36
— Если ты говоришь искренне и готова забыть Ваню – тогда ок. Я давно тебе говорю, что нужно отпускать прошлое и двигаться в будущее. Может быть, тебя действительно ждут новые люди и чувства. Только давай договорись: не обманывай сама себя – тебя очень волнует то, что они с Дашей общаются.
— Меня цепляет, но это потому, что я дура. Включается ревность и чувство собственности, а Ваня - не моя вещь.
— Конечно, он человек и может делать то, что считает уместным.
— Так же, как и я.
— Т/и, не крути, тебе нужно выяснить, что с вами происходит, и расставить точки над «і».
— Да-да, я понимаю, — вздохнула.
Самый сложный разговор я оставила на «десерт», и это было плохо.
Родители как раз поехали к врачу, маме нужно было сдавать очередные анализы. Я осталась дома одна. Решила, что это идеальный момент для звонка. Тянуть дальше нельзя. Подошла к своей картине, положила пять пазликов в нужные места – почти все готово. Трудно мне было довести все до конца, ведь пазлы такие похожие и маленькие. Вставила наушник, нажала вызов. Пошли гудки.
— Т/и, какой я рад, что ты мне звонишь, — ответил немедленно, словно ждал.
— Привет, — выдохнула я, услышав его голос.
Руки дрожали, я нервно вынимала пазл из картины и снова его вставляла на место.
— Я очень скучал, — он говорил искренне, а у меня словно отнял язык.
Я тоже безумно скучала по нему, мне его не хватало: объятий, поцелуев, наших разговоров. Я тщательно скрывала от себя эти чувства, старалась закрыть в дальней ячейке памяти. А теперь они вырвались на свободу, стали реальными, яркими – сладкими и болезненными. Ну что же за жизнь такая, что постоянно между нами встают какие-то проблемы? Почему? Почему мы не можем просто быть счастливы?
— Как ты? — это все, на что я смогла.
— Я нормально. А ты? Как мама?
— Уже хорошо, самые плохие дни позади.
— А как твой отец?
— Как будто тоже ок. Мы не общаемся. Я много работаю, почти не выхожу из комнаты. Редко выбираюсь куда-нибудь, чтобы переключить внимание.
— А, ясно... мне хотелось спросить о Даше, но не решилась – боялась услышать, что они вместе.
— Т/и, когда мы увидимся? — почти шепотом спросил он.
— Вань, не знаю, — сказала правду, которая разбивала мое сердце всякий раз, когда я думала о нас. — Мама переболела, но врачи говорят, что заразиться можно повторно. Ей нужно беречься. Потому я решила: пока она не родит – не рисковать.
— Я понимаю, — произнес он обреченно.
— А потом после того, как она родит, тоже все не так просто. Вдруг я принесу ту заразу малой? Говорят, что этот треш затянется. Все мы как бы под домашним арестом.
— Никогда не думал, что такое может случиться в реале.
— Я тоже не думала... Моя татуха как никогда актуальна, — попыталась пошутить.
— "Никогда не думай, что хуже не бывает..." — процитировал он. — Может, просто увидимся? — спросил после паузы. — То есть я не буду подходить близко. Просто прогуляемся?
— Вань... Я думаю, что после такой встречи нам будет только хуже.
— Давай хоть попробуем, у меня крыша уезжает. То, что в мире делается, – это треш какой то, неужели мы не можем найти выход? — он начал злиться, но не на меня, а на то, что происходит.
— Прости, — прошептала. — Я не смогу.
Услышала его тяжелый вздох. Надо было договорить: «Я не смогу удержаться, чтобы не поцеловать тебя», – именно это хотелось сказать.
— Хорошо. Принято. А звонить тебе можно?
— Если хочешь, звони. Но... — я запнулась.
— Что «но»?
— Но я хочу, чтобы ты хорошо подумал, нужно ли это тебе. Я не знаю, когда мы сможем увидеться. Я не хочу тебя заставлять ждать неизвестно сколько и терять свое время.
— Т/и, прекрати! — рассердился Ваня. На фига опять эта «санта-барбара» включается? Я же сказал буду ждать сколько нужно. Я бы звонил тебе и писал каждый день, но не хотел, чтобы ты нервничала. Я знаю, что нам делать, скоро мы выпутаемся из этого кризиса. Следует подождать немного, и все наладится, — в его голосе зазвучала твердая уверенность. — Я люблю тебя, Т/и, мы будем вместе.
После этих слов Ваня положил трубку. Я сползла на пол и обняла колени. Разговор должен быть совсем другим, но, может, это и к лучшему... От раздумий меня оторвал звонок. На экране засветилась надпись «Дедушка». Стало стыдно, потому что я ему уже сто лет не звонила.
— Привет! — воскликнула с чрезмерным энтузиазмом, чтобы дедушка не заметил, как я смущена.
— Привет, пропажа, ты совсем забыла нас.
— Дедуль, извини. У меня есть официальное оправдание – я была в депрессии.
— Сейчас весь мир находится в депрессии. Неужели это причина не разговаривать с теми, кого любишь?
— Ты правду говоришь. Не сердись, я постараюсь не быть такой плохой внучкой.
— Да, не наговаривай на себя. Я не для того звоню, чтобы вызвать у тебя чувство вины. Просто хотел узнать, как ты. Ну и сказать, что видел вчера Ваню и пообещал передать тебе привет. А ты знаешь – я всегда сдерживаю слово. Он такой серьезный, деловой, озабоченный.
продолжение следует..
———————————————————
вторая за день? чтоо