Глава 33. Срок любви
Камерон был центром Западной цивилизации. Он был отцом водных портов и матерью торговли, олицетворяя собой сердце экономического и культурного развития региона. Воды его портов никогда не знали покоя: отовсюду сходились суда, привозя с собой экзотические товары и идеи из отдалённых уголков мира.
Верг не мог оторвать взгляда от прекрасных видов. Горы, окаймлявшие город, величественно простирались к небу, словно сторожевые башни древнего замка. Их заснеженные вершины сверкали на солнце, придавая всему пейзажу неповторимую и магическую атмосферу. В долинах у подножий этих гор простирались огромные луга, покрытые разноцветными цветами, что напоминали ослепительные ковры, развёрнутые на просторах природы.
Небо над Камероном было особенно ярким и чистым. Даже днём оно казалось глубоким и загадочным, словно манило заглянуть дальше вглубь бесконечных просторов вселенной. Он часто замечал, как облака, подобные массивным белым кораблям, медленно плыли над головой, отбрасывая тени на землю. Во время заката небо окрашивалось в фантастические оттенки красного и пурпурного, создавая виды, сравнимые с живописными полотнами великих мастеров.
Сколько бы дорог ни было, все как одна вели к каменному замку, что находился на самой высокой вершине горы. Каменные стены были украшены зелёными лианами, а внутри было множество садов и огромный пруд с кристально чистой водой.
Достав из-за пояса дощечку из ценного камня с гравировкой, которая указывала статус и род, Верг протянул её стоящему напротив стражу — рослый альфа прошёлся по нему пренебрежительным взглядом, задерживаясь на плетённой корзине в его руках, и с сальной ухмылкой пропустил его внутрь.
Он уверенно шагал по мраморной дорожке, чувствуя на себе любопытные, а иногда и презрительные взгляды придворных. Корзина в его руках не привлекала к себе особого внимания, что было ему только на руку. Вершины роскошных деревьев наклонились над ним, создавая приятную прохладу, и Верг украдкой осмотрелся, пытаясь понять, куда ему идти.
По коридорам ходило много слуг, но все они ни разу не подняли своих глаз. Они словно боялись, что их заменят, — двигались бесшумно, плавно перетекая из одной комнаты в другую, словно тени, которые боялись вызвать гнев своих господ даже случайным стуком чашки или шорохом одежды.
Остановившись возле огромной двери, омега понял, что пришёл туда, куда хотел. Но стоило ему взяться за ручку, повернув её, как на его ладонь легла чужая с потрескавшейся кожей и грязными ногтями — руки раба.
— Не стоит Вам беспокоить Его Величество в такой час, — раб не смотрел ему в глаза, сгорбившись, он отпустил руку Верга. — Он будет зол, если кто-то войдёт в его покои.
Его взгляд скользнул по измождённой фигуре, ловя каждую деталь. Потрескавшаяся кожа, грязные ногти, синяки на руках и открытой шее с ошейником — свидетельства тяжёлого труда и насилия. Губы у юноши были сухие, а на лице был след от удара. Каждый вдох юноши казался натужным, как будто воздух был ему дан в долг. Глаза, когда-то, вероятно, полные жизни, сейчас были блёклыми и безучастными, как зеркало души, потерявшей надежду. Сердце обливалось кровью при мысли, сколько непомерного страдания и унижения пришлось вынести такому молодому омеге. Верг знал и видел, как относятся на Западе к омегам, будь ты ботагей или простой раб — для альф ты просто игрушка.
— Я здесь по делу, не стоит волноваться, — стараясь звучать как можно мягче, он улыбнулся. Но его слова не успокоили юношу, скорее наоборот. Быстрый загнанный взгляд на дверь, и раб, дрогнув губами, схватил Верга за руку. Мягкий, почти умоляющий голос юноши заставил сердце северянина сжаться от боли.
— Пожалуйста, послушайте, — продолжил раб, голос его дрожал, но в нём звучала отчаянная смелость. — Там внутри опасно, альфа сейчас... Он не будет рад вашему появлению. Никто не будет вам помогать, если он решит, что вы неугодны.
— Ваш Господин не причинит мне вреда, не сделает больно, — «он уже сделал это год назад».
Но омега не поверил чужим словам, но он отступил. Словно понял, что больше ничего не сможет изменить. Его глаза, полные боли, теперь казались пустыми. Верг слегка поклонился и медленно вступил в полумрак комнаты, оставляя юношу позади.
В помещении стояла тяжёлая, удушающая атмосфера. Низкий свет едва проникал сквозь тускло зажжённую лампу, бросая длинные тени на стены. Вдоль одной из них стоял массивный дубовый стол, заваленный бумагами и бутылками с недопитым вином. За столом, удобно развалившись в кресле, сидел альфа. Его глаза были неподвижны и холодны, словно у хищника, готового к прыжку. Стоило ему заметить Верга, как выражение его лица изменилось с равнодушия на раздражение.
— Что ты здесь делаешь? — произнёс альфа, приподнимаясь на одной руке и вглядываясь в пришедшего. Его голос был резок, в нём не было ни капли гостеприимства.
Омега выдержал долгую паузу, а после, приметив развороченную постель, поставил туда корзину, ненадолго задерживаясь взглядом на мягкий спящий свёрток. Разогнувшись, он посмотрел на Азога тяжёлым взглядом.
— Даже не встанешь, чтобы поприветствовать? — сказав это, он не заметил, как альфа в кресле сжал накинутый на коленях красный плед. — Что и требовалось ожидать от мужчин Запада.
Вместо ответной агрессии альфа холодно улыбнулся, показывая свои идеально ровные белые зубы.
— Ты не видишь, что весь клан катится ко всем чертям? Ты должен встать и пойти решать дела Запада, быть лидером, а не разваливаться здесь, как тряпка!
Азог резко поставил бокал на стол, и звук стекла, ударившегося о дерево, раздался по комнате. Альфа взглянул на него, словно кусающая муха не давала покоя.
— Убирайся! — прозвучавший рык никак не повлиял на Верга, лишь вогнал его в ещё большее недоумение. Глаза омеги продолжали сверлить правителя, как будто пытались проникнуть в его душу. И здесь он увидел, как словно от боли дёргаются губы и пальцы на пледе, когтями разрывая ткань. Поняв что-то для себя, северянин подбежал к альфе и сорвал с чужих колен плед — открывая вид на изувеченную ногу. Правая нога до колена была ампутирована.
Омега замер, глядя на рану, обнажившуюся перед ним. Быстро сдувшись, его гнев сменился на искреннее беспокойство. Он осторожно присел перед альфой, не делая резких движений, чтобы не напугать его.
— Как давно у тебя это? — тихо спросил он, почти шёпотом, не отрывая взгляда от раны.
Альфа не ответил сразу, его глаза оставались холодными, но в их глубине мелькнуло нечто уязвимое. Его губы сжались в тонкую линию, и небольшие морщины пролегли на лбу. Наконец, после мучительной паузы, он произнёс:
— Прошло уже несколько месяцев. Битва на границе, когда нам пришлось отступить. Они застали меня врасплох. Я смог вернуться, но ценой этой ноги. И теперь я бесполезен, калека, — последнее слово он произнёс почти шёпотом, словно это признание ранило его больнее, чем любой физический удар.
Неожиданно омега ударил Азога по лицу, прерывая слезливый поток слов. Удар был стремительным и неожиданным. Лёгкий звон от удара обжёг ухо альфы, прежде чем его глаза резко сузились, словно в порыве ярости. Но в следующий миг на его лице мелькнуло нечто другое — смесь шока и смущения.
— Ты осмелился! — рыкнул Азог, но его голос дрожал, и вместо гнева в нём проскальзывало удивление. Омега, не дрогнув, остался в той же позе, держа руку вытянутой перед собой.
— Ты глупец, если думаешь, что потеря ноги делает тебя бесполезным, — сказал омега, его голос дрожал от эмоций. — Эта нога не делает тебя менее способным правителем. Ты прошёл через ад и вернулся, а теперь сидишь здесь, укрываясь в жалости к себе. В то время как твой народ нуждается в тебе!
Тихое кряхтение в корзине привлекло внимание альфы, и он резко повернул голову, прислушиваясь. Омега быстро взглянул туда и увидел малыша, завёрнутого в тёплую ткань. Ребёнок смотрел на них своими большими глазами, словно пытаясь понять, что происходит вокруг.
— Что это? — Азог привстал с кресла, пытаясь высмотреть что-то в корзине.
— Ребёнок, — смущённо ответил Верг.
— Чей он? — с непонятной интонацией спросил правитель, заставив северянина тяжело вздохнуть и подойти к ребёнку. Верг аккуратно поднял ребёнка, и крохотное существо тут же потянулось к нему, ухватившись за его палец крохотными ручками. — Это твой ребёнок? — спросил он, его голос теперь был тише.
— Я поэтому и пришёл к тебе, — прошептал омега, подходя к креслу. — Когда ты уехал, я через некоторое время узнал, что ношу ребёнка.
Азог замер на мгновение, переводя взгляд с лица омеги на ребёнка и обратно. В его глазах мелькнула тень непонимания, которая быстро сменилась осознанием. Он тяжело выдохнул, и его плечи опустились.
— Почему ты не сказал мне раньше? — спросил он, его голос звучал приглушённо.
— Я не был уверен, что тебе оно нужно. Наша последняя встреча была... напряжённой.
Альфа откинулся назад в кресле, его взгляд оставался прикованным к ребёнку. Он глубоко вдохнул, как будто пытаясь собрать мысли в голове. Ребёнок тем временем безмятежно наблюдал за двумя взрослыми, держа палец Верга в своих маленьких ручках. Ещё не до конца осознавая всё происходящее, протянул руку к ребёнку. Его пальцы замерли в воздухе, колеблясь на мгновение, прежде чем аккуратно коснуться мягких щёчек малыша.
Долго буравя альфу взглядом, Верг передал малыша в чужие руки. Азог потеряно прижал к себе маленькое существо, сглотнул. Он осторожно качал ребёнка, его большие руки, казалось, нелепо контрастировали с нежностью движения. Он посмотрел на омегу, и в его глазах появилась необычная ему робость.
— Как его зовут? — тихо спросил он.
Верг улыбнулся, впервые за долгое время чувствуя некоторое облегчение.
— Его имя — Арион. Назван в честь твоего деда, великого воина и мудрого правителя, — альфа кивнул, и слёзы, незаметные для омеги, заблестели в его глазах, прячась в тени залитого слабым светом зала. — Он очень похож на тебя.
— Ты был один с этим всё это время, — наконец сказал правитель, его голос дрожал от вины и сострадания. — Я должен был быть рядом с тобой. Прости меня, Верг.
— Ты не мог заставить себя что-то чувствовать ко мне. Не за что просить прощение — мой выбор оставить ребёнка.
— Я тогда просто испугался. Того, что чувствую. Мысль о том, что омега со шрамами привлекает меня больше, чем красивый жених... Я был в растерянности. Я стыдился находиться рядом с тобой, ведь ты такой.
— Урод.
— Нет, нет! — альфа закачал головой, опуская глаза. — Ты красивый, просто... В моей стране омег даже с одним незначительным шрамом на лице считали второсортными, их ждала незавидная участь. А когда я увидел тебя в тот день, такого властного... Ты смотрел на всех свысока, а остальные ловили каждый твой шаг, уважали тебя. Здесь ты не встретишь омегу, равного альфе. Я был поражён, узнав, что ты решаешь дела наравне с правителем Севера. Ты не боялся перечить мне, не опускал глаза при виде меня, вёл себя так, словно там, где ты живёшь, это данность.
Верг вздохнул, пытаясь собрать свои мысли. Он понимал, что Азог искренне раскаивается, но слова, которыми альфа пытался загладить вину, вызывали у омеги лишь горечь. «Все эти стереотипы, социальные условности, — думал он, — сколько страданий они принесли».
— Знаешь, — наконец ответил Верг, — когда я узнал, что жду ребёнка, я думал избавиться от него. Ведь что я могу ему дать? Но я не смог убить частичку того, кого люблю. И как бы мне ни было больно после нашего расставания, я решил сделать всё, чтобы у Ариона сложилась судьба намного лучше, чем у меня, — омега не заметил, как по щеке покатилась слеза.
— Ты любишь меня даже после тех моих слов? - спросил Азог.
Верг глубоко вздохнул, его голос прозвучал тихо, но решительно:
— Люблю.
Азог сидел молча, рассматривая омегу, который стоял перед ним, такой сильный и одновременно уязвимый.
— Верг, я был слепым идиотом, — начал он, стараясь подобрать нужные слова. — Все эти годы я жил, следуя традициям и правилам, но только встретив тебя, я понял, что настоящий смысл жизни не в этом, а в том, чтобы...
Устав слушать смущённый лепет альфы, Верг осторожно нагнулся вперёд и коснулся в поцелуе чужих губ. Азог ощутил нежное прикосновение губ Верга и замер на мгновение. Смущение и неуверенность, которые терзали его секунду назад, растаяли как дым. Он обнял омегу, начиная медленно отвечать на поцелуй, вкладывая в него всю свою пронзительную любовь и сожаление.
Верг осторожно отступил, прижимаясь лбом к чужому, горячему.
— Я понял, — омега улыбнулся, и в этот момент маленькая ручка схватила его за белые волосы. Азог заметил нежный румянец на чужой щеке, прикоснулся к нему пальцами, ощущая жар.
— Я был так глуп, — прошептал Азог, его голос дрожал, но он продолжил. — Я не хотел причинить тебе боль.
Всматриваясь в угловатое лицо омеги с красивыми нежными чертами, что заострились с годами, Азог потянулся к кожаной повязке на глазу. Верг вздрогнул рядом с ним, но остался на месте, всматриваясь ему в лицо с поджатыми губами. Повязка упала на колени правителя, и он смотрел в лицо омеги, которое теперь казалось ему более открытым и уязвимым без привычной повязки. Глубокий шрам, что перечёркивал пустую глазницу, сейчас выглядел не так... ужасно. Азог сглотнул и, притягивая свою пару к себе, нежно коснулся губами этого места. — Не носи повязку, когда ты со мной.
Верг смущённо прикусил губу, ощущая, как его сердце бьётся сильнее от этих слов. Он глубоко вдохнул, позволив себе насладиться теплом, исходящим от Азога.
— Я постараюсь.
Перед моими глазами было что-то особенное, но я не знал, как это ценить. Слова не могут описать сожаление, которое я чувствовал, когда его не стало. Если мне представится шанс снова встретиться с этим омегой, я хочу вновь сказать ему три простых слова: «Я люблю тебя». Если моя любовь к нему должна иметь срок годности, пусть это будет 10 000 лет.
Комментарий после части
На этой прекрасной, но довольно печальной ноте, я ставлю точку. Я и подумать не могла, что эту работу я буду так долго писать, а главное сколько времени я вынашивала и лелеяла данную задумку.
Спасибо всем тем, кто читал и помогал своими отзывами, вы давали мне сил!