Глава 24
Я вернулась домой, быстро проскочила в комнату, пока дядя не начал опять спрашивать, где шлялась.
Закрыла дверь, скинула куртку, переоделась в свою пижаму — ту самую с мишками, уже чуть растянутую, но любимую.
Села за рабочий стол, открыла блокнот, начала рисовать. Вроде как что-то серьёзное, но руки сами по себе выводили сердечки, пацанские кроссовки, лицо Турбо... потом зачеркнула.
Снизу доносились голоса — дядя с тётей смотрели какой-то фильм.
Спокойно было. Слишком даже.
Вова был наверное опять на базе и даже уснул там не знаю.
И тут — дрррннн — телефон. Стационарный.
Дядя пошёл к трубке, снял.
— Алло?
— Алло?
Молчание.
Потом он буркнул:
— Чёрт знает что такое, — и повесил трубку, ушёл обратно в гостиную.
Я сразу поняла, что это может быть.
Только один человек может так звонить — Марат.
Кто ещё?
И правда, через минуту — дрррннн. Снова.
Я встала, подошла к телефону, и в этот момент снова пришёл дядя.
— Я возьму, дядь, — сказала я спокойно.
Он просто кивнул и ушёл обратно, даже не спросив ничего.
Сняла трубку.
— Да?
— Привет, это я, — голос Марата. Такой родной, усталый.
Я обернулась в сторону гостиной, шёпотом:
— Привет.
— Ты откуда звонишь?
— От Андрея. Я тут пока что.
Помолчали. Мне так хотелось сказать ему, чтоб вернулся. Тут, дома, хоть и не айс, но он нужен. Мне.
— Возвращайся сейчас, пожалуйста...
— Нет, Диана, слушай. Можешь вещи мне собрать?
— Да, могу... Лучше ты зайди утром, когда все уйдут, хорошо?
— Хорошо.
И тут зашёл дядя.
Я резко спрятала трубку на место, обернулась.
— Кто это был?
— Подруга.
Он просто кивнул и ушёл обратно.
Тётя, видимо, даже не повернулась. Там на телевизоре какая-то драма шла — она, походу, в ней утонула.
А я стояла в коридоре в пижаме, босиком.
Держалась за телефон и чувствовала — что-то в этой семье уходит навсегда.
Тихо.
Но навсегда.
Проснулась от громкого хлопка — входная дверь.
Сердце сразу сжалось, я подскочила к окну.
Вижу — дядя с тётей садятся в машину, уезжают. Слава богу.
Я сразу встала, накинула халат, волосы кое-как собрала и пошла в комнату Марата.
Начала собирать его вещи.
Футболки, джинсы, его серый худи, который он почти не снимал.
Под подушкой нашла сложенную купюру и старую фотку. Мы на катке. Он меня тогда держал, чтоб не упала. Я с этой фотки на него и запала.
Пошла на кухню, положила сумку рядом. В голове — сто мыслей.
Куда он теперь? Где будет? А если к Андрею надолго?..
Тук-тук.
Я подбежала к двери, открыла.
И там — он. Марат.
Стоит, как будто и не уходил никуда.
Я сразу его обняла. Сильно. Не отпускала.
Он тоже крепко обнял меня. Без слов.
— Привет, — сказал он, как будто мы вчера не разговаривали.
— Привет, — прошептала я в ответ.
Я принесла ему собранные вещи, он взял.
И тут... щёлк — дверь открылась снова.
Я обернулась.
Стоят дядя с тётей. Видимо, что-то забыли.
Наступила тишина. Момент, когда даже воздух застыл.
— Ты сегодня домой приходи, — сказал дядя, глядя строго, почти без эмоций.
— Я вечером вернусь. Разговаривать будем.
Он сказал это не мне — Марату.
Посмотрел на него, как будто последний раз.
Дверь снова закрылась.
И они ушли.
Я повернулась к Марату.
Он стоял, будто вкопанный, с этой своей сумкой в руке.
Я молча взяла у него сумку.
— Заходи теперь домой, — сказала я тихо, почти шёпотом.
И не оглядываясь, пошла внутрь. Знала — он за мной пойдёт.
После я налила ему чай. Он молча пил, держа кружку двумя руками. Вид у него был такой, будто он неделю не спал.
Тишина на кухне такая, что слышно, как чайник остывает.
И вдруг — стук в дверь.
Я встала, пошла открывать.
Открываю — и там Андрей. Стоит, руки в карманы, как всегда.
— Ого, привет, — удивилась я.
— Привет, Ди. А Марат дома?
— Да-да, заходи.
Он снял кроссы и пошёл за мной на кухню.
Марат сидел всё так же, с кружкой в руках. Увидел Андрея — кивнул.
— Здорово, брат, — сказал Андрей, сел рядом.
Я налила ему тоже чай. Он сказал "спасибо" и сразу сделал глоток.
— Слушай, Андрей, — начал Марат, — я больше не буду у вас ночевать. Батя уже увидел меня.
— Хорошо, понял. Вы, я смотрю, сегодня в школу не пришли?
— Ага. — Я хмыкнула. — А что, там что-то было?
— Флюра Габдуловна опять просила с тобой, Ди, по-английскому позаниматься, — сказал он, усмехнувшись и глядя на Марата.
— Да блин, надоела уже эта училка, — скривился Марат.
— Ладно, — вздохнул, — пошлите, займёмся.
Мы все втроём пошли в комнату Марата.
Он сразу рухнул на кровать. Я села к его столу, Андрей — рядом со мной, на стуле.
Марат достал тетрадь. Вся в каракулях и подписях "Смерть английскому".
— Вот, — говорит, — мои труды.
Я уже не сдержалась — начала ржать.
Андрей взял тетрадь, открыл.
— "To be or not to be — пошёл ты на..."
— Э, не читай вслух! — закричал Марат, вырывая у него тетрадку. — Это творческий подход.
Я достала учебник, открыла на нужной странице.
— Повторяем неправильные глаголы, — объявила я как училка.
— Go — went — gone, — начал Марат. —
— Drink — drank — дрыщ, — вставил Андрей, и мы снова все угорали.
— Ой, боже, не могу, — держалась я за живот. — С вами невозможно заниматься.
— Ну а чё, весело же, — пожал плечами Марат. — Флюре Габдуловне понравится.
— Особенно "дрыщ", — добавил Андрей. — Напишешь на доске, и она сразу: "Ах, Марат, как креативно!"
Мы ещё минут двадцать ржали, "занимались", перебрасывались приколами.
А потом я глянула на часы.
— Всё, мальчики, теперь вы — свободны.
— Ага, — сказал Марат. — На свободу с чистой совестью. Только английский умер.
— Не переживай, — усмехнулась я, — я его воскресить смогу.