала, — это резкая, пульсирующая боль в голове, будто кто-то бил молотом прямо по её черепу. Свет из окна раздражал её глаза, и она зажмурилась, укрываясь одеялом, словно это могло защитить её от наступившего дня.
Судя по пустым кроватям её соседок, занятия уже давно начались. Она выругалась себе под нос и приподнялась на локтях, но боль тут же заставила её рухнуть обратно на подушку. Голова раскалывалась, а воспоминания о прошлой ночи всплывали лишь фрагментами. Малфой. Дурмстранг. Пэнси. Бокалы... София тихо простонала, осознавая, что похмелье взяло её в свои цепкие лапы.
Она вспомнила о словах Пэнси, которая накануне мягко намекнула ей про зелье для подобных случаев. Потянувшись к прикроватной тумбочке, София на ощупь нашла небольшой пузырёк. Открыв его зубами, она с тихим стоном выплюнула крышку куда-то в сторону и залпом проглотила горькое содержимое. Напиток оставил неприятное жжение на языке, но она знала, что это того стоит.
Несколько минут она просто лежала, ожидая, пока зелье начнёт действовать. Постепенно пульсирующая боль в голове начала стихать, но ощущение усталости и тяжести в теле всё ещё держало её в кровати. Наконец, через десять мучительных минут София решилась подняться.
С трудом выбравшись из постели, она пошла в душ. Горячая вода смыла остатки сна и тяжёлых мыслей, но не избавила её от чувства пустоты и какой-то лёгкой тревоги. Вспоминая обрывки вчерашнего вечера, она чувствовала странное смешение эмоций — смущение, злость на саму себя, но и, почему-то, лёгкую нотку удовлетворения. Она оделась, высушив волосы, и выйдя, бросила взгляд на часы, висящие в общей гостиной.
Десять минут до обеда. София замерла. Это означало, что она пропустила два занятия. Первым была трансфигурация — Минерва Макгонагалл наверняка уже рассказала об этом Северусу. Но второе... Зельеварение.
София провела рукой по лицу, пытаясь прогнать чувство вины. Пропустить урок Северуса Снейпа было худшим решением, которое она могла принять. Он и так не доверял ей, а теперь это только подтвердит его худшие подозрения. Её плечи поникли, и она тяжело выдохнула, чувствуя, как тягостный груз всё сильнее давит ей на плечи.
"Ну что ж, — подумала она, выпрямляя спину. — Нужно идти. Лучше показаться поздно, чем избегать его совсем."
София шагала по коридорам Хогвартса, стараясь не обращать внимания на редких студентов, бросавших на неё любопытные или насмешливые взгляды. Наверняка слухи о вчерашнем вечере уже успели облететь весь замок. София могла только представить, что они обсуждали — её дерзость, выпивку с дурмстрангцами, или тот факт, что Малфой проявлял к ней интерес.
Слизеринка направилась в Большой зал, где как раз начинался обед. По пути её снова настигли мысли о Снейпе. Она знала, что её отсутствие на уроке он не оставит без внимания. Он мог быть резким, иногда даже жестоким в своих замечаниях, но ещё хуже было его молчание. Тот ледяной взгляд, который заставлял чувствовать себя ничтожной. И, что самое обидное, он никогда не ошибался, всегда подмечая слабости.
Когда София вошла, она заметила, как несколько голов повернулись в её сторону. Она высоко подняла подбородок и, игнорируя их внимание, уверенно направилась к столу Слизерина. Малфой, разумеется, уже сидел там, в окружении своих ближайших друзей. Он лениво поднёс к губам бокал с тыквенным соком, но, увидев её, его губы растянулись в едва заметной улыбке.
— Доброе утро, Принцесса, — протянул он с намёком на сарказм. — Или, точнее, добрый день. Как ощущения после вчерашнего?
— Лучше, чем ты, вероятно, ожидал, — парировала София, опускаясь на свободное место рядом с ним. Она знала, что не стоит подавать виду, насколько её раздражают его полунамёки, но не могла удержаться.
— Ты всё-таки сильная, — признал Малфой, поднося бокал к губам. — Даже я был впечатлён. И не только я. Те дурмстрангцы, кажется, теперь считают тебя своей.
— Отлично. Может, передашь им, что я не нуждаюсь в новом клубе поклонников? — София потянулась за хлебом, не глядя на него.
— Я бы передал, — протянул он с усмешкой, — но ты ведь знаешь, слухи быстро распространяются. Может быть, ты теперь новая звезда Хогвартса.
София закатила глаза, делая вид, что ей безразлично, хотя внутри всё кипело. Ей совсем не хотелось быть чьей-либо "звездой". Особенно сейчас, когда она и так была на грани. Её мысли снова вернулись к Северусу. Он наверняка уже знал о её ночных приключениях. Возможно, кто-то из студентов уже донёс.
— Ты ведь не только из-за обеда пришла, верно? — прервал её размышления Малфой. Его взгляд стал чуть серьёзнее. — Ты волнуешься из-за Снейпа.
Она замерла на долю секунды, но быстро взяла себя в руки.
— А ты, очевидно, не волнуешься, — ответила она, бросив на него холодный взгляд.
— Я не пропускаю занятия. Даже с похмелья, — произнёс он с лёгкой насмешкой, но в его тоне не было злости, лишь что-то похожее на скрытую заботу. — Не переживай. Если он захочет устроить тебе разнос, я помогу.
— Поможешь? — София скептически изогнула бровь. — В чём? Подбросишь ещё пару едких замечаний?
— Нет. Просто скажу ему, что вся эта выходка была моей идеей. Его, конечно, это вряд ли остановит, но хотя бы на миг сомнение заставит его смягчиться.
София коротко рассмеялась, но этот смех был больше от нервов, чем от шутки Малфоя.
— Не нужно. Я сама разберусь.
— Как скажешь, Принц. — Он снова улыбнулся, но в его глазах мелькнуло что-то вроде уважения.
После обеда София направилась на занятия по травологии. Вдохновляющая зелень теплиц на мгновение позволила ей отвлечься от гнетущих мыслей. Магические растения требовали внимательности, и её разум сосредоточился на нежных побегах мандрагоры и тонком искусстве пересадки асподеля. Однако даже эти спокойные занятия не смогли полностью снять её напряжение. Следующим было прорицание, но загадочные образы и туманное предсказание профессора Трелони только усилили её беспокойство.
К вечеру, чувствуя потребность в уединении, София решила вновь отправиться в библиотеку. Место, где царила тишина и пахло старыми страницами, всегда казалось ей убежищем. Она села за один из дальних столиков, разложив перед собой несколько толстых томов. Её внимание привлекла книга с потрёпанным переплётом, в которой упоминались различные магические обряды. София быстро пролистала страницы в поисках информации об обряде воскрешения. Однако в книгах упоминалось лишь одно: обряд существует, но его подробности окутаны тайной.
Читая, она полностью погрузилась в строки, не замечая ничего вокруг. Её пальцы медленно скользили по страницам, глаза жадно вчитывались в каждое слово, но ответы ускользали, как вода сквозь пальцы. В этот момент она услышала мягкий голос рядом:
— Привет.
София вздрогнула, подняв взгляд от книги. Рядом с ней сидел молодой человек. Его чёрные волосы были слегка растрёпаны, а глаза светились какой-то доброй, но настойчивой энергией. Она нахмурилась, не сразу вспомнив, кто он.
— Привет? — осторожно ответила она, слегка отстранившись.
Он улыбнулся, протягивая руку:
— Ярослав Георгиев. — Затем, вспомнив, что перед ним девушка, перевернул кисть ладонью вверх и, когда она вложила свою руку в его, чуть наклонил голову, чтобы поцеловать её пальцы. Жест был старомодным, но исполнен с такой уверенностью, что София невольно смутилась.
— София Принц, — представилась она, убирая руку и заправляя волосы за ухо.
Ярослав кивнул, не сводя с неё внимательного взгляда.
— Я хотел спросить, — начал он, слегка неуверенно. — Ты всегда такая задумчивая?
София прищурилась, чувствуя лёгкое раздражение.
— Что ты имеешь в виду? — она закрыла книгу, положив на неё руку, словно защищая свои мысли.
— Ну, вчера вечером я видел, как ты гуляла. Казалось, будто ты где-то далеко, не здесь. А тем утром ты была в библиотеке, теперь вот опять. Ты выглядишь, так, будто пытаешься что-то найти.
Его слова задели её. В них было больше, чем просто любопытство. София почувствовала, что он словно видел её насквозь, и это её немного раздражало.
— Просто люблю читать, — коротко ответила она, глядя ему прямо в глаза.
Он слегка улыбнулся, но в его взгляде мелькнуло что-то вроде понимания.
— Знаешь, люди приходят в библиотеку не только ради книг. Иногда — ради ответов, которых не найти ни в одной из них.
— Это звучит так, будто ты хочешь мне что-то сказать, — заметила София, скрестив руки на груди.
Ярослав чуть откинулся назад, опираясь локтями на стол.
— Возможно. Просто подумал, что могу быть полезным. Я тоже люблю искать ответы. И иногда они прячутся в самых неожиданных местах.
— Например? — София скептически подняла бровь.
— Например, в разговорах. — Он улыбнулся шире, словно дразнил её. — Если захочешь поделиться своими вопросами, я здесь.
Она молча смотрела на него несколько секунд. Этот парень казался слишком самоуверенным, но в то же время в его тоне была какая-то искренность. София выдохнула и вернулась к своей книге.
— Спасибо за предложение, Ярослав. Но я справлюсь сама.
— Конечно, — кивнул он, поднимаясь. — Но если вдруг передумаешь... — Ярослав подмигнул ей и направился к выходу, оставив её в покое.
София проводила его взглядом, затем вновь уткнулась в книгу. Но его слова почему-то продолжали звучать в её голове, словно отголосок, который не хотел затихать.

– Что ж, давай сразимся. – Малфой невозмутимо вынул свою волшебную палочку. – Грюма здесь нет, защитить тебя некому. Начинай, коль такой храбрый.
София, которая только закончила читать последнюю книгу, вышла во внутренний во дворик, чтобы проветриться. Слишком много произошло за последние сутки, но услышав знакомый голос поспешила, увидеть происходящее. Поттер и Драко опять дерутся. Долю секунды они смотрели друг другу в глаза и затем одновременно крикнули:
– Фурункулюс!
– Дантисимус!
Из палочек выскочили лучи, на полдороге столкнулись и срикошетили. Луч Гарри угодил в физиономию Гойла, луч Малфоя – в Гермиону. Гойл взвыл и схватился за нос, который покрылся огромными безобразными нарывами. Гермиона прижала ладонь ко рту и залилась слезами.
– Гермиона! Что с тобой? – воскликнул Рон, бросился к ней и отнял ото рта руку.
Зрелище предстало не из приятных. Верхние резцы у Гермионы, которые и без того выдавались, стали вдруг расти с ужасающей быстротой. Секунду-другую она походила на бобра, но зубы всё росли, перешагнули губу и уже достигли подбородка. Гермиона в ужасе их ощупала, и из груди у неё вырвался отчаянный вопль.
София скривила гримасу отвращения и подошла к Драко. Она хотела было спросить, что опять между ними произошло, но не успела.
– Отчего здесь такой шум? – проговорил убийственно вкрадчивый голос.
Прямо за ее спиной появился Снейп. Слизеринцы начали наперебой объяснять. Снейп указал на Малфоя:
– Рассказывай ты, Драко.
– Поттер на меня напал, сэр.
– Мы напали друг на друга одновременно! – возразил Гарри.
– А его луч попал в Гойла. Видите?
Снейп осмотрел Гойла. Лицо у того походило на иллюстрацию из домашнего пособия по ядовитым грибам.
– Ступай в больничное крыло, – распорядился Северус.
– Смотрите, что Малфой сделал с Гермионой, – воззвал к нему Рон.
Гермиона пыталась руками прикрыть растущие зубы, но они уже коснулись воротника мантии. Подошедшие слизеринки тыкали в неё пальцем из-за спины декана, кривляясь от едва сдерживаемого смеха.
Северус холодно взглянул на неё.
– Если и есть какие-то изменения, то весьма незначительные, – заключил он.
Гермиона громко всхлипнула, повернулась на каблуках и побежала к лестнице, ведущей наверх.
Гарри и Рон вместе заорали на Снейпа. Оба их голоса эхом отдавались в гулком каменном коридоре, и учитель точно не слышал, что именно они обрушили на него. Но общий смысл до него дошёл.
– Угомонились? – шёлковым голосом молвил Северус. – А теперь слушайте: минус пятьдесят очков Гриффиндору. Поттер и Уизли останутся после урока, я объявлю, в чём будет состоять наказание. А теперь разошлись. Не то будете наказаны на неделю. Принц со мной.
Драко ободряюще похлопал подругу по плечу и выдавил улыбку сочуствия.
Кузен шел по коридорам и лестницам уверенным шагом, будто ограждая свое внутреннее напряжение стеной молчания. Он не произнес ни слова, но его решительность чувствовалась в каждом шаге. Вот они подошли к горгулье, охранявшей вход. Без колебаний он произнес пароль, и каменное существо ожило, медленно повернувшись, чтобы образовать ступени.
Они поднялись по винтовой лестнице, которая, казалось, скрывала в себе бесконечные тайны, и вошли в кабинет директора. Просторная комната наполнилась ароматом пергамента, древесины и чего-то неуловимо магического. За массивным столом, уставленным стопками книг и странными магическими предметами, сидел Альбус Дамблдор. Он поднял взгляд на вошедших, и его лицо озарилось мягкой, почти отеческой улыбкой.
— Мисс Принц, — начал он, выходя из-за стола с присущей ему грацией. — Присаживайтесь.
Он жестом указал на уютный диванчик, стоявший перед кофейным столиком, где уже дымилась чашка чая. Девушка нерешительно опустилась на диван, бросив взгляд на напиток. На мгновение она заколебалась, прежде чем, тихо вздохнув, задать вопрос, ответ на который, казалось, уже знала:
— Это сыворотка правды?
— Для вашего же блага, — подтвердил Дамблдор, задумчиво склонив голову. Его слова прозвучали мягко, но в них ощущалась некая необходимость. Девушка бросила презрительный взгляд на кузена, но тот оставался невозмутим. Собравшись с духом, она взяла чашку и решительно выпила содержимое.
— Я рад, что вы понимаете ситуацию, — произнес директор с теплотой в голосе. — Позвольте задать вам несколько вопросов.
Она молча кивнула, пытаясь сохранять спокойствие.
— Это вы бросили имя Гарри Поттера в Кубок Огня?
— Нет, — ответила она твердо, избегая взгляда кузена. Но старик бросил на него многозначительный взгляд.
— Хорошо, — продолжил Дамблдор. — Вы знаете, кто это сделал?
— Понятия не имею, — с той же невозмутимостью ответила она, но директор нахмурился, словно её слова вызвали у него новые подозрения.
— У вас есть предположения, кто это мог бы быть?
Ответ вырвался прежде, чем она успела его сдержать:
— Каркаров.
Осознав, что сказала лишнее, девушка прикрыла рот рукой, но было поздно.
— И почему вы так считаете? — спросил Дамблдор, внимательно глядя на нее.
— В тот день он зачем-то заходил к Северусу и вернулся весьма недовольным, — выпалила она, яростно сжав губы, словно пытаясь удержать остатки несказанных слов.
— Значит, ты все-таки следила за ним? — впервые подал голос Снейп, холодно глядя на нее.
— Нет, мне сказали, — процедила она сквозь зубы, отводя взгляд.
— Кто именно? — поинтересовался директор, его голос был строг, но лишен угрозы.
Девушка молчала, прекрасно понимая, что не может выдать того, кто дал ей эту информацию. Она знала, что единственный выход — это заставить себя замолчать. Воспользовавшись заклинанием, которое когда-то придумал её кузен, она невербально произнесла "Обезъяз", лишая себя способности говорить.
Дамблдор некоторое время молчал, задумчиво глядя на девушку. Его взгляд скользнул по её напряжённой позе, по плотно сжатым губам и решительному выражению лица. Она явно не собиралась ничего говорить — ни под действием сыворотки, ни добровольно.
Снейп хмыкнул и отвернулся, его лицо было непроницаемым, но в глазах читалось недовольство.
— Кажется, мы не получим ответов, — проговорил тихо Дамблдор, словно разочарование сквозило в его голосе.
Он мягко улыбнулся, его взгляд снова стал доброжелательным, как будто ничего и не произошло.
— Думаю, на сегодня достаточно, мисс Принц, — произнес он. — Вы можете идти.
Девушка поднялась, её движения были резкими, почти демонстративными. Она даже не взглянула на кузена, когда направилась к выходу. Снейп, до этого хранивший молчание, вдруг помрачнел. Он шагнул ближе к девушке, внимательно глядя на нее.
— София, — обратился он, она остановилась, но не обернулась. — Если ты вдруг найдёшь что-то... даже случайно... я хочу, чтобы ты рассказала мне. Это важно.
— Ни за что. Теперь нет, — отрезала она и вышла. Когда дверь за ней закрылась, Снейп вздохнул и скрестил руки на груди.
— Похоже, девочка злится на тебя, Северус. И, честно говоря, ты её к этому подтолкнул. — с легкой улыбкой заметил директор.
— Признаю, возможно, я перегнул палку, — нехотя произнёс он. — Не стоило поспешно обвинять её. Но вы же видели, как она упрямствует.
Дамблдор посмотрел на него с лёгким укором, но его голос оставался мягким:
— Северус, упрямство иногда лишь маска для более глубоких чувств. Думаю, в данном случае — это обида.
Снейп не ответил. Лишь тяжёлый вздох выдал его сожаление.