Глава 25
Вечером домой вернулись Вова с тётей.
Тётя сразу пошла на кухню — уже всё было готово.
Мы все сели за стол: я, Марат, Вова, тётя. Только дяди не было.
Тётя, как всегда, суетилась с подносом:
— Мясо по-французски тут у меня... как знала, — сказала, улыбаясь, и положила на тарелку Вове.
— Ну что уж там... можно было и по-советски, — буркнул Вова и глянул на Марата. Тот только чуть ухмыльнулся.
— Этот всё сожрёт с голодухи, — пробубнил Вова, кивнув в сторону Марата.
Тётя повернулась к нему:
— Володь, тебя в армии так учили? "Сожрать", "с голодухи". Не в деревне, между прочим.
Вова усмехнулся, пожал плечами.
А Марат уже начал ковыряться вилкой в тарелке.
— Гран мерси, — буркнул он.
— Силь ву пле, — подхватила тётя и пошла мыть посуду.
И тут зашёл дядя. Молча сел за стол.
— Кирюш, тебе положить поесть? — спросила тётя.
— Нет, спасибо, — отмахнулся он.
Тётя вышла, оставив нас.
Вова повернулся к Марату:
— Чего не ешь?
Дядя тем временем достал из серванта рюмки, налил водки себе и Вове.
Вова сразу махнул:
— Не пью. Спортсмен.
— Ничего, со мной можно, — сказал дядя и налил себе.
Повернулся к Марату:
— А ты себе "Буратино" налей. Хотя... не знаю, взрослый уже. Вор.
Он посмотрел прямо на него.
— Выпиваешь?
Марат молча налил себе. Взял рюмку.
Дядя:
— Что с шапкой? Рассказывай.
Марат выпил. Сразу, залпом.
Поставил рюмку, выдохнул.
— Украл, — сказал спокойно.
Дядя не моргнул:
— Зачем?
Марат посмотрел в стол.
— У мамы Андрея напёрсточники шапку выиграли. И сто рублей. А у них дома даже поесть нечего. Она за шапку убивалась. Прям вообще нищие, я даже свои вещи хотел в комиссионку сдать — не взяли, из-за возраста.
Он замолчал. Мы все молчали.
И потом Марат продолжил:
— Выхожу из комиссионки, а там Флюра Габдуловна идёт. Вся такая красивая. Молодая. Ну вот я и... дёрнул шапку.
ШЛЁП.
Вова врезал Марату по затылку.
— Эй! Не бей! — я чуть не вскочила.
— Идиот, — прошипел Вова.
— Ну, я так и знал, — дядя кивнул. — Нет, я тебе верю. Хотел помочь. Но так нельзя. Зло порождает зло. Помогать, грабя других — это не выход. Ты не Робин Гуд. Тут все нищие. И Флюра Габдуловна ту шапку на последние купила. Я бы так никогда не поступил. Страшно, когда сын — вор.
— Да ладно, пап, ну! Не вор он, да? — Вова повернулся к Марату.
Марат кивнул.
— Ну. Кровь сыграла. Тут училка злая, там — друг. Не волнуйся, я его на поруки возьму. Такое больше не повторится. Да? — Вова снова спросил у Марата.
Марат кивнул. Тихо. Почти незаметно.
— Пока не могу простить. Но... тут твой дом. Тут мать. Брат. Сестра. Ты тут живёшь, — сказал дядя, тяжело выдохнув.
Марат поднял глаза.
— А я к тётке в Челны собирался...
— Молчи, — прошептала я.
Он посмотрел на меня. И заткнулся.
Дядя продолжил:
— Я не враг тебе. Пойми. Мы с матерью не вечные. Я тебя об одном прошу — аттестат. В эту школу ты больше не пойдёшь. Документы понесёшь в другую. Французскую, тут недалеко.
— Сам сможешь? — спросил он у Марата.
— Постараюсь, — тихо ответил Марат.
Дядя вышел с кухни.
Марат усмехнулся, и я тоже чуть-чуть.
— Робин Гуд, блин, — хмыкнул он и снова взялся за рюмку.
Я легко хлопнула его по руке:
— Хватит пить.