Глава 1
Сила. Что подразумевается под этим словом? Какой смысл в него вложен? Что хотел сказать или передать человек назвавший силу – силой? Почему именно эта связь букв создает впечатление непоколебимости, стойкости, выносливости и тому подобное? Никто в совершенстве не знает, какая она, что собой представляет, в конце концов, в чем эта сила состоит? Первое, что приходит на ум – деньги, да, в них содержится определенная сила, хотя в нынешнем мире не следует наделять какими-либо «живыми» функциями неодушевленный предмет. Деньги – это просто бумага, которая ничем не обладает, но руки, которые их держат, способны на великие поступки и совсем неважно какие именно. Далее, пожалуй, будут знания – они определенно обладают той или иной силой, но не будем отрицать, что в некоторых случаях без знаний не будет и денег, одно вытекает из другого и так всегда, что-то дополняет другое или просто на просто не может существовать. Так и сила не может существовать без человека, будь то сила духа, рабочая сила, физическая сила и много – много различных вариаций с этим словом, так я думала до определенных событий, произошедших в моей жизни. Это моя история силы, денег, знаний, я окунулась в это, хотя выбора то и не было, и уже никогда не выберусь.
***
Как в замедленной съемке наблюдаю за тем, как правая рука в черной перчатке смачно проходится по искалеченной физиономии противника, голова откидывается в сторону, а изо рта выплескивается красная жидкость.
- Николь прекращай, не принижай статус противника перед его первым боем! – моя левая рука остановилась в полуметре от парня, тот нахмурился.
- Тренер! – от парня несло возмущением и потом.
- Ты понятия не имеешь, как тебе повезло, - хохотнул тренер, а вместе с ним и люди в зале.
Сев на край ринга и быстро сняв перчатки, я схватилась за заранее оставленную здесь мной бутылку воды. На горизонте замаячила тучная фигура тренера, он направлялся ко мне угрожающей походкой. Те, кто близко с ним знаком, знают, что это обычная его манера хождения, выглядел он, как среднестатистический мужчина сорока пяти лет, с фигурой начинающего бодибилдера. Камеры его бы полюбили, будь он таковым, но он является тренером в Логове, так мы называем это место, для меня Логово – второй дом.
Очень скоро тренер оказался рядом, в меня тут же полетело полотенце, поймав которое я тут же накинула на шею.
Тренер смерил меня пристальным взглядом, не стоило и надеяться, что он не заметит.
- Ничего не хочешь мне рассказать? - хмуро спросил он.
Я перевела взгляд на соседний ринг, оттуда доносились выкрики, парень который только что был в спарринге со мной, уже вовсю резвился с другим. Потом перевела взгляд обратно на тренера, он ждал ответа. Сказать правду я не могу, а сказать что-то нужно, за восемь лет он мне стал как родной отец, и скрывать что-то от него мне не очень хочется, но у меня нет выбора. Майкл будет волноваться и попытается предложить мне свою помощь, но со своими проблемами я разберусь сама.
Натянув улыбку, я ответила:
- Я в норме, твой боец, кстати, тоже, - я указала кивком головы на соседний ринг.
- В норме? Ты из него чуть душу не выбила, ты конечно никогда не отличалась жалостью к соперникам, но сегодня, - тренер запнулся и глубоко вздохнул, - Ники, в чем дело?
Ласковое обращение резануло по ушам, а внутри закралось противное чувство стыда, я не хотела лгать этому, возможно теперь единственному близкому мне человеку, но что-то не давало мне сказать правду.
- Всего лишь подростковые проблемы, Майк, не вникай.
По глазам тренера я поняла, что он мне не поверил, но расспрашивать не стал, а просто вздохнул, кивнул головой и отправил меня в раздевалку. Я же была этому несказанно рада. Заскочив в раздевалку, я прильнула спиной к двери и с облегчением выдохнула. Отлипнув от прохладной поверхности, я направилась к своему шкафчику за полотенцем. Ступив под холодные струи душа из груди вырвался не прошеный вздох, хотелось кричать, убивать и плакать одновременно, внутри бушевал гнев и обида, безысходность и растерянность и все это просилось наружу, но внешне была видна только одна эмоция, которую замечают все – грусть.
Несколько часов назад
Тонкие руки с короткими не накрашенными ногтями ловко закрутили тугой узел каштановых волос, после чего накинули на пояс передник и повторили манипуляции за спиной. Женщина по имени Анна тихо напевала что-то незамысловатое под нос, сервируя завтрак для любимой дочери. Миловидные черты лица исказились в легкой улыбке, должно быть Анна придавалась воспоминаниям, которые радовали ее. Гадать особо нечего, эти воспоминания связаны с дочерью, она – центр вселенной для Анны и именно в это утро печальная трель телефона омрачила счастливые моменты в памяти женщины.
- Слушаю, - голос задрожал, беря трубку, Анна уже знала, что услышит.
- Пора, - женщину пробил озноб, когда-нибудь это должно было произойти.
- Нет, она не готова.
- Анна, у вас было семнадцать лет, чтобы подготовить ее, это была ваша первостепенная задача, девочка должна знать правду, - голос в трубке не терпел возражений и кажется, начинал терять терпение.
- Маргарет, вы не понимаете, она совсем другая, она далека от того мира, она...
- У вас нет выбора Анна, - женщина в трубке повысила голос, - Вы обязаны все ей рассказать, она должна...
- Моя дочь никому ничего не должна, - Анна теряла самообладание, - Она невиновата в том, что происходит, она невиновата в том, что женщина, которая ее родила не смогла обеспечить ей безопасность, она моя дочь Маргарет, она не будет в этом участвовать!
В трубке воцарилась тишина, казалось, повсюду стало тихо, и только оглушительный звон стекла нарушил эту идиллию.
- Николь? – удивление и ужас смешались в голосе Анны.
Женщина на том конце провода выдохнула, поняв, что дело сделано – от судьбы не убежишь.
Судьба это или нет, но к своему огромному сожалению, Анна не смогла сберечь свой секрет, сердце дочери разлетелось на куски как эта ваза, которую Николь в шоковом состоянии только что опрокинула со стола.
Руки девушки нервно тряслись, она смотрела в глаза своей матери, не зная, что хочет в них увидеть.
- Это правда? – голос сорвался.
Анна не могла подобрать слов, чтобы не сделать еще хуже, ее сердце разрывалось при виде дочери, у которой в глазах рушился мир. Женщина могла бы соврать, увильнуть, придумать, что угодно лишь бы восстановить доверие дочери, но это означало бы вновь предательство, которое бы рано или поздно всплыло наружу.
- Да милая, я...
Николь медленно замотала головой, зажмурив глаза, по бледной щеке скатилась одинокая слеза, только душевные страдания могли заставить эту девочку плакать.
Анна шагнула к дочери, но та отступила назад, через пару минут женщина осталась одна в пустом доме и с невыносимой болью в сердце.
***
Открыв глаза, обнаруживаю себя сидящей на полу душевой, тело продрогло от холодной воды, поднимаюсь на ноги и включаю горячую, горько усмехаюсь, какая ирония, когда мне было два года, отец бросил нас с мамой и с тех пор мы о нем ничего не слышали. Не смотря на то, что я была совсем малышкой, я всё прекрасно помню. Помню, каждую морщинку на его лице, его улыбку и глубокий взгляд. Помню, как почти каждый день после его ухода плакала мама, я часто заставала ее сидящей на полу в гостиной, в руках она держала совместную фотографию с ним и со мной, она поглаживала его изображение и каждый раз заливалась слезами.
Голоса вывели меня из раздумий, в душевую зашли девчонки из другой секции.
Выйдя из душа, я оделась, слегка подсушила волосы полотенцем, собрала вещи и вышла из раздевалки. Я хотела незаметно прорваться к выходу, но не тут то было... Меня окликнул тренер, пришлось сбавить ход.
- Я собиралась уходить, Майк.
Не обращая внимания на мою реплику и пристально глядя в глаза, тренер сказал:
- Ники, ты же знаешь, что ты можешь говорить со мной о чем угодно, в любое время.
Я нервно сглотнула.
- Да Майк, я знаю.
Тренер прищурился, продолжая пристально смотреть мне в глаза. Ненавижу, когда он так делает. Молчание затянулось.
- Ну...я наверное пойду, - и повернулась в сторону выхода.
- Хорошо, будь осторожна, не влезай в неприятности.
- Как всегда, - я улыбнулась ему и вышла из Логова.
Не влезать в неприятности у меня с детства не выходит, Майкл прекрасно об этом знает и все восемь лет всячески подкалывает. Как и все дети в детстве я влезала во всякие передряги и конечно же выходила из них с мелкими бывало и крупными ранениями, но это все мелочи, самое главное, что все эти ранения заживали буквально на глазах, очень быстро и так по сей день, поэтому моя участь в боксе была менее болезненной. Что касается боли, я её почти не чувствую, поэтому в спарринге я просила Майкла ставить со мной парней с намного большей весовой категорией, чем у меня. Я хотела хоть как-то развеять собственные сомнения по поводу моей ненормальности. Увы, я все еще ненормальная, то есть не такая как все, это я поняла еще в детстве, когда почти не почувствовала перелом руки, лишь легкое жжение. И представьте мое удивление, когда рука прямо на глазах вернулась в свое нормальное состояние. Я тогда так разоралась, что перепугала бедную соседку, которая копалась в своём саду. Именно с того момента, мне дали понять, что об этом нельзя никому говорить, потому что люди не поймут. С тех пор я скрываю свои ненормальные способности и в боксе пыталась не давать сопернику задеть себя, потому что в ту же секунду ранение или рассечение исчезнет, а это вызовет много вопросов. Второй феномен – это моя память, я помню свое детство, помню, что ела семь лет назад в десять утра, я помню каждую секунду своей жизни кроме рождения. У меня никогда не было трудностей в учебе, поэтому около трех лет назад я решила изучать языки, раз уж мне дарована такая память, нужно пользоваться.
За размышлениями я не заметила, как дошла до дома. Ноги привели меня туда, куда я сейчас больше всего не хотела. Я зашла в дом, было тихо, значит, мамы дома нет, тем лучше. Я вбежала вверх по лестнице на второй этаж и закрылась в комнате. Всё. Теперь только сон и большего не надо.