65.
если бы мог изменить, я бы взял пережил эту жизнь.
Весь ближайший месяц наша жизнь превратилась в сплошную подготовку к переезду. Ремонт в новом доме был официально закончен, но для меня он оставался загадкой — я ни разу не переступала его порог и не представляла, как выглядит интерьер. Мое участие свелось к выбору мебели и цвета стен в детских и на кухне. Люси, сияя от счастья, с головой погрузилась в выбор обстановки для своей первой по-настоящему взрослой комнаты. Алан настоял на раздельных комнатах для Килла и Ады, хотя я считала, что им еще рано расставаться. Но с его упрямством спорить было бесполезно.
Эти недели, проведенные в хлопотах и ожидании, странным образом напомнили мне далекие дни университета, когда Алан с таким же упорством пытался завоевать мое сердце перед Рождеством. Сейчас он снова доказывал, день за днем, почему мы должны быть вместе. И с каждым новым рассветом обида в моем сердце таяла, уступая место теплым и нежным чувствам, которые затмевали всю боль.
Мой прекрасный старший брат, Айзек, светился от счастья за меня, хотя в его глазах по-прежнему читалось желание набить лицо Алану за всю ту боль, что мне довелось пережить. Но в один из дней они поговорили по телефону, и, кажется, между ними наконец-то установилось хрупкое перемирие.
Спустя месяц после того разговора с Нэнси о Брендоне, я набралась смелости и зашла к нему в гости. Каково же было мое удивление, когда дверь открыла Бэлла. На ее лице читалась легкая паника, но мы поговорили по душам. Оказалось, эти два неисправимых романтика всерьез полагали, что я буду против их отношений, раз уж мы все друзья. Я смотрела на них, как на сумасшедших, потом не выдержала и рассмеялась, дав им свое искреннее «благословение». Когда Алан узнал, что у Брендона теперь есть девушка, он, кажется, выдохнул и стал относиться к нашему общению проще, хотя легкая тень ревности все же оставалась в его глазах.
От Алана же я узнала и другую радостную новость: Джессика и Кайл решили связать себя узами брака и сделают это сразу после переезда в Нью-Йорк. Так что теперь мы с нетерпением ждем появления еще одной счастливой пары в нашей компании.
**
У подъезда нашего старого дома замер огромный грузовик, и рабочие, словно муравьи, аккуратно заносили в его кузов коробки с нашими вещами. Дом, такой уютный и наполненный жизнью, стремительно пустел, теряя свое тепло и душу.
Дети были в садике, а я бродила по опустевшим комнатам, в последний раз проверяя, не забыли ли мы что-то важное. Хотя я прекрасно знала, что всегда могу вернуться сюда — этот дом навсегда останется частью меня.
— Осталось еще несколько коробок.— тихий голос Алана заставил меня вздрогнуть. Он стоял в дверях пустой детской, наблюдая за мной. Я замерла посреди комнаты, мой взгляд скользил по стенам, которые мы когда-то разрисовывали вместе с Адой и Киллом. — Эй, ты в порядке?
— Да. — кивнула я, чувствуя, как комок подступает к горлу. — Просто... здесь осталось столько воспоминаний. — я подошла к стене и прикоснулась ладонью к детским каракулям. — Сложно прощаться со всем этим.
Алан мягко обнял меня сзади, его руки надежно сомкнулись на моей талии.
— Мы создадим новые воспоминания в новом доме. А эти..— он прошептал мне на ухо, положив ладонь мне на грудь, в самое сердце.— ..навсегда останутся здесь.
— Знаю. — выдохнула я, прикрыв глаза.
— Я дам тебе немного времени. — он чуть отстранился. — Как закончишь, я буду ждать тебя внизу. — его губы коснулись моей макушки, и он бесшумно вышел.
Оставшись одна, я позволила воспоминаниям нахлынуть на меня волной, картинки прошедших лет мелькали перед глазами.
Переезд в Нью-Йорк вместе с Айзеком...
Как он с гордостью показал мне этот дом...
Первая встреча с Брендоном...
Радостные хлопоты перед рождением детей — ремонт в этой самой комнате...
Тихое вечернее чтение книг и поглаживание округлившегося живота...
Первые робкие, но такие сильные пинки изнутри...
Невыносимая боль и всепоглощающее счастье...
Слезы, смех и бесконечный страх...
Их первый крик, первые слова и первые шаги...
Их первые падения и мои объятия, способные унять любую боль...
Снова мои слезы — от усталости, отчаяния, от мысли, что я плохая мать...
И самые трудные разговоры: «А где наш папа?»
Теплые вечера с книжками перед сном и крепкий сон в обнимку с любимыми игрушками...
А потом — безудержная радость детей: «Папа наконец-то вернулся!»
И вот он, финал — сбор вещей, опустевшие комнаты и прощание.
Я вздрогнула, очнувшись от этого калейдоскопа. Смахнув сбежавшую слезу, я в последний раз провела ладонью по дорогим сердцу рисункам и вышла из комнаты. Алан ждал меня в гостиной, стоя у окна и глядя куда-то вдаль.
— Я готова.— тихо сказала я ему в спину.
Он обернулся, и его взгляд сразу же стал внимательным и мягким.
— Снова плакала.— это было не упреком, а констатацией факта. Он подошел и, взяв мое лицо в свои ладони, большими пальцами нежно смахнул следы слез. — Я спрошу в последний раз... Ты уверена? — его голос прозвучал хрипло, а глаза бегали по моему лицу, выискивая малейшую тень сомнения.
— А если я скажу «нет»? — тихо рассмеялась я, пытаясь снять напряжение.
— Очевидно, это уже ничего не изменит. Коробки уже заносят в новый дом. — он ответил улыбкой, в которой читались и надежда, и облегчение.
— Тогда чего мы ждем? Поехали? — я уверенно взяла его за руку, и мы направились к выходу. На пороге я остановилась и обернулась, бросая прощальный взгляд на гостиную. — Мы еще обязательно увидимся, — прошептала я с легкой грустной улыбкой и переступила порог.
Алан открыл мне дверь его машины, и я устроилась на пассажирском сиденье. Он завел двигатель, и мы тронулись. Ехали недолго — новый дом находился совсем рядом. Подъехав, я сразу заметила Нэнси, которая с видом полководца следила, чтобы рабочие аккуратно заносили коробки, а поодаль, прислонившись к стене, стоял Джереми. Алан загнал оставил машину возле гаража, и мы направились к дому.
— Нэнси, отстань от моих рабочих. Они знают, что делать.—проворчал Алан, подходя к ней.
— А я вообще-то слежу, чтобы все было в идеальном порядке! — она раздраженно взмахнула руками, но тут же бросилась обнимать меня.
— Я тоже рада тебя видеть. — рассмеялась я, отвечая на ее объятия.
— Как ты его только терпишь? — прошипела она мне на ухо, на что я лишь выразительно пожала плечами.
— Готова увидеть нашу спальню? — с хитрой ухмылкой спросил Алан.
— Ты меня пугаешь, но да, готова. Надеюсь, это не чертова комната пыток?
— Это комната удовольствий, котенок. Идем? — он протянул мне ладонь.
— Идем. — с решимостью вздохнула я, принимая его руку.
— Держись за него крепче, а то упадешь, когда зайдешь! — донесся сзади смех Нэнси.
Новый дом был великолепен и поражал своими размерами — он был больше моего прежнего и даже просторнее дома Алана в Денвере.
— Мебель для гостиной привезут сегодня, но чуть позже. — объяснил он, когда мы вошли в просторный холл. Мой взгляд упал на огромную, пока еще пустую гостиную. — А сейчас — наверх.
Алан повел меня к лестнице, и я замерла от восторга. Пол был выложен белоснежным мрамором, а сама лестница казалась творением архитектурного гения — белая, с прозрачными стеклянными перилами и изящной подсветкой на каждой ступеньке, которая загоралась от нашего движения. У меня перехватило дыхание — казалось, я попала не в новый дом, а в сказочный замок. С «балкончика» на втором этаже открывался потрясающий вид на первый. Пространство было выдержано в светлых, воздушных тонах и дышало спокойствием и гармонией.
На втором этаже располагалось восемь комнат: две детские, комната для Люси, две ванные, гостевая, еще одна пустая комната и, конечно, наша с Аланом спальня. Он провел меня по всем, прежде чем подвести к главной.
Комнаты Аделаиды и Киллиана, просторные и наполненные светом, располагались напротив нашей спальни. Я намеренно избегала стереотипов: в комнате дочери не было сплошного розового, а у сына — синего. Ада обожала динозавров, и ее стены украшали веселые наклейки с трицератопсами и тираннозаврами, а декор Килла был посвящен космосу, с планетами, ракетами и звездами. Мебель я подобрала им одинаковую, чтобы избежать лишних споров. В каждой комнате была своя гардеробная, а общая ванная находилась в коридоре.
Комната Люси, самая отдаленная, была выдержана в более взрослом, сдержанном стиле. Алан был прав — подростку нужно личное пространство. Она давно переросла розовые и фиолетовые тона, выбрав для своего убежища благородные серые и бежевые оттенки, которые оживляли многочисленные гирлянды, огромное зеркало в полный рост и просторная кровать. У нее тоже была своя гардеробная и отдельная ванная.
Гостевая комната была светлой и уютной, а соседняя с нашей спальней комната пока пустовала.
И вот мы подошли к самой главной двери.
— Готова? — спросил Алан, останавливаясь перед ней. Я кивнула, сердце заколотилось в груди. — Я закрою тебе глаза, не подглядывай. — я послушно зажмурилась, и его ладонь мягко легла на мои веки. Он открыл дверь и ввел меня внутрь. — Можешь открывать. — прошептал он, убирая руку.
Я открыла глаза и на мгновение забыла, как дышать. Я смотрела на комнату и не могла поверить собственным глазам.
— Это сон? — ошеломленно выдохнула я.
— Нет. — тихо сказал Алан, с волнением наблюдая за моей реакцией.
— Черт возьми. — прошептала я, ощущая, как по щекам текут слезы. — Ты... ты что, издеваешься надо мной?
— Тебе не нравится? — в его голосе прозвучали нотки неподдельной тревоги. — Мы можем все переделать в любой момент...
— Господи, Алан.— воскликнула я, прижимая руку к губам. — Она... она в точности как наша старая спальня в твоем доме в Денвере. — я обернулась к нему, не в силах сдержать дрожь в голосе. — Как ты... как тебе удалось найти все то же самое? Это невероятно.
— Я не искал. — он покачал головой, его взгляд был серьезным. — Это мебель из того дома. Я просто перевез ее сюда.
Его слова повисли в воздухе, и моя радость на мгновение сменилась леденящим душу воспоминанием.
— То есть... я должна спать на той же кровати, на которой ты спал со своей бывшей женой? — мое сердце сжалось от внезапной боли и унижения.
— Нет. — он резко покачал головой, и в его глазах вспыхнул огонь. — Конечно, нет. Я бы никогда так не поступил с тобой. Она и пальцем не прикасалась ни к чему здесь. Никто. — он сделал паузу, его голос стал тише.— Когда я... когда я прогнал тебя, я остался один. Я спал в этой кровати, твоя подушка еще пахла тобой, и я прижимал ее к себе, чтобы заснуть. Но потом... потом твой запах выветрился. Я начал сходить с ума от злости и тоски. В конце концов, я просто собрал свои вещи, запер нашу комнату на ключ, и никто больше не имел к ней доступа. Мы с Кайли жили в разных гостевых комнатах.
Пока он говорил, слезы текли по моим щекам ручьями. Алан, не в силах видеть их, снова прикоснулся к моему лицу, смахивая слезы большими пальцами.
— Пожалуйста, не плачь. — его голос сорвался. — Я не могу видеть твоих слез.
— Давай оставим эту комнату такой? — тихо, почти шепотом, попросила я.
— Только если ты этого хочешь. — так же тихо ответил он.
— Я очень хочу. — кивнула я, чувствуя, как на душе становится светло и спокойно.
Алан медленно убрал руки с моего лица. Его глаза блестели, отражая бурю пережитых эмоций.
— Тогда... наполним это место новыми воспоминаниями? Я хочу, чтобы ты и дети были по-настоящему счастливы здесь. — его голос был тихим, чуть хриплым от сдерживаемых чувств. Я не могла найти слов и просто кивнула, безоговорочно соглашаясь.
— Здесь так уютно — сказала я, наконец осматриваясь. — Я чувствую себя... на своем месте. Как будто вернулась домой после долгой разлуки.
Алан шагнул ко мне, и я прижалась к его твердой, надежной груди, как уставший котенок, ищущий тепла и защиты. Его объятия были моим причалом.
— Я обещаю, что больше никому и ничему не позволю разрушить то, что у нас есть. — прошептал он мне на ухо.
Я почувствовала его взгляд на себе и чуть отстранилась, чтобы встретиться с ним глазами.
— Ты знаешь, что вы с детьми делаете меня самым счастливым человеком на свете? — в его словах не было и тени сомнения.
В ответ я поднялась на цыпочки и оставила на его губах легкий, но полный обещаний поцелуй.
Несмотря на все бури, что нам довелось пережить, мы стояли на пороге новой жизни. И мы были готовы строить наше будущее — вместе.