Смех висельника

                 Если я без маски - мне никто не рад.

                  Люди любят сказки, фальш и маскарад,

                 Что им правда жизни, страхи и мечты?

                  Всем понятней маски грубые черты.

                  Из кинофильма «Принцесса цирка»

Если бы кто-то два года назад сказал мне, что я буду стоять вместе с Яной в курилке, выкуривая очередную сигарету, я бы не поверила. Когда я только пришла в эту школу, мне, вообще, казалось нереальным, что я буду когда-нибудь общаться с Яной. А сейчас я стояла, выдыхая дым, запах которого у меня раньше всегда почему-то ассоциировался с дыханием смерти. Сразу представлялся тёмный туннель в метро и затаившаяся там смерть. И я медленно, но верно иду к ней. Правда, не знаю, сколько это займёт лет и надеюсь, что алкоголь поможет мне её приблизить.

Курилка находится в одном из дворов, рядом с моей школой. Здесь часто ошиваются старшеклассники, и я тоже несколько раз была в этом дворе, ещё до аварии, с Яной и Алисой: мы ждали, когда Яна покурит, и мы все вместе пойдём в метро. Курила же я здесь в первый раз, и быстро пожалела об этом.

Я сделала очередную затяжку, глубоко вдохнула в себя дым и закашлялась: я увидела приближающихся одноклассников. Вообще, я не особо хочу, чтобы кто-то знал, что я начала курить, не хочу всех этих идиотских вопросов типо: «Рита, ты что куришь?!» — нет, блин, просто сигарету решила подержать; не хочу слухов, но, по факту, меня это не сильно колышет. Меня взволновало только то, что среди них был Артём. Он тоже курил, что, в принципе, можно было ожидать. Я не хотела встречаться с ним: я его до сих пор не простила. В школе я старательно пыталась не замечать Артёма.

Я не разговаривала с ним с самого двадцать восьмого декабря. Я тогда впервые пришла в школу после смерти Алисы, просидев дома шестнадцать дней. Единственный раз, когда я вышла из дома были похороны. Были приглашены не только друзья Алисы — могли прийти и учителя, и одноклассники. Все желающие. Все, кроме Артёма. Там я в первый раз увидела эти сочувствующие взгляды. Каждый считал своим долгом подойти ко мне и сказать, что он соболезнует. Я понимаю, что они не знали, что ещё можно сказать в такой ситуации и переживали за меня, но как же меня это бесило! Так и хотелось сказать им, чтоб они засунули своё соболезнование куда подальше! Нафига оно мне?! От их «соболезную» Алиса не оживёт!

Вообще, я бы не приходила в школу и сидела бы дома всю свою оставшуюся жизнь, бесцельно глядя в потолок, но мне нужно было написать работу по биологии, чтобы меня смогли аттестовать. Хотя, если честно, до биологии мне уже не было никакого дела, но родители буквально выпихнули меня из дома.

На первой же перемене Артём подошёл ко мне.

— Рита! — я обернулась. — Я... мне очень жаль, что так получилось. Я не мог подумать, что... что всё так произойдёт, — он положил мне руку на плечо. Наверно, Артём сделал тогда самое милое выражение лица, какое только мог, и по-щенячьи посмотрел на меня своими синими глазами. Только зря он так старался: мне было противно на него смотреть.

— Уйди от меня!

— Мне правда жаль.

— Уйди! От! Меня!

— Прости. Я же не хотел! — он взъерошил свои каштановые вечно растрёпанные волосы.

 — Отвали от меня! — я сбросила с плеча его руку.

— Рита, послушай..., — я не хотела его слушать, я не хотела его видеть, я не хотела с ним говорить.

— Она из-за тебя попала под грузовик! Ты хоть это понимаешь?! Ты убил её!

— Рита..., — он снова положил свою руку мне на плечо. Это стало последней каплей, и я взбесилась. Со всей силы я толкнула его, что он едва не упал.

— Отвали от меня, придурок! Ненавижу тебя! Чтоб ты сдох! — прокричала я срывающимся голосом. На меня пялился весь класс, но мне было плевать. Я прошла мимо очумевшего Артёма в кабинет. Конечно, кто мог такое ожидать от меня, всегда спокойной доброй отличницы Риты. Только даже хорошие девочки могут когда-нибудь стать плохими.

Мне, наверно, нужно объяснить, почему я обвинила Артёма в смерти Алисы. В восьмом классе он был, как и мы, новеньким. Высокий, мускулистый, с этими бездонными синими глазами, ослепительной улыбкой и вечно растрёпанными каштановыми волосами, он будто сошёл с афиши какого-то голливудского фильма, и неудивительно, что Артём сразу же стал кумиром многих девчонок. 

У меня и Алисы тоже была довольно запоминающаяся внешность: угольно-чёрные волнистые волосы и ярко-зелёные глаза с длинными ресницами. На этом, пожалуй, наше сходство и заканчивалось. Надо сказать, что мы были двойняшками (пожалуйста, не путайте с близнецами, Алису всегда это бесило: близнецы почти точная копия друг друга, а двойняшки нет). Моя сестра была гораздо красивее меня. У неё была миндалевидная форма глаз, красивая форма бровей, маленький носик и спортивная фигура, потому что она занималась танцами.

Алиса привлекла внимание многих наших одноклассников, и даже Артём не остался равнодушным. Они начали встречаться. Под этим я подразумеваю гулять вместе в парке, держась за руки, ходить в кино. Многие их встречи были тайными от родителей. Во-первых, потому что, как я уже сказала, они были весьма строгими, и мама не была за тесное общение с мальчиками, поэтому если бы она узнала, что Алиса несколько раз целовалась с Артёмом, не думаю, чтобы она была рада. Во-вторых, он не очень понравился родителям, да и мне, если честно, тоже: Артём всегда казался мне каким-то ненастоящим и поверхностным, но переубедить Алису мне не удалось. Для неё он был ожившим идеалом, и мне не хотелось мешать её счастью. Ему за меня помешала Яна.

Она застукала Артёма, целующимся с Кристиной в парке, сфоткала их и прислала Алисе. Артём всегда хорошо общался с Кристиной, последнюю пару месяцев он много времени проводил с ней, Алиса ревновала, но парень уверял, что они просто друзья, и мы с Яной так же считали. Я была благодарна подруге за то, что она раскрыла моей сестре глаза, но только расхлёбывать всё это нужно было мне. Мне пришлось видеть истерику Алисы, пытаться уговорить её открыть дверь в ванной, в которой она заперлась, потому что моя сестра немного сдвинутая, и если бы у неё совсем поехала крыша, она вполне могла с собой что-то сделать, и мысль о том, что в ванной находится бритва, не вылетала у меня из головы. В конечном итоге мне удалось успокоить Алису, и надо отдать ей должное: она сказала Артёму всё в лицо, а не написала смс. Сначала Артём говорил, что Яна всё выдумала, и даже после того, как Алиса показала ему фотографию, он утверждал, что это фотошоп, но поняв, что она ему не верит, признался, что он встречался с Кристиной всего три месяца (всего три месяца из шестнадцати!). Он, бедненький, никак не мог выбрать какую-то одну из них, и, конечно, это был его последний поцелуй с Кристиной, потому что он в тот же день в том парке порвал с ней.

Мне с трудом удалось удержать Алису с Яной, чтобы они не убили Артёма, о чём я сейчас, кстати, очень жалею. Я его ненавижу гораздо сильнее, чем того водителя грузовика. Последнего суд полностью оправдал, а я в первые дни после аварии мечтала, чтобы он сгнил в тюрьме. Правда, спустя какое-то время я поняла, что он не был виноват: Алиса сама пошла на красный, а водитель всеми силами пытался затормозить. У меня даже получилось простить его, а вот себя, я думаю, никогда не смогу. Я не имела права бросать Алису тогда! И я не могу избавиться от мыслей о том, что бы было, если бы я осталась с ней.

Когда Алиса порвала с Артёмом, он спокойно продолжил встречаться с Кристиной, высокой, стройной блондинкой с голубыми глазами и пухлыми губами, которая была самой красивой девочкой в классе, пока не появилась Алиса. Они недолюбливали друг друга с самого начала. Кристина просто завидовала Алисе, распускала про неё разные сплетни, в которые мало кто верил, и всячески пыталась ей напакостить. Поэтому предательство Артёма было вдвойне тяжёлым: он изменил ей с её врагом.

Моя сестра очень тяжело переживала из-за всего этого. Она ненавидела Артёма, но в то же время продолжала его любить и дико ревновала. Он стал запретной темой. Как только Алиса видела его, слышала его имя или его голос, она замыкалась в себе, и в такие моменты лучше было её не трогать.

Они расстались в середине мая, почти в самом конце учебного года. Потом наступили экзамены, и Алисе пришлось думать о них. Но с началом нового учебного года всё вспыхнуло с новой силой. Артём делал несколько вялых попыток попросить прощение и помириться; но, хотя я думаю, что Алиса продолжала его любить, она не могла простить ему то предательство и не обратить внимания на то, что по его словам она была любовью всей его жизни, но он продолжал встречаться с Кристиной.

 Одна из таких попыток была одиннадцатого декабря, и она была так же отвергнута Алисой, как и все предыдущие. На следующий день. когда закончились уроки, и мы с Алисой выходили из школы, Артём сидел на первом этаже на диване с Кристиной на коленях. Как только парень увидел Алису, он впился в губы Кристины, которая в это время что-то щебетала ему на ухо. Они так жадно целовались, будто хотели проглотить друг друга. Но смотрел Артём только на Алису. Она вся побледнела и несколько секунд стояла в оцепенении, молча смотря на то, как они целуются. Затем она покраснела и опрометью выбежала из школы. Я побежала за ней, и мне с трудом удалось догнать её на перекрёстке. Я пыталась её успокоить, забыв. что в таком состоянии мою сестру нельзя трогать. Алиса орала на меня, чтобы я оставила её в покое, что я дура тупая и ни черта не понимаю, и никогда не пойму, потому что ни разу не влюблялась. Она наговорила мне столько гадостей, желая уколоть как можно сильнее, чтобы я от неё отстала, что я не выдержала и наорала на неё. Мы почти никогда так сильно не ссорились и не поливали друг друга такой грязью. В конечном итоге я просто развернулась и ушла, оставив её в таком состоянии совершенно одну и зная, что этого делать категорически нельзя...

До сих пор ненавижу ходить вдоль дорог. От звука тормозов у меня бегут мурашки по коже, и я слышу её крик.

***

Я чувствовала взгляд Артёма, даже повернувшись к нему спиной. Докурив сигарету, я кивнула Яне, и мы ушли.

Сегодня мы договорились встретиться в квартире Кирилла и «культурно посидеть с пивом». Мне было очень интересно как это, потому что в прошлом году, услышав эту фразу от Яны, я не совсем смогла себе это представить. Не то, чтобы я думала, что она устраивает вакханалии у себя дома. Напротив, прошлая вписка стала шоком для меня, хотя, как говорила сама Яна, это был один из немногих случаев, когда все так сильно напились. Просто слова «культурно» и «пиво» звучат немного противоположно, что делает словосочетание «культурно посидеть с пивом» слегка комичным.

Мы договорились, что Кирилл подъедет за мной и Яной к метро после того, как у нас закончатся уроки.

Наверно, странно звучит, что мои родители, которых я назвала строгими, позволяют мне так много времени гулять с друзьями и оставаться у них на ночёвки. Просто, во-первых, они были рады, что я не сижу дома, а общаюсь с друзьями, ведь «жизнь продолжается» (у меня она лично закончилась вместе со смертью Алисы, и началось моё существование, которое будет продолжаться, пока я не прокурю себе все лёгкие и не пропью все свои мозги). Во-вторых, мама стала очень набожной: чуть ли не каждый день она ходила в церковь и не уставала повторять, что «все мы ходим под Богом», «что Бог дал, то он и взял» и так далее.

Вы не подумайте, что я имею что-то против религии. Кроме Алисы, у меня в семье все всегда были верующими, особенно мама с бабушкой. А я была ни рыба, ни мясо, маргинал1, так сказать. Я всегда верила в науку, в человека, в теорию взрыва, в эволюцию, и научная часть меня всегда боролась с религиозной. В церковь я ходила редко, знала какие-то истории из Библии, но никогда её не читала так же, как и Евангелие.

Вообще, я думаю, что религия — очень хрупкая материя. Существование Бога — относительная истина: это нельзя доказать, так же как и обратное. Я верила в то, что, возможно, есть какие-то высшие силы, но после аварии разуверилась во всём. Если Он был, то почему же не спас Алису? Почему каждый год гибнут люди? Почему Он не вразумит людей и не заставит их остановить войны и разрушения? У меня было слишком много вопросов, на которые я не знала ответа. Я слышала, что в исламе считается, что Бога надо любить сильнее всех, и если человек любит кого-то сильнее его, то он забирает любимого человека. Если это правда так, то это многое объясняет, например, фразу, что забирают лучших.

Я не могла продолжать молиться, не имея веры — это было бы лицемерием. Если Он есть, то, возможно, простит меня, а если Его нет, то переживать мне тем более не стоит. Вообще, я думаю, что главный смысл любой религии заключается в каких-то моральных нормах, ценностях. И я никогда не видела ничего плохого в том, что человек следует им, но является атеистом. Никогда не понимала людей, нападающих на них. Религия не влияет на то хороший человек или плохой. Можно творить ужасные вещи и вымаливать у Бога прощение, а можно быть порядочным человеком и атеистом. Одно другого не исключает.

 Мы с Алисой никогда не ссорились и даже не думали ссориться из-за этого. Я уважала её выбор, а она — мой. Но вернусь к родителям.

Отцу стало немного всё равно на всё, и он запил (это, кстати, его пример подал мне идею медленно убивать себя), что послужило поводом (не причиной) для развода.

Таким образом, сейчас, по факту, мне было предоставлено гораздо больше свободы, чем раньше.

***

Яна уже села на заднее сиденье автомобиля Кирилла, и я открыла дверь, чтобы тоже сесть, когда меня позвал Артём.

— Рита! — он запыхался, наверно, бежал всю дорогу до метро, чтобы догнать нас. Я сделала вид, будто не слышу. — Нам надо поговорить! — Артём больно схватил меня за запястье и развернул.

— Отвянь от неё! — краем глаза я увидела, что Яна собирается вылезти из машины. Я покачала головой, давая ей понять, что справлюсь сама.

— Мне не о чем с тобой говорить, — я пыталась быть спокойной, потому что дверь машины оставалась открытой, и я знала, что Кирилл наверняка греет уши.

— Я хочу ещё раз извиниться! Ты не представляешь, как мне было плохо всё это время от мысли о том..., — он опять начал играть, и я его перебила.

— Думаешь, одних извинений достаточно?

— Я... я раскаиваюсь. Все эти дни у меня не выходили из головы твои слова о том, что Алиса погибла из-за меня. Если бы я только мог всё исправить... Поверь, я бы многое отдал, чтобы её вернуть, — многое, но не всё. А я бы отдала всё, лишь бы ещё раз увидеть её улыбку. — Я не уйду, пока ты меня не простишь, — в его глазах я видела раскаяние, и я бы даже простила его, если бы не картина, всплывающая у меня в памяти. Мы выходим с Алисой из раздевалки, идём по коридору первого этажа к выходу, когда замечаем Артёма с Кристиной. Он ловит на себе взгляд Алисы и впивается Кристине в губы, та обвивает руками его шею и прижимается к нему всем своим телом, одна рука Артёма лежит на талии Кристины, а другую он запускает в её светлые волосы, и при этом не сводит взгляда с Алисы... Я бы давно ему всё простила, если бы не знала, что он тогда сделал это специально. Артём хотел вызвать ревность Алисы и вызвал. Конечно, он не мог знать, что всё так произойдёт, но после себя я больше всего винила его. Я не могла его простить.

— Ты сделал это тогда специально, — отчеканила я, мне всё ещё удавалось сохранять спокойствие. Я попыталась освободить своё запястье от его хватки, но он сжал его только сильнее и схватил меня ещё за вторую руку.

— Это неправда! Я всегда любил только Алису. Просто Кристина казалась более взрослой и целовалась лучше, но я реально собирался с ней порвать. Алиса...

— Хватит! — как же он мне противен и как же он меня бесит! Я снова попыталась освободиться из его цепкой хватки, но Артём впился в мои руки и больно сжал их. — Отпусти, мне больно!

— Я буду держать тебя до тех пор, пока ты меня не простишь, — возможно, у него всё-таки не все дома, иначе как объяснить то, что он до сих пор не может понять, почему Алиса с ним порвала, и до него никак не дойдёт, что мне с ним не о чем говорить.

— Отпусти её, — из-за спины Артёма вырос Кирилл. Он был, как минимум, на полголовы выше последнего и, думаю, несмотря на мускулы Артёма, сильнее его. Артём, видно, тоже это понял и отпустил мои руки. На них остались красные следы от его хватки.

Я уже села в машину и захолонула дверь, когда Артём решился снова подойти, но Кирилл нажал на газ, и Артём вскоре скрылся вдали.

— Кто это был?

— Да так, придурок один, — я постаралась придать своему голосу как можно больше равнодушия.

***

Под «культурно посидеть с пивом» оказалось сидеть с кружками пива, есть бутерброды с колбасой и купленные куриные крылышки и о чём-то говорить. К пиву я, правда, почти не притронулась: меня до сих пор воротило от алкоголя после той вписки у Яны. Идти к смерти — одно, а доводить себя до такого состояния — другое.

Потом кто-то предложил посмотреть какой-то фильм, и все согласились. Кирилл включил компьютер, и мы стали смотреть подборку хороших фильмов по мнению какого-то сайта. Начали мы выбирать с комедий, но оказалось, что все их смотрели; несколько девочек не захотели смотреть боевик и триллер, и большинство мальчиков были против фантастики, поэтому мы остановились на драмах. «Титаник» мы отбросили сразу: его смотрели все. Другие фильмы были либо наигранно трагичные с неправдоподобным, закрученным сюжетом и неестественными диалогами, либо с избитым сюжетом, либо их уже смотрела большая часть компании. В конечном итоге мы остановились на «В метре друг от друга»2.

— Хороший фильм. Я смотрел его несколько месяцев назад, — сказал Кирилл.

— Я тоже, — мы с Алисой смотрели его где-то в августе.

— А ты читала книгу?

— Да.

— У тебя есть любимая цитата?— Да, есть, но я не помню точный перевод, потому что читала на английском. По-моему, это звучит как-то так: «Думаю о самом последнем вдохе. О самом последнем глотке воздуха. Когда тянешь, тянешь и не получаешь ничего. Думаю, как рвутся и горят грудные мышцы. Всё понапрасну, всё бесполезно. Воздуха нет. Ничего нет. Только тьма».

— Ты читала в оригинале? Круто! А моя любимая цитата: «Болезнь столько у меня отобрала, пора хоть что-то отвоевать обратно».

— Ты настолько хорошо знаешь английский? — спросил какой-то мальчик, по-моему, его звали Глебом.

— Ну такое, — неопределённо ответила я. Чёрт, не надо было выпендриваться, не надо было выделяться, не надо было приснимать маску.

— Ну так что? Какой фильм будем смотреть? — спросила Яна. Никто, кроме меня с Кириллом, не смотрел «В метре друг от друга», но ни я, ни он не были против пересмотреть этот фильм.

Всё было хорошо, пока в фильме Эбби не запела: «Я тебя люблю, до чёртиков люблю, до чёртиков люблю и песенку пою. Песенку пою, как чёртик я пою, как чёртик я пою, и всегда когда я сплю, ты со мной». Я почувствовала ком в горле, и поняла, что маска вот-вот слетит. Эта песня у меня всегда ассоциировалась с Алисой: я часто пела её сестре.

Я встала.

— Ты куда? — спросила Яна.

— Смотрите без меня. Я сейчас вернусь.

Я вышла в коридор и закрыла за собой дверь. Несколько глубоких вдохов и выдохов помогли мне натянуть маску обратно. Я посмотрела на своё отражение в зеркале напротив: короткие прямые чёрные волосы, стриженные под каре, накрашенные брови и ресницы, красная помада, слегка короткое и немного облегающее чёрное платье и чёрные туфли на небольшом каблуке. Мне нравилось моё отражение. Именно отражение, а не я сама. Оно напоминало мне Алису, поэтому я и любила проводить время напротив зеркала: создавалась иллюзия того, что Алиса всё ещё со мной. Я коснулась рукой холодного стекла и улыбнулась — Алиса тоже улыбнулась мне.

Вообще, мне всегда нравились мои длинные волнистые волосы до спины, но у Алисы они были до лопаток, поэтому я подстригла волосы под каре, чтобы дольше походить на неё, пока они будут рости. Короткие волосы страшно вились и пушились, и я, как Алиса, стала их выпрямлять. Я подстригла волосы накануне Нового Года, моего первого Нового года без Алисы. Сначала я воспользовалась её косметикой и увидела, что очень похожа на неё, а если подрезать волосы, то можно и не отличить. Фигуры у нас были похожи; нос, глаза, брови и лицо у меня были немного другой формы, и лоб со скулами были чуть больше, чем у неё; но если накраситься, это было не так заметно. Даже стиль одежды я потом переняла у неё.

Я прислонилась лбом к зеркалу. Оно было таким же холодным, как и лоб Алисы сейчас там, в могиле. Я никому не говорила про сестру-отражение, потому что боюсь, что подумают, будто я сошла с ума и пошлют к психологу, если не к психиатру. Вообще, мне самой иногда кажется, что у меня немного поехала крыша: я часто представляю, что бы сказала Алиса в той или иной ситуации, и веду с ней диалоги у себя в голове, а когда мне от этого становится страшно, пишу ей сообщения в Вконтакте. Мне просто очень не хватает Алисы: мы были с ней как инь и янь, такие разные, но такие похожие, взаимодополняющие друг друга, и я никогда не представляла себя без неё. Без неё я не та, жизнь не та — всё не то.

К психологу мне не хочется идти: мне хватило разговора со школьным психологом двадцать восьмого декабря. Она мне что-то говорила про то, как дальше жить, а я молча сидела, кивала ей. В конце разговора (вернее её монолога из заученных фраз) я, старательно натянув улыбку, поблагодарила её, сказала, что всё уже хорошо, и что её слова мне очень помогли.

— Рит, ты куда пропала? Сейчас самое интересное пропустишь! — голос Яны из соседней комнаты прервал мои размышления. Я ещё раз улыбнулась Алисе-отражению и вернулась смотреть фильм.

После фильма Кирилл пошёл провожать меня с Яной до метро. Мы обсуждали фильм, отличия фильма от книги и в конце концов договорились каждые выходные собираться вместе и смотреть кино.

Мы уже почти дошли до метро, когда меня кто-то окликнул.

— Алиса? — я обернулась и увидела двух своих бывших одноклассниц из старой школы. — Ой, Рита. Привет. Ты просто волосы подстригла, мы со спины тебя спутали.

— Привет.

— А где Алиса?

— Она... она дома осталась, — я не всегда люблю встречать людей из прошлого, особенно если они начинают задавать дурацкие вопросы и пытаются снять с меня маску.

— Понятно.

— Была рада с вами встретиться, но мне пора, — с этими словами я схватила Яну за руку и потащила к метро. Кирилл пошёл за нами. И я, наверно, впервые почувствовала желание закурить.

Перед метро мы попрощались с Кириллом. Я, должно быть, выглядела очень злой, иначе, как обьяснить то, что Мистер Мне-Всё-Надо-Знать ничего не спросил у меня.

С Яной я тоже скоро попрощалась. И выйдя из метро, я закурила. Я зашла на свою страницу в Вконтакте и нашла свою фотку с Алисой, сделанную во время нашей поездки в Питер этим летом. Алиса обнимала меня на крыше лофта рядом с надписью «Обнимайся или сдохнешь». К этой записи я прикрепила слова песни, которую пела Эбби, и музыку из этого фильма. Я надела наушники и включила её. На словах: «I will fight, I will fight for you. I always do until my heart is black and blue. And I will stay, I will stay with you»3  — я снова почувствовала ком в горле. Я снова злилась на себя за своё бессилие перед смертью. Никто не смог спасти Алису: ни я, ни родители, ни даже врачи. А на словах: «I'll wait for you, I'll wait for you»4  — маска слетела с меня, и я почувствовала, как слеза скатилась по моей щеке. Певец продолжал петь про то, что он не сдастся, а я понимала, что я уже сдалась. Я устала бороться с собой, устала натягивать на себя эту маску, устала существовать. Я курила, переслушивала эту песню по сто раз и шла дворами, пока не оказалась в незнакомом мне месте. Рядом была пустующая детская площадка, и я позволила своим чувствам вырваться наружу. Я кричала, била руками и ногами по качелям, пока не отбила себе всё на свете. Затем я села на эти качели и курила сигарету за сигаретой.

В моей голове всё ещё звучали последние строчки песни: «I will fight, I will fight for you. I always do until my heart is black and blue»5 , когда меня кто-то окликнул.

— Девушка, вам есть восемнадцать лет? — спросил молодой полицейский, наверно, совсем недавно выпустившийся.

— Мне? — мои мысли всё ещё были заняты Алисой.

— Да.

— Мне шестнадцать, — я только хотела было узнать у него, зачем он это спрашивает, когда поняла, что влипла. Я же несовершеннолетняя — мне нельзя курить. Надо было соврать, что мне есть восемнадцать, с меня тогда могли даже штрафа не взять: на детской площадки всё равно никого не было.

— Пройдёмте со мной в отделение полиции.

— Но..., — у меня не нашлось, что возразить.

В отделении полиции он представился: его звали Юрием Владиславовичем Зимирским — и начал заполнять протокол. Для начала мне пришлось назвать свои ФИО, потом написать объяснительную, затем он сказал, что, так как это первый раз, меня на учёт не поставят, но забрать меня должны либо мои родители, либо другие законные представители, предъявив паспорт или другой документ, подтверждающий их право на это.

Я не собиралась допускать, чтобы моим родителям это становилось известно. Я не боялась, что они будут меня ругать. Я не хотела их расстраивать. Хотя папа, возможно, никак бы не среагировал: сколько бы я его не просила, он продолжал также много пить, думая, что всё контролирует. Мама же с бабушкой расстроились бы, а им и без меня забот хватало.

Я могла попросить забрать меня родителей моей подруги Ани, но втягивать их в это мне тоже не очень хотелось, и они никаким образом не смогли бы подтвердить, что они мои родители. Я знаю ещё, что забрать может учитель, но вмешивать в это свою классную и ставить в известность всю школу, я не собиралась. Я лихорадочно соображала. Единственным моим совершеннолетним знакомым был Кирилл. За брата сойдёт.

— Мои родители уехали. Я одна осталась в Москве со старшим братом. Ему есть восемнадцать. Можно он меня заберёт?

— А ваши родители оформили на него доверенность?

— Нет.

— Позвоните или напишите вашим родителям, пусть оформят доверенность и пришлют её экспресс-почтой, — я судорожно соображала.

— Они заграницей. Во Франции. Они бизнесом занимаются. У них там филиал, и возникли некоторые трудности. Я не могу им позвонить или написать, пока они там, а они вернутся только через пять дней. Пожалуйста, можно меня заберёт брат, — я сделала самое милое лицо и говорила своим самым милым голосом.

— Хорошо, звоните.

К нему пришёл другой полицейский, и Юрий Владиславович (или как его там звали) повернулся ко мне спиной и стал с ним разговаривать. Я воспользовалась этим моментом и написала Яне смс: «Скинь срочно номер Кирилла. Он мне нужен. Я в полиции». Она через минуту скинула номер и спросила: «Что случилось?» — но я не стала отвечать, потому что у меня не было на это времени, а позвонила на номер Кирилла.

— Ну что дозвонились? — спросил полицейский.

— Нет, ещё, — я мысленно умоляла и заклинала Кирилла взять трубку.

— Алло. Кто это? — в трубке раздался его голос.

— Привет, у меня к тебе просьба.

— Рита?

 — Да! — я была вне себя от радости. Если бы он меня не узнал, и мне пришлось представляться, не знаю, как бы я объяснила полицейским тот факт, что у моего брата нет моего номера телефона.

— Что случилось?

— Я в отделении полиции: меня поймали, когда я курила. Ты не мог бы меня забрать? Пожалуйста. И прости, что у тебя так много проблем со мной, что я такая непутёвая сестра, — я специально сделала ударение на последнем слове, но Кирилл не понял.

— Сестра?

— Спасибо, что всегда меня выручаешь! Ты самый лучший брат на свете!

— Какой ещё брат? — Кирилл по-прежнему не понимал, и я сделала последнюю попытку объяснить ему, что происходит.

— Как жаль, что родители уехали из-за проблем в бизнесе во Францию, и меня можешь забрать только ты, — я услышала его смех в трубке. Наконец, до него дошло.

— А, понял. Диктуй адрес, сестрёнка, — он опять рассмеялся. В другой раз я бы ему сострила, но сейчас я от него зависела: он был единственным, кто мог мне помочь, поэтому я продиктовала адрес и сказала, чтобы он не забыл взять с собой паспорт.

Надо отдать ему должное: Кирилл приехал быстро. Он показал свой паспорт полицейскому, и тот около минуты его старательно изучал, сравнивая фотографию на паспорте с Кириллом (кто на них, вообще, получается похожим на себя?) и читая его данные.

— А у вас тут разные фамилии и отчества, — чёрт, как же я не вспомнила об этом!

— Мы просто сводные брат и сестра. Я от второго брака, — зачем-то я ещё ляпнула эту последнюю фразу.

— Ладно, идите. Но только больше не курите в общественных местах. Кирилл, проследите за своей сестрой, — полицейский отдал ему паспорт и копию протокола.

— Конечно, прослежу. Просто моя младшая сестрёнка такая непутёвая, — он с улыбкой посмотрел на то, как я молча злюсь, и улыбнулся ещё шире.

— Всего вам хорошего.

— И вам.

— До свидания, — сказала я, хотя надеялась, что больше его не встречу.

Мы подошли к припаркованному автомобилю Кирилла.

— Ну что: куда тебя везти, сестрёнка? — он опять ухмыльнулся.

— Не называй меня так! — взвилась я. Меня бесило то, что он откровенно надо мной смеётся.

— Знаешь, ты очень милая, когда злишься, — я думала сказать ему ещё что-то резкое, но вспомнила, что он меня сильно выручил, и я должна быть ему благодарна.

— Спасибо, что приехал.

— Да пожалуйста. Я же не брошу свою сестрёнку в беде, — всё же он надо мной издевается.

— Только я как-нибудь сама дойду, братик, — вообще, я понятия не имела, как отсюда дойти до моего дома.

— Я тебя не отпущу одну: ещё опять куда-то ввяжешься. И что я скажу нашим родителям, когда они приедут из Франции? На сколько они, кстати, уехали?

— Ладно, поехали, — я села на переднее пассажирское сиденье.

— Пристегнись, сестрёнка, — ведь пользуется гад тем, что я из-за благодарности не могу ему сказать что-то грубое. — Диктуй адрес, — я продиктовала, и он как-то странно на меня посмотрел.

— Что? Далеко?

— Нет, просто я не расслышал. Повтори ещё раз, пожалуйста, — я повторила, и он построил маршрут.

— Какую музыку включить: грустную или весёлую?

— Весёлую, — из-за грустной меня и так чуть ли на учёт не поставили.

Мы приехали через десять минут.

— Спасибо, что снова выручил. Даже не знаю, как мне тебя отблагодарить, — всё-таки если бы не он, ну и немного Яна, я реально не знаю, что бы я делала.

— Просто не попадай больше в такие истории и дай мне свой номер телефона и аккаунт в ВК, чтобы если что ты могла обратиться за помощью, — так хитро ко мне ещё никто не подкатывал, но я продиктовала свой номер и обменялась с ним аккаунтами: мне ж не жалко, тем более его телефон мне может реально когда-нибудь понадобится.

— Пока, — сказала я.

— До встречи, сестрёнка, — он насмешливо улыбнулся.

1. Маргинал - социальная группа людей, занимающая промежуточное положение между двумя общностями.

2. Фильм Джастина Бальдони по одноимённому роману Рейчел Липикотт, Микки Дотри и Тобиаса Иакониса.

3. Я буду бороться, я буду бороться за тебя. Я всегда так делаю, пока моё сердце не станет чёрно-синим. И я останусь, я останусь с тобой,

4. Я буду ждать тебя, я буду ждать тебя.

5. Слова из песни Энди Граммера "Don't give up on me".