Глава 29
Вечер медленно укутывал город, как старое одеяло — с запахом пыли, асфальта и тёплого лета. Мы сидели в комнате видеосалона, где воздух был пропитан свежей краской, перемячиками и радостью — той самой, которая приходит только после честной работы. Вова щёлкал пальцами, пересчитывая выручку, как бухгалтер с характером.
— Плюс один... плюс один и три... шесть, девять, двенадцать... — считал он, кривя губы, — тринадцать... Так! Плюс тринадцать рублей. Сколько будет, народ?
Я даже не задумываясь бросила:
— Семьдесят три.
— Ты как калькулятор "Электроника", только не пищишь, когда ошибаешься, — усмехнулся Вова и начал раздавать всем поровну.
Я сидела между Айгуль и Турбо, ощущая на пальцах тепло от чашки чая и лёгкое прикосновение колена Турбо. Марат поднялся, чтобы проводить Айгуль до дома, а мы с Вовой и Турбо направились в сторону квартиры.
Шли по тёмной улице, освещённой жёлтым светом фонарей. Вова, как всегда, не мог молча идти:
— Вот интересно: завтра если опять столько заработаем — я, пожалуй, себе кассету с "Рокки" возьму. Буду дома крикать "Адриан!" на всю хату.
— Ага, а я тебе потом на дверь "Тихо, идёт итальянский чемпион" повешу, — подколола я.
— Лучше "Не входить — тренировка", — добавил Турбо, — будет сидеть в комнате, бить в подушку и мотивационные речи себе читать.
— Вообще-то я на полном серьёзе, — возмутился Вова. — Я решил — если через месяц у нас стабильно будет выручка, я себе футболку куплю с Чаком Норрисом. А ты, Ди, хочешь?
— Хочу. Только не футболку, а чтоб вы хотя бы раз нормально молчали минуту подряд.
— Всё, я обиделся, — фыркнул Вова. — На следующей выручке тебе только 72 рубля.
Мы подошли к подъезду. Вечер уже совсем лёг на город. Я повернулась к Турбо, и он сразу же притянул меня к себе — привычно, тепло. Я обняла его за шею, он — за талию. Его пальцы чуть-чуть сжали мой свитер, будто не хотел отпускать.
— До завтра? — тихо спросила я.
— Увидимся.
— Да хватит обниматься уже! — буркнул Вова, тяжело закатывая глаза. — Ди, пошли. А то сейчас и целоваться начнут — мне потом это из памяти стирать.
Мы с Турбо, смеясь, отстранились.
— Пока, — сказала я, не сводя с него глаз.
— Пока, мелкая.
Он ушёл, не оборачиваясь, а мы с Вовой зашли в подъезд. Дома я почти сразу переоделась в пижаму, плюхнулась на кровать и... всё. Даже не успела подумать ни о Турбо, ни о дне — как сон накрыл меня, тёплый, настоящий.
Утро было ленивым и тихим. В комнате пахло пижамой, подушками и чем-то вкусным с кухни. Я зевнула, потянулась, провела рукой по лицу и встала — сегодня выходной, можно не спешить. Пошла умываться, вода была холодной, но бодрящей, как будто отгоняла остатки сна. В кухне что-то шкворчало.
Зашла — там у плиты стояла тётя в фартуке, завязанном наискось, как всегда. Волосы у неё были собраны в небрежный пучок, в руке — лопатка. Она жарила блины. На кухне пахло маслом, тестом и каким-то странным, уютным счастьем.
— Доброе утро, тётя. Что готовите? — спросила я, подходя ближе.
— Доброе утро, милая. Блины вот, садись. Ешь, пока горячие.
Я села, взяла один, свернула и откусила. Он был сладкий, с коричневыми подрумяненными краями, чуть липкий от варенья. Съела два, выпила чай. После этого пошла переоделась — в любимую куртку, джинсы и кеды — и вышла из дома. День обещал быть тёплым, небо ясным. Я пошла в сторону базы универсама.
Уже издалека слышались голоса — знакомые, привычные. Захожу внутрь, и словно попадаю в другой мир: кто-то курит у окна, кто-то спорит, кто-то смеётся. Все свои. Зима, Вова — все были тут. И Турбо. Он сидел в дальнем углу.
Я чуть замедлила шаг. Рядом с ним была девушка. Она держала в руке мазь и аккуратно касалась его лица. Я уже чувствовала, как кровь приливает к щекам.
Он выглядел побитым, с синяком под глазом. Они оба были такие... как будто после войны. Все обернулись на меня, кроме него. Он не видел, не заметил. А я уже не могла отвести взгляда.
Зима подошёл ко мне первым:
— О, Ди, привет!
Он хотел улыбнуться, подойти ближе — но я сделала шаг в сторону. В сторону Турбо. В сторону неё.
Он обернулся. Она — тоже. И в эту секунду я её узнала.
Это была та самая, которая тогда, в туалете... которая била меня. Била за него.
Мазь в её руках, его лицо, их близость — всё это будто ударило снова, сильнее, чем тогда.
Турбо встал.
— Ди...
Но мне уже хватило. Слёзы сами подступили к глазам, как горячий прилив. Я резко развернулась и пошла прочь — не бежать, нет, но так быстро, будто каждый шаг уносил от боли. Кто-то смотрел, кто-то молчал, кто-то, может, хотел остановить.
А я просто шла домой.