Слишком громко, чтобы молчать
Они не договаривались прятаться.
Но и не говорили вслух.
Он всё ещё не держал её за руку при всех.
Она всё ещё смотрела в его сторону, только когда думала, что никто не видит.
И всё же — кто-то увидел.
⸻
Всё началось с бумажек.
Одна — на парте в классе трансфигурации:
"Сколько стоит стать любимой у Малфоя? Надо быть только смертельно глупой или ещё и слепой?"
Вторая — на подушке в спальне:
"Надеешься, что он спасёт тебя? Он не спас даже себя."
Третья — на зеркале в ванной, написанная магией, исчезающей при прикосновении:
"Проверь, не остался ли след Тёмной метки на его руках после того, как он тронет тебя."
Т/И не говорила ничего.
Но чувствовала — все смотрят.
Особенно слизеринцы.
Слишком долго они молчали, слишком точно знали, как пахнет страх.
⸻
Потом пришли злые взгляды.
Злые слова — при ней.
— Кто бы мог подумать, — шепнула Паркинсон, когда они столкнулись в коридоре. — Он всё-таки любит играть с теми, кто считает, что его можно изменить.
— Он не игрушка, — тихо ответила Т/И.
Паркинсон усмехнулась.
— Правда? А ты точно знаешь, с кем он встречается по ночам, кроме тебя?
И ушла, оставив после себя запах духов и гадкое послевкусие.
⸻
А потом — произошло то, чего боялась только в кошмарах.
На одном из занятий — где присутствовали ученики разных факультетов — профессор что-то объяснял, но голос в классе перебил его:
— А давайте спросим у Т/И, может, она знает, каково это — делить постель с учеником, у которого в будущем вся жизнь написана в чёрных чернилах.
Смех.
Громкий.
Ядовитый.
Она обернулась — лицо Кормака Маклаггена.
Улыбка — торжествующая.
— Что? — продолжил он. — Мы же все знаем. Видели, как ты выходила из Запретного коридора.
— Со следами на шее, кстати, — вставил кто-то ещё.
— Может, он и тебе что-то пообещал? Как и всем остальным?
— А может, ты просто решила, что быть рядом с Тёмным Лордом — перспективно?
Все засмеялись.
Кто-то свистнул.
Кто-то — отвернулся, будто не слышал.
Она встала.
Губы побелели.
— Ещё одно слово, — прошептала она. — И...
— И что? — Кормак усмехнулся. — Позовёшь своего спасителя?
Он же всегда рядом, да?
⸻
— Silencio! — раздался голос.
Громкий. Владеющий.
Драко стоял в дверях.
Поздно. Но достаточно.
— Ты хочешь поговорить об этом, Маклагген? — голос его был ледяной. — Выйдем?
Кормак открыл рот.
Закрыл.
— Я сказал: выйдем.
И в его голосе было то, от чего кровь сворачивается.
Т/И не обернулась. Не дышала.
Она смотрела в стену.
— Мне всё равно, что они говорят, — сказала она позже, когда он догнал её в коридоре. — Но мне не всё равно, что ты думаешь обо мне. Когда они называют меня...
— Остановись, — перебил он.
— Нет. Мне нужно это сказать.
— Ты не должна...
— Я не могу всё время молчать, как будто ничего не происходит! Я иду по коридору, и люди смеются! Смотрят! Думают, что я просто... случайность в твоей жизни! Поиграл — и бросил!
— Я никогда...
— Тогда скажи это вслух!
Он смотрел на неё.
Губы его дрогнули.
— Я не могу.
— Почему?
Он сделал шаг ближе. Почти касался лбом её лба.
— Потому что в тот день, когда они узнают, что ты — моя, ты станешь мишенью. Настоящей. Не для слов. А для заклинаний.
— А я уже не мишень?
— Сейчас ты просто слух.
— А я не хочу быть «просто слухом». Я хочу быть правдой.
Молчание.
Пауза.
Драко сжал челюсти. Жёстко.
— Тогда будь готова. Потому что с этого момента — пути назад не будет.
И, прежде чем она успела ответить, он поцеловал её.
Не нежно. Не мягко.
Словно ставил метку.
Словно говорил: теперь ты часть этого мира. Моего. И мне уже плевать на последствия.