𝖋𝖔𝖗𝖙𝖞-𝖓𝖎𝖓𝖊
Эллисон подняла голову, постукивая фломастером по блокноту.
Она наша сестра.
— Мы единственные, кто можем её остановить, — сказал Лютер, качнув головой и глянув на Эллисон. — У нас есть ответственность перед отцом.
Диего обернулся.
— Перед отцом? Нет уж, с меня хватит…
— Он пожертвовал всем, чтобы собрать нас вместе, — перебил Лютер.
— В этом я с ним согласен, — тихо сказал Пятый, качая головой. — Мы не можем позволить ей нанести удар первыми.
Алекса усмехнулась и покачала головой.
— Я не обязана вашему отцу ничем. Поэтому, с твоего позволения, Лютер, я – пас. Я здесь исключительно из сострадания.
— С твоим "состраданием" у тебя ледяное сердце, — пробормотал Пятый.
Алекса молча двинула ему подзатыльник.
Лютер закатил глаза. — Ты говоришь так только потому, что Пятый рядом. Если бы его не было, тебе было бы плевать.
Алекса резко нахмурилась. Встав, она подошла к нему вплотную: — Послушай сюда, ублюдок...
Она осеклась, когда Пятый схватил её за запястье и потянул назад. Она метнула на него взгляд, но он лишь покачал головой: — Нет. На кону миллиарды жизней. Мы не можем рисковать ради одного.
Клаус удивлённо приподнял брови, оглядывая остальных. — Эй, знаете… возможно, я мог бы помочь.
— Сейчас не время, — фыркнул Лютер.
— Нет, подожди, — сказал Диего и протянул руку, останавливая Лютера. — Сегодня он спас мне жизнь. И Алексе тоже.
Клаус встал, выглядывая из-за спины Пятого.
— Это правда? — спросил Лютер.
— Да-да, я это сделал, — начал Клаус, а затем слегка пожал плечами. — Я бы с радостью приписал заслугу себе, но...
Он повернулся к Лютеру и слегка вытянул руку: — На самом деле, настоящий герой — это Бен.
Лютер приоткрыл рот и склонил голову в сторону. Диего нахмурился, глядя на Клауса. Пятый глубоко вздохнул, откинувшись на спинку стула. Эллисон покачала головой. Алекса нахмурилась – и лишь спустя секунду поняла, что всё это время Клаус говорил с пустотой, где, казалось бы, никого не было.
— Сегодня… — начал Клаус, оглядывая всех. — Послушайте. Сегодня он ударил меня по лицу, — продолжил он, поднося руку к щеке с театральным видом.
Пятый тяжело вздохнул и вернулся в прежнюю позу: руки скрещены на груди, взгляд снизу вверх – как на сумасшедшего. Алекса поднесла переплетённые пальцы к губам, локти упирались в колени. Она внимательно слушала, но не вмешивалась.
Клаус шагал по комнате, оборачиваясь, чтобы смотреть в глаза каждому из них, когда проходил мимо Диего.
— И ещё раньше, в доме, это он спас жизнь Диего, — он указал на брата. — Это был не я. Это был Бен.
Диего нахмурился, глядя на него так, будто Клаус несёт бред.
— Ты невероятен, Клаус, — покачал головой Лютер.
— Тебе нужны доказательства, да? — Клаус схватил шар для боулинга с полки. — Ладно. Я покажу тебе.
Он повертел мяч в руках, принюхиваясь к нему, словно это было что-то живое. Затем начал слегка покачивать его взад-вперёд.
— Время шоу, детка, — пробормотал он и подбросил мяч в воздух. — Лови!
Пятый резко отшатнулся в сторону, чтобы избежать удара – и чуть не приземлился головой на колени Алексы. Шар с глухим стуком упал на пол и начал отскакивать по комнате. Клаус, не опуская рук, заложил их за голову и с удовлетворением наблюдал за хаосом.
— Есть хоть один способ заставить замолчать этот голос в твоей голове, который орёт: «Смотри на меня!»? — раздражённо бросил Лютер.
Пятый, поняв, насколько близко оказался к Алексе, резко выпрямился и бросил на неё короткий взгляд. Она вздохнула, стараясь не реагировать. Он откашлялся и поудобнее устроился на своём месте, одёргивая шорты.
Клаус развернулся к Лютеру: — Знаешь, ты мне нравился гораздо больше, когда был девственником.
Глаза Лютера расширились. Эллисон оживилась, с трудом сдерживая улыбку. Алекса повернула голову в сторону и прикрыла рот рукой, пряча смешок. Пятый тоже сдержанно усмехнулся, переводя взгляд с Эллисон на Клауса, а затем на Алексу.
Клаус отступил назад, сглотнул и, махнув рукой в сторону Лютера, продолжил: — Это было не по его вине… Он был до смешного под кайфом. И… и девушка подумала, что он… пушистик…
— Заткнись! — резко оборвал его Лютер, лицо которого пылало.
Клаус почесал затылок, опустив взгляд: — Хорошо.
Лютер медленно повернул голову к Эллисон. Она в ответ лишь подняла брови, взяла свой блокнот и, недоверчиво качая головой, направилась к выходу.
— Эллисон, подожди! — крикнул он и бросился за ней.
— Что ж, как прискорбно, — прокомментировала Алекса, оглянувшись и снова устроившись в прежней позе. Пятый покачал головой и наклонился вперёд, уперев локти в бёдра.
— Извините! — послышался вежливый женский голос. — Простите... — повторила женщина чуть тише, и оба – Алекса и Пятый – посмотрели на неё. Пятый стиснул челюсть и медленно обернулся, в то время как Алекса лениво оглядела подходившую фигуру.
Женщина остановилась перед ними, крепко держа за плечо маленького мальчика лет семи. У него в руках был шар для боулинга, а на рубашке – голубая ленточка.
— Сегодня у моего сына, Кенни, день рождения, и, эм… разве вашему сыну и его девушке не было бы приятнее играть с детьми своего возраста? — произнесла она, глядя то на Пятого, то на Алексу.
Алекса и Пятый переглянулись.
Кенни застенчиво посмотрел на Алексу и смущённо улыбнулся. Щёки его моментально порозовели. Алекса слабо улыбнулась в ответ. Пятый тихо усмехнулся и лёгким толчком локтя задел её в плечо. Она повернула к нему голову, приподняв бровь. Он в ответ тоже поднял брови. Молчаливая, напряжённая игра взглядов началась.
Серьёзно, Алекса?
Что? Ты не имеешь права ревновать.
Ревновать? В смысле? С чего бы мне ревновать?!
— Если, конечно, их папы не против, — добавила женщина, указывая на Клауса и Диего, перебивая их безмолвный спор.
Клаус перевёл взгляд с женщины на Диего и приподнял брови. Диего взглянул на неё с выражением крайнего недоумения.
— Я бы предпочёл отгрызть себе ногу.
Улыбка женщины погасла. Она всё ещё надеялась на поддержку и посмотрела на Алексу.
— Я бы предпочла, чтобы меня съел гремлин.
Где-то в стороне раздался свист, за ним – глухой грохот. Пятый тут же повернул голову на звук. — Пойдём, Кенни, — коротко сказала женщина и, взяв мальчика за руку, быстро увела его прочь.
Пятый поднялся и подошёл к автомату с шарами для боулинга, хмуро глядя на них.
— Если бы я когда-нибудь стала встречаться с парнем, ты был бы последним, кого я бы выбрала.
— Тебе вообще повезёт, если ты хоть кого-нибудь заполучишь, особенно меня.
Алекса покачала головой и встала, направляясь к Пятому.
— Не бери от неё ничего, — сказала она, остановившись у него за спиной. Пятый обернулся и приподнял бровь.
Алекса села на спинку стула, скрестив руки на груди. В её руке что-то блеснуло. — Она пыталась сунуть мне те же конфеты, — пояснила Алекса и кивнула на маячок у себя в ладони. — Ты знаешь, кто она. И ты знаешь, кто я. Я её дочь. Я знаю её трюки – или хотя бы большинство из них.
Пятый усмехнулся и покачал головой. Он молча выхватил маячок у неё из рук, бросил его на пол и раздавил подошвой.
— Пятый, послушай. Я всё могу объяснить, правда. Всё это гораздо сложнее, чем ты думаешь.
Он отвернулся, чтобы она не увидела золотую трубку в его руке. Вздохнув, Пятый перевернул капсулу. Сквозь прозрачную оболочку он увидел внутри изображение печенья с предсказанием. Снял крышку и, не задумываясь, бросил её в автомат с шарами для боулинга. Следом – и саму капсулу. Печенье он разломал, извлекая бумажку.
«Время идет своим чередом... или так оно и есть?» Дождевой перепел 12.
Он хмыкнул, прикрывая бумажку ладонью.
— Я не хочу, чтобы ты виделся с ней, — тихо сказала Алекса.
Пятый медленно повернул голову. — Да? А я не хотел, чтобы ты мне врала. И тем не менее – вот мы.
Алекса вздохнула. — Пятый… Мне жаль. Мне правда жаль, что я не сказала тебе, кто она. Я просто знала, как ты отреагируешь. Я не хотела, чтобы ты злился.
— Но я разозлился, — тихо сказал он.
— Да, ты разозлился, — согласилась она, опустив взгляд. — Но я всё равно не хочу, чтобы ты к ней приближался. Ты не знаешь, на что она способна. Я знаю. Я знаю, что она затевает.
— Это не твой выбор, Алекса. — Он посмотрел на неё через плечо. — Тебе вообще повезло, что я тебя ещё не убил.