Глава 32
Он сидел на кровати, лениво жевал жвачку и щёлкал пультом, переключая каналы. Я стояла у вешалки и не могла оторвать глаз от его старой поношенной куртки — такой потрёпанной временем, будто в ней уже сто лет бегают, дерутся и дерзят.
— Турбо, — повернулась я к нему. — Дай куртку... ну, всего на один день.
Он тут же приподнялся, словно я попросила у него паспорт и душу.
— В смысле, куртку?.. Ты в ней утонешь, мелкая.
— И что? Она крутая. Мне нравится. Дай поносить, всего один день.
Он встал, подошёл ко мне и сложил руки на груди.
— А если я её потом не найду?
Я фыркнула:
— Не переживай, верну обратно. Ни порву, ни съем.
Он тяжело вздохнул и снял куртку с вешалки.
— На, держи. Только карманы не выворачивай — там мои секреты.
— Чё, фантик от жвачки и чек из ларька?
— Почти. Если найдёшь закладку — не ори, это была закладка для книги.
Я засмеялась, накинула куртку — рукава почти до колен, запахнула её на себе, и она была как одеяло. Зато тепло.
— Нормально? — спросил он, глядя на меня.
— Вообще кайф, — улыбнулась я. — Теперь я официально стильная.
— Не обольщайся, мелкая. Это куртка делает тебя стильной, а не ты куртку.
— Сиди тихо, пока я тебя не забрала вместе с курткой.
Он рассмеялся, а я, довольная, осталась в его куртке, чувствуя запах табака, мороза и чего-то очень знакомого.
— Вот и готово! — сказал Турбо, закрывая дверь своей квартиры за нами.
Я натянула его куртку на плечи — она была огромной, но уютной, словно старое тёплое одеяло. Рукава почти закрывали руки, а запах табака и морозного воздуха будто обволакивал меня, вызывая странное чувство спокойствия.
— Ты как будто в моей шкуре теперь, — усмехнулся Турбо, глядя на меня.
— Зато теперь я самая стильная девчонка в городе, — ответила я, улыбаясь. — Не забудь, что куртку мне на один день одолжил.
Мы уже собирались выходить. Я стояла у входа, застёгивая на себе старую куртку Турбо — ту самую, которую он мне одолжил. Моя, привычная и заношенная куртка, осталась висеть в его коридоре — ну не тащить же с собой лишнее.
Он нагибался, натягивая кеды, а я поправляла капюшон, когда вдруг в коридоре послышались быстрые шаги — и в дверях появилась его мама.
— Уже уходите? — тепло улыбнулась она. — Дианочка, да ты бы осталась на ночь.
Я неловко улыбнулась, собираясь вежливо отказаться:
— Да не, спасибо, я...
Но, конечно, Турбо не дал мне договорить:
— Она останется.
— Вот и отлично, — обрадовалась она. — Тогда я вас жду. Не задерживайтесь.
Она скрылась в глубине квартиры, а я повернулась к нему с прищуром. Мы вышли на лестничную клетку, и как только дверь за нами захлопнулась, я заговорила:
— Я, вообще-то, не собиралась у вас оставаться. У меня свой дом есть, если что.
Он пожал плечами, будто так и надо:
— Нет, останешься.
— Не буду.
— Моя мама ждёт, между прочим.
Я вздохнула, закатила глаза и пробурчала:
— Ладно. Но только ради твоей мамы. И вообще — Вована уговаривать будешь ты.
Он ухмыльнулся:
— Согласен.
Мы вышли на улицу. Холодный вечерний воздух щипал щеки, но в куртке было тепло и комфортно.
— Так, куда теперь? — спросил Турбо, шагая рядом.
— В видеосалон, — сказала я. — Нужно проверить, как там ребята с подготовкой.
— Отлично, — кивнул он. — По дороге расскажу пару историй про свои приключения.
— Ладно, но только не слишком страшных, — усмехнулась я.
Мы смеялись и болтали, шаг за шагом приближаясь к нашему общему делу. В этой огромной, потрёпанной куртке я чувствовала себя... немного его частью. И пусть этот вечер только начинался.
Мы дошли до видеосалона, ветер чуть трепал мне волосы, а куртка Турбо приятно тянула вниз своими тяжёлыми плечами. Она была чуть велика, но внутри было тепло — как будто он сам шёл рядом, только ещё ближе.
— Ну что, босс, — я приподняла бровь, заглядывая на вывеску. — Снова строим киноимперию?
— Только если ты рядом, мелкая, — буркнул Турбо, уже отпирая замок. — А то с Зимой одной этой... я лучше в деревню уеду.
— Ты чего на Зиму гонишь? Он хоть и ржёт вечно, но душа компании.
— Душа — это я, а он... рожа компании, — сказал Турбо и хмыкнул.
Мы вошли внутрь — помещение всё ещё пахло свежей краской и пыльным временем. Где-то в углу валялись катушки с плёнкой, а Зима уже сидел за проектором и пытался на что-то настроиться.
— О, звёзды прибыли! — сказал он, повернувшись к нам. — Ди, красивая куртка. Бомжей грабим?
— Это мода такая, — я фыркнула. — Ты бы тоже мог себе такую найти, если б жил не в подвале, а в мире вкуса.
— Да-да, щас как раз в мусорке поищу такую же.
Турбо подошёл, забрал у Зимы коробку с плёнкой, а я пошла включать чайник — у нас на столе стояли кружки, пряники в полиэтилене и два гранёных стакана с чаем, забытых с прошлой смены. Свет в салоне был мягкий, тёплый, окна запотели, и всё выглядело по-домашнему.
— Вот тут я прям жить бы могла, — прошептала я, присаживаясь на подоконник.
— Ты только скажи, — Турбо бросил на меня взгляд из-под чёлки. — Я тебе тут кровать поставлю. Всё равно ты теперь моя девчонка в моей куртке.
Я закусила губу, улыбаясь.
— До завтра, — ответила я. — Куртка-то на один день.
— А если я попрошу тебя остаться? — уже серьёзнее, чуть тише.
Я посмотрела на него — эти глаза, в которых вроде бы вечная драка, но сейчас там — спокойствие. Может, впервые за всё это время.
— Тогда, может, я подумаю... остаться на два.
Зима за проектором не выдержал:
— Вы чё, роман свой тут снимаете? Я чай кипячу, а у вас сцена! Дайте уже любовь на потом, кино начинать пора.
Мы рассмеялись, и в это мгновение мне показалось — вот она, жизнь. Простая, настоящая. С запахом чая, с курткой на плечах, и Турбо рядом.