Дрянной мальчишка

Чертова дыра, напоминающая Сторибрук, только более мрачный, заброшенный и... до омерзения мертвый.

Киллиан оборачивается по сторонам, глядя на все вокруг себя с интересом пятилетнего мальчишки.

"Куда я, чёрт возьми, попал?" задается вопросом он, когда видит точную копию Сторибрука, но при этом совсем не того, который был до его смерти. "Я что и правда умер?"

Он щупает себя рукой и больно щипает за шею, проверяя действительность и одновременно надеясь, чтоб это все было просто кошмаром, но он не просыпается.

— Черт...

Киллиан вышагивает по малознакомой улице, неуверенный в том, что направляется в нужную точку, но появление на горизонте закусочной «У бабушки» успокаивает его. Он проходит внутрь и вместо привычной Руби видит какую-то то ли девушку, то ли женщину со светлыми волосами, с прической, больше напоминавшей ураган, и с выразительным макияжем.

Джонс направляется к барной стойке, за которой как раз-таки стоит эта чудная особа, напомиющая ему кого-то...

— А что у вас тут ведьмы за «выпить» отвечают? — с привычной обоятельной ухмылкой произносит он.

Женщина вытирает стакан полотенцем и странно смотрит в сторону мужчины, хотя, что-то ему подсказывает (например, зрачки), что та его и вовсе не видит.

— Ах, какой прекрасный голосок... — растягивает она каждое слово, — ты... — она принюхивается, — пират, но не обычный.

— Верно, я Капитан Веселого Роджера. Киллиан Джонс, если вам это о чем-то говорит.

— Ах, точно. Слышала о таком, покуда была жива. А ты здесь какими судьбами?

— Ну... Если нальешь рому, скажу, — улыбнулся пират.

— А ты не пальцем деланный, вижу, — она наливает ему кружку рома и толкает поближе. — Ну так, какими судьбами?

Кажется, Киллиан начал догадываться, кто перед ним. Слепая ведьма.

— Я ищу одного пар... Человека... — он не знал, как теперь выглядит Пэн. Вернулся ли к нему прежний облик, или остался старый, но знал, что должен его найти. — Он тут из новеньких. Случаем, не учуивала ли ты кого-то новоприбывшего?

Она задумалась.

— Нет, хотя... В старой лавке, ну, знаешь, со всякими безделушками, завелась какая-то мышь.

— Мышь? — недоуменно спросил Киллиан.

— Да, мышь.

Ведьма повела неоднозначно бровью, и до Джонса до шло. Там, кто-то обустроился. И тут у него переклинило, словно наконец его вывели из состояния сна.

— Черт, точно, спасибо, примилейшая, — он благодарно кланется и быстрым шагом выходит из кафе, — и как я только не додумался сам, — бурчит Киллиан себе под нос.

Лавка находилась неподалеку от кафешки, поэтому пират добрался до нее достаточно быстро. На двери весела табличка «Закрыто», хотя, потянув ручку, Джонс убедился в обратном. Сердце отбивало башенный ритм, а в ушах гудело, он не знал, что испытывает, но нервное ожидание встречи отдавало в пальцы мелкой дрожью. Киллиан прошел внутрь, закрывая за собой дверь, табличку решил не трогать. В помещении никого не было, лишь мрачная пустота и единство хлама, который Румпельштильцхен годами накапливал в мире живых. Джонс провёл пальцами, чтобы точно убедится в том, что это не мираж или странный сон.

— Все получилось, Капитан, — Киллиан дрогнул всем телом, когда услышал до боли знакомый голос. — Мы смогли.

Мужчина поднял глаза, перед ним на том самом месте, где обычно стоял Голд, был Питер Пэн. Его вид заставил Крюка вздернуть удивленно брови, ведь вид мальчишки изменился колоссально.

— Ты сменил имидж?

— Подумал, что раз я соизволил умереть, чтобы на какое-то время застрять тут, то можно и приодеться соответствующе.

И все бы ничего, если бы Киллиана не поразило то, как идеально Питер смотрелся в его новом одеянии. Черный костюм в сочетании с того же цвета рубашкой и бордовым галстуком придавали Пэну солидности и... Делали его взрослее и мужественнее?

"Будь он и характером не дурный, то многие девушки сходили бы по нему с ума", Киллиан не понимал, почему так рассуждает, возможно, впечатление, полученное от непривычного внешнего вида парня, оставило свой отпечаток.

— А если не выйдет? Что если она не последует за мной? — рассуждал Крюк.

— Поверь, периферическое зрение меня пока не особо подводило, я видел, как она сидела около тебя и как волновалась за ненаглядного пирата. Она просто обязана тебя спасти.

— Бред.

— Не сомневайся в моих суждениях, Киллиан, — Питер обошел стойку и приблизился к Джонсу, — помнишь, что я тебе говорил тогда?

«— Что ты хочешь, Пэн? — тревожность  не покидала Киллиана.

Он сидел на земле, глядя на нависающего над ним мальчишку снизу-вверх, и не понимал, чего тот требовал. Питер окинул его заинтересованным взглядом, наконец безумие немного спало с его выражения лица.

— Я хочу связать наши жизни, — сказал он так легко, словно попросил передать кусок хлеба.

— Ты шутишь? — Джонс надеялся, что это так, в противном случае он не понимал, зачем ему умирать вслед за парнем.

— Нет. Раз этот процесс остановить нельзя, то следует попробовать дать ему пройти, и тогда я смогу использовать чье-то сердце для поддержания жизни.

— Ты с ума сошел?

Питер сел на корточки перед лицом пирата.

— Я знаю, о чем говорю, Киллиан, но мне не к кому больше обратиться. Ты — моя единственная надежда... — прошептал Пэн.

— Ну, а как же Феликс?

— А что Феликс? Если мы с ним вместе умрем, в этом не будет никакого смысла. Понимаешь, чтобы вернуться надо, чтобы один Тёмный маг проложил путь к «Загробному миру», а вот подтолкнуть его на это должна девушка, которая последует зову любящего сердца и пойдет спасать своего возлюбленного; за ней, так уж и быть увяжется ее семейка, которая ни за что не позволит милой дочурке оставаться одной; там за ней приударит и бывший бойфренд, а чтобы любовь Темного не пребывала одна-одинешенька в небезопасном мире, он подцепит ее с собой и тадам! Выбирай на вкус и цвет новое сердце! — оживленно протянул Питер, разводя руки в разные стороны.

— Ты хоть понимаешь, как безумно это звучит? — насторожился Киллиан. Он понимал — возможно, то, что предлогает мальчишка — единственное, что они могут сделать в такой ситуации.

— Не важно, Киллиан, если это выход из ситуации, то почему бы и нет. Помоги мне, Капитан, или я умру.»

— Помню, но я все еще не уверен, что план сработает, — Киллиан тяжело выдохнул и провёл рукой по волосам.

— Ты поступаешь верно, не сомневайся в этом.

Но именно это Крюка и заставляло нервничать. Как бы он не хотел избавиться и вычеркнуть имя мальчишки из головы, он зачем-то позволил связать их судьбы, и теперь его мучала совесть. Все эти обещания Свон стать примерным мужчиной, который будет достоин строить с ней отношения; попытки отречься от прошлого, в котором он бы с радостью сбежал из Неверленда, лишь бы не находиться под контролем его Хозяина. Он устал ничего не стоить, ведь в конечном итоге именно Питер послужил в некотором роде «пристанищем» его души. Несмотря на истинную натуру пирата, он принимал его таким, какой есть, и не пытался переделать. Он не бежал от каких-то ошибок прошлого, пока жил бок о бок с Питером, и уж точно не влюблялся в него... Ведь не относил себя к тем, кому такое идет в норму. Он всю свою осознанную жизнь знал, что любит исключительно женщин, поэтому никаких таких промахов быть не должно было.

— А теперь просто немного подождем, — произнес Питер спокойным голосом и положил ладонь на плечо Джонса, чуть сжимая его. И когда он только успел настолько приблизиться?

Киллиан посмотрел на руку и в зеленые глаза напротив. Не хотелось ничего говорить, но и молчания Пэну было достаточно.

— Можешь быть свободным, иди прогуляйся, осмотри округу мрачного города.

— Ты здесь столько же, сколько и я, а говоришь так будто бываешь тут по выходным, — возмутился Крюк. От чего-то его вновь стали раздражать командования парня.

— Просто мне это все не интересно, понимаешь? Моя цель: выбраться отсюда.

— А я для тебя просто ресурс? — повысил голос пират, смахнув с плеча раздражающую руку.

Питер закатил глаза.

— Что за детский сад? Разве я не делаю как можно лучше для нас обоих? — возмутился Пэн.

— Все, что ты делаешь это для тебя одного! Для нас обоих, да? И в чем заключается твое «для нас обоих»?

— Я даю шанс нашей тройке воссоединиться! Разве ты не видишь, что я все ради этого и делаю, черт тебя подери! Я даже Свон и пальцем не трогаю, а ты продолжаешь видеть во мне злодея, хотя посмотри правде в глаза! Хоть кто-нибудь из них попытался действительно остановить Румпеля, пока он вместе с его проклятой мамашей убивали меня, а? О, нет, они стояли и смотрели, ведь осознавали — только убив, смогут избавиться от меня, потому что я стал для них серьезной проблемой! Разве они заслуживают титул «героев» после такого? Еще никому за убийство не пожимали руку в знак благодарности.

— У тебя слишком много грехов в прошлом... — тихим, хриплым голосом произнес Крюк.

— А у Реджины? Румпеля? Или... Тебя? Чем вы все отличаетесь от меня? — он вопросительно поднял бровь, а в его глазах было нечто смутное, словно сейчас Питер боролся сразу с несколькими чувствами.

Киллиану на это ответить было нечем, он понимал, что мальчишка прав, поэтому просто молча смотрел на него, пока не решил — в этих немых переглядках нет толка — и развернулся, чтобы уйти.

— Я верну, Киллиан, я все верну на круги своя, если ты выделишь для меня сердце. Мне не важно, кто займет мое место, мне просто нужно чертово сердце.

— А что насчет меня? Как я выберусь отсюда? — спросил Крюк, обернувшись.

— Эмма придумает, — сухо отрезал Пэн и скрылся за шторкой в кладовой.

***

Из портала выходят герои в полном составе, Голд позади всех замыкает разбитый строй. Каждый из них, кроме Мага, рассматривает это изможденное городишко, кто с тоской, кто с жалостью, а кто-то с холодом.

— Вернуться бы поскорее, — фыркает Реджина, потирая плечо, — здесь как-то прискорбно.

— Мы в «Загробном мире», здесь так и должно быть, — говорит ей Снежка.

— Ну и где он?

— Понятия не имею, может в кафе «У бабушки»? — предлагает Свон.

— Не забывайте, что где-то рядом скрывается и Пэн, уверен, он не оставит нас просто так даже тут, — Нил оглядывается по сторонам, словно желает подтвердить свои слова.

— А что если они вместе, Мисс Свон, как поступите? — со слабой ухмылкой на губах интересуется Румпельштильцхен.

Эмма грозно смотрит на него.

— Он с этим завязал.

— Уверена?

— Я ему верю.

— Вы уже однажды поверили, и что? Как та бабка из сказки с разбитым корытом.

Эмма выдохнула, стараясь не реагировать на высказывания Штильцхена младшего. Она уже давно смирилась с тем, что Голд с призрением относится к Киллиану не только из-за их давней размолвки, связанной с Милой, а из-за прошедшей дружбы Крюка с опасным Неверлендским хитрецом и по совместительству его отцом. Но с другой... Доля правды все же была в словах Румпельштильцхена, ведь Киллиан не в первый раз плыл в одной лодке с Пэном и полностью доверять тому, кому доверяет мальчишка, не стоит. Но Эмма не теряет надежды и верит, что от старой, худшей версии Джонса не останется и кусочка, особенно после того, как Питер Пэн бессовестно использует Киллиана и утащит вслед за собой. На это надеялась Свон. На чертово благоразумие.

— Давайте поищем его, — предлагает Эмма.

***

Киллиан шел к бухте, как он и думал, на пристани все также красовался его корабль. Уже на подходе он заметил то, как скудно и жалко выглядел Веселый Роджер вблизи; если так говорить, то почти все в «Загробном мире» вызывало отрицательные эмоции.

— Думаешь мы выберемся отсюда? — спросил он в пустоту, гладя деревянный бок корабля.

— «Вы» — не уверен, но ты все еще можешь.

Киллиан обернулся на голос. Перед ним стоял Голд со скрещенными на груди руками, он смотрел поверх Джонса, а после и на него самого. Пират не был уж сильно удивлен появлению Мага, но то, что тот слышал его рассуждение, оставалось не по нраву.

— Он должен сгинуть в худшее место, ему не место среди живых, — продолжил Румпельштильцхен, — я знаю, что твоя смерть была не спроста, и ты не такой уж и невинный, Киллиан Джонс.

— И что же ты сделаешь? Доложешь Эмме?

Голд ухмыльнулся.

— Ну зачем же, наоборот, помогу искупить грехи и не расскажу ни о чем Спасительнице. Ты ведь хочешь еще немного пожить, верно? Вряд ли бы ты позволил Пэну связать ваши судьбы, не быв при этом уверенным, что снова оживешь. Значит мой папаша что-то тебе пообещал.

Киллиан задумался.

— И что ты предлагаешь?

— Предай Питера Пэна.

— Я не сделаю этого.

— О, еще как сделаешь, у тебя ведь просто нет другого выхода. По-любому, он хочет новое сердце, ведь его — уголь, который не способен хранить в себе силы для жизнидеятельности здорового тела, а ему это ой как нужно. Дай ему ложное сердце. Что может быть больнее, чем предательство ближнего, учитывая, как сильно он тебе доверяет?

— Нет, — твердо сказал Крюк.

— Можешь не давать ответ сейчас, но учти: чем дольше ты тут находишься, тем труднее будет выбираться. Пока я могу тебе помочь благодаря силе Тёмного, но если ты задержишься на день, другой, то придется иметь дело с Аидом, а это, на минуточку, не самый лучший исход.

Голд сделал в воздухе петлю.

— Если одумаешься, дай знать.

И исчез.

— Да твою ж мать! — выругался Джонс ударяя по стенке корабля кулаком.

Все шло через одно место, и он это понимал. Если Эмма узнает, ему в жизни не выпросить прощения, а если он примкнет к Пэну, то ни к чему хорошему его чертовы идеи не приведут, в любом случае придется чем-то жертвовать.

И, кажется, Киллиан уже решил, чью сторону он выберет.

***

Джонс возвращается в кафе и за барной стойкой видит одиноко сидящего Нила, что было крайне странно, ведь он думал, что там соберется большая часть героев. Нил помахал ему рукой.

— А они пошли тебя искать. Вы, случаем, не пересекались?

— Нет, не довелось, — с весельцой ответил Киллиан. Он улыбался в тридцать два зуба. — Как среди живых?

— На собутыльника меньше, но по-прежнему неплохо.

Они обменялись кроткими смешками.

— Пэн тоже тут?

От этого вопроса Киллиан поерзал на стуле.

— Да, этот мальчишка меня даже после смерти не оставит в покое.

— Да ладно? Уже докопался, и что хочет на этот раз? Твое сердце? Отец мне рассказал, что Пэну сейчас нужно сердце, и мы должны действовать осторожно.

— Ага, — с натянутым весельем произнес он, — ему и правда нужно сердце...

У Киллиана начало зудить отрубленную часть руки, как раз там где металл соприкасался с кожей через ткать. Словно напоминая о том, что у Джонса все также есть магический крюк, способный сотворить то, о чем его попросил Питер.

— Как ты думаешь, чье сердце ему можно было бы предложить?

— Что? К чему вопрос, Крюк? — Нил немного напрягся и внимательно посмотрел на мужчиной, находившегося по правую от него сторону, а после и на его больную руку.

В глазах Киллиана погасло веселье...

***

Колокольчик над дверью оповещает, что кто-то вошел внутрь лавки, принадлежащей в этом мире Пэну. Парень на пятках оборачивается, чтобы посмотреть на прибывшего гостя, замечая алую плоть в его ладони, он довольно улыбается.

— Какое счастье, Киллиан. С этим сердцем в руках ты выглядишь таким, каким я хочу тебя видеть.

— Аморальным уродом? — равнодушно произносит Джонс.

— Им самым. Выходит... Я был прав, так? Герои уже прибыли за тобой? — Питер делает неспешные шаги на встречу, держа как граф руки за спиной.

— Как видишь, — он приподнимает ладонь и крепче сжимает орган, ему несколько противно это делать, зная, какую злую шутку с ним сыграет потом совесть.

Пэн не останавливается напротив Киллиана, а уходит ему за спину, глядит в окну, отгибая пальцами жалюзи, и возвращается к пирату, убежденный, что никто за ними не следит. Питер берет кисть Крюка и осторожно поднимает ее ближе к уровню глаз, с наслаждением рассматривая бьющееся сердце.

— Оно прекрасно. Не скажешь случаем, кто прошлый носитель?

— Не хочу.

Питер хмыкает и задумчиво смотрит на серьёзное лицо пирата.

— Понятно. Тогда давай приступим...

Он только успевает договорить, как под тяжелый выдох, Киллиан со всей дури врезает ему в грудь сердце. Мальчишка подшатывается, и Джонс поддерживает его за локоть. Питер неспеша выпрямляется, ощущая легкость, как вдруг в груди начинает резко щемить. Он смотрит на Киллиана, и от этого становится больнее.

— Что ты сделал? Что ты вложил в меня? — пытается выкрикнуть Пэн, но его голос хрипит.

— Сердце... с водой из реки душ, — отвечает грустно мужчина. — Помнишь, как ты обманул меня, когда сказал, что воды Неверлендского источника вернут к жизни моего брата? Иронично, ведь именно из-за чёртовой воды прямо сейчас умираешь ты сам, — шипит ему в лицо Киллиан, он рвано дышит и хватается обеими руками за Питера, оседая вместе с ним на пол, но не разрывает зрительного контакта специально; ведь хочет, чтобы разочарование в глазах Пэна его задушило. — Считай, это месть.

— Ты... — Питер хочет что-то сказать, но осекается, — за что? — его голос звучит жалко, и мужчина надеется, что урон от фейкового сердца так силен.

Мальчишка сжимает зубы и до боли держит плечо Киллиана. Тело Пэна загорается зеленой дымкой, готовое вот-вот уничтожить его. Джонс опускает глаза, пусть тот в последние секунды ненавидит его, пусть думает, что Крюк сделал это только из-за давней обиды — Питер бы понял и, возможно, принял такой конец, чем если бы узнал, что пират в последние минуты променял их план на иную жизнь. Это предательство он бы не простил.

— Я не предатель... — шепчет Джонс.

Киллиан жмурится, поскольку не хочет видеть, как его старый приятель исчезает. Не хочет больше видеть его огорченный взгляд. И только когда перестает чувствовать тяжесть от чужой руки на одежде, открывает глаза. Он тяжело дышит, упялившись в пол.

— Конечно же предатель, твоя сказка не сработала только из-за того, что в последние мгновения он за твоей спиной увидел меня. Уверен, пазл сложился в его голове. Помнишь? Я говорил, что ты должен предать его.

— И я сделал это! — кричит на Голда Киллиан. Оборачивается и видит ядовитую ухмылку, которая вызывает у него злость.

— Я просто добил концовку до нужного исхода. Не волнуйся, как и обещал, выполню свою часть, даже несмотря на этот небольшой косяк. Все же я доволен.

Румпельштильцхен махнул рукой и другой открыл дверь.

— Пойдем, как я уже говорил, не стоит тут задерживаться.

Киллиан поднялся и на ватных ногах покинул лавку. Он оставался подавлен всю дорогу до места, из которого Голд должен был отправить их обратно, и только когда увидил остальных, то натянуто улыбнулся и с долей отвращения обнял Свон. Что-то было не так. Эта пустота... Пустота заполнившая его сердце, где когда-то жила мнимая ненависть к Питеру Пэну. Они не были врагами, не были друзьями, но всегда оставались на какой-то особенной грани взаимоотношений, довавшей им оба чувства одновременно. Теперь не было ничего. Слепая опустошенность.

А может он наконец полностью освободился от влияния Пэна? Но почему же тогда так хреново?

Он не знал. Это и не имело значения. Больше нет.

КОНЕЦ.