Не святая
Влиться в рутину школьных будней было довольно просто, а школьные предметы не вызывали у меня трудностей, как и всегда. Новых предметов не добавилось, только увеличилось их количество. Теперь каждый день у нас было по четыре пары, поэтому в первый месяц учебы все ходили очень уставшие, с трудом входя в новый ритм жизни.
Изменился и формат, теперь на Темных Искусствах, Чарах и Трансфигурации мы много занимались практикой, в то время как прошлый год был посвящен в большей мере теории.
Некоторые посчитали эту перемену хорошей – будет меньше письменной работы, но потом все же решили, что и писать многочисленные эссе было не так уж и плохо...
Я в это число не входила, пусть мне и не сразу давались некоторые заклинания, но я не чувствовала себя, как высохший на солнце фрукт.
Мне очень нравились занятия по окклюменции, которая началась в этом году, и вот тут-то все действительно взвыли. Мало у кого была истинная предрасположенность к этой магии, поэтому приходилось много работать, а некоторые были на пределе. Я со злорадством наблюдала, как у Камелии и Марийки мало что получалось. Особенно было приятно, когда меня выделял профессор Бабет, говоря, что у меня просто талант в этой области. Но как только он это озвучил, то в тот же вечер ко мне подошла группа моих сокурсников с просьбой помочь им.
Времени свободного у меня было не так уж и много, но я согласилась помочь, с условием, что преподаватели об этом не узнают, ведь мне было запрещено пользоваться легилименцией. Тех крох знаний, которые у меня были, вполне хватило, чтобы смотреть, как студенты второй ступени будут создавать элементарную защиту своего разума, а мне придется только их немного направлять. Я согласилась только на два занятия в самые свободные мои дни – вторник и субботу. Во вторник все прошло великолепно, у многих действительно стало получаться чуть лучше, но вот я сама была выжата, словно лимон. Я с головной болью отправилась в тот вечер спать, делая заметку, что нужно бы в следующий раз взять восстанавливающие зелья, чтобы такого больше не повторилось.
Но вот в субботу, когда мы должны были снова собраться все вместе, я с ужасом увидела, что группа стала гораздо больше: вместо пяти человек стало пятнадцать. Я даже заметила двух студентов третьей ступени.
Сначала я хотела отказаться, но ребята уговорила меня на последнее занятие, а я поддалась на эти уговоры и так перенапряглась, что в конце вечера грохнулась в обморок от магического истощения.
Очнувшись, я увидела, что я все еще в том же заброшенном классе, но надо мной навис Геллерт, которого ребята нашли, когда мне стало плохо. Получили все по полной, парень был очень недоволен тем, что я слишком много на себя взяла. Он долго мне еще выговаривал по этому поводу, сетуя, что инстинкт самосохранения у меня напрочь отсутствует.
Поругавшись из-за этого, я с ним не разговаривала почти неделю, стараясь не попадаться на глаза, кроме тренировок по квиддичу. В этом году мы были единственной командой, состав которой не изменился, поэтому могли спокойно пользоваться полем, отрабатывая и вспоминая все то, чему учились в прошлом году и немного подзабыли за лето. У нас был плюс – мы тренировались полным составом летом, поэтому наш капитан был доволен, в какой форме мы находимся, но это не спасло нас от трудных и изматывающих тренировок. В этом году Виктор отказался от места капитана у «Красных Крыльев», но из команды не ушел. Как сказал Геллерт, это давало нам небольшой шанс того, что мы сможем выиграть в этом году.
В общем, так и прошло почти два месяца. В круговороте событий можно было легко потерять ход времени, но неотвратимо приближался конец октября, а значит, и мой день рождения. Друзей я предупредила, что никак не хочу отмечать этот день и, тем более, чтобы те даже и не думали мне что-то дарить. Воспоминания о том, как в тот день я нашла Тию, снова вгоняли меня в тоску. А стоило появиться на горизонте кому-то из компании Камелии, то я тут же впадала в состояние едва сдерживаемого гнева, но весь коктейль ярости и злости кипел глубоко внутри. Внешне я старалась сохранять спокойствие, и кто бы знал, каких трудов мне это стоило.
Хоть эти личности на меня не обращали внимания, но я старалась не ходить куда-либо одна, просто чтобы не давать им поводов оставаться со мной наедине. Результат такого столкновения мог бы быть печальным, а быть отчисленной мне очень не хотелось, поэтому я придумывала план, как отомстить им всем, но так, чтобы не сильно подставить себя.
Геллерт вскоре подобрел, будучи не в состоянии на меня долго злиться, и поэтому мы часто проводили время вместе, а мне даже стало казаться, что гораздо чаще меня можно заметить в его компании, чем с подругами, с которыми у нас полностью совпадало расписание, и мы жили в одной комнате!
К такому ходу моих школьных будней я быстро привыкла, и мне даже это начинало нравиться, но вот взгляды, которыми меня снова начала одаривать Марийка, говорили о том, что они снова вспомнили обо мне, а меня заставили насторожиться.
Пора бы спуститься в те темницы...
И вот именно поэтому я в пятницу пораньше легла в кровать, не переодеваясь даже, ссылаясь на усталость и головную боль, а в два часа ночи встала и, оставив браслет, который подарил Геллерт на кровати, тихо вышла в коридор, крепко сжимая в руках палочку.
Тихо спускаясь по лестнице, я молилась, чтобы гостиная оказалась пуста.
Мои молитвы оказались услышаны, и мне не встретилась ни одна живая душа.
Выскользнув на улицу, я тут же пожалела, что не прихватила теплую магию, за стенами общежития, которые сулили тепло и сухость, бушевал ветер, который швырял в лицо снег, что острыми уголками колол лицо и руки.
Переместившись к главному замку и оставляя за собой шлейф черного дыма, который был незаметен в темноте, я проскользнула внутрь, быстро направляясь в подземелья, что вели к подземному озеру.
Но как только я шагнула в полутемный коридор, в конце которого уже была лестница, ведущая вниз, я испуганно замерла. Перед глазами у меня появилась занятная картина: наш преподаватель по полетам прижал к стене Софию Илич, что преподавала у нас астрономию. София была младшей сестрой нашего декана и была очень на нее похожа, я даже сначала не могла понять, кто именно передо мной. Но специфическую одежду, которую носила София, было трудно не узнать. Испуганно замерев, так и не закрыв за собой дверь, я рассуждала, как мне поступить.
Мне нужно было пройти прямо мимо целующейся парочки. У меня даже мелькнула мысль, что, может, они меня не заметят, вон, как заняты друг другом, еще немного и они, кажется, начнут срывать друг с друга одежду.
Стоило мне об этом подумать, как я услышала громкий стон, сорвавшийся с губ профессора Илич. Я испуганно дернулась и убрала руку, которой я держала дверь.
А дверь, как по закону всемирной подлости, скрипнула, заставляя сладкую парочку испуганно отстраниться друг от друга, а меня кинуться в темный угол и погасить факел, надеясь, что это меня спрячет.
- Кто здесь? – раздался взволнованный голос профессора Шарби, а я затаила дыхание, а когда я услышала, что он двигается в мою сторону, то у меня началась паника.
Закрыв глаза, наивно полагая, что если я его не увижу, то и он меня тоже, я принялась перебирать в голове возможный варианты, чтобы спастись из этой неловкой ситуации, но в голову ничего не приходило.
Когда я уже услышала, как Шарби подошел очень близко, я была готова провалиться сквозь землю. Но вместо этого по телу пробежал странный холодок, который словно укутал меня спокойствием.
- Похоже, сквозняк, - ответила Шарби, очевидно, обращаясь к своему предмету страсти.
- Пойдем ко мне в кабинет, - предложила ему Илич, а я не верила своим ушам. - К черту это патрулирование.
Когда эти двое быстро ушли, я какое-то время стояла, боясь пошевелиться, а потом открыла глаза и осмотрелась. Но стоило мне опустить взгляд на свои руки, я заметила, что меня скрывает та же магия, с помощью которой я научилась летать.
Пораженно рассматривая свои руки, я видела, что черный дым скрывал их, мешая рассмотреть, что-то за ним, а в темном углу я вообще была почти невидима.
Я зажгла факел, что висел недалеко, который до этого я сама же и погасила и увидела, что всю мою фигуру окутал темный туман, делая меня частью сумрака, что все равно царил в углу, который не могли рассеять горящие рядом фонари.
- Мерлин, вот это да-а, - вырвался у меня восторженный шепот, но потом я решила, что хватит тратить магию и время, и быстро продолжила путь.
Попав в темный тоннель, который вел к тем самым темницам, с которыми у меня были теперь связаны не самые лучшие воспоминания, я слегка поежилась. Но сейчас, когда кроме меня тут никого не было, я старалась внушить себе мысль, что это просто темные подземелья, точно такие же, как в моем замке, но тут нет василиска и инферналов, а значит, они и более безопасны.
- Люмос! – тихо пробормотала я, зажигая на конце палочки небольшой огонек, и принялась продвигаться вглубь, чтобы найти те самые темницы.
Через полчаса плутаний, во время которых я умудрилась несколько раз свернуть не туда, я наконец-то нашла то самое место.
Осторожно открыв решетку, как в самой настоящей камере, которая со скрипом отъехала в сторону и ударилась о каменную стену, посылая множественное эхо. Запах стоял просто отвратительный, но я не помню, чтобы в прошлый раз тут так воняло.
Тяжело вздохнув, я сделала шаг в темницу, зажжённый на конце палочки огонек тут же погас, а я почувствовала сильную слабость. Достав из сумки, которую я с собой прихватила самую обычную свечку и спички, я зажгла свечу, чтобы хоть что-то видеть и принялась осматриваться. Первое, что я увидела – это источник той самой вони. Прямо посередине комнаты, лежало полусгнившее тельце змеи... а голова валялась рядом и уже белела костью с одной стороны.
Моя маленькая Тия... На глаза навернулись слезы, и я тяжело осела на пол, с трудом сглатывая ком, вставший в горле.
Вот за что ей уготованная такая участь? Она ведь просто захотела меня защитить.
Едва видя что-либо из-за застилающих слез, я поднялась на ноги и принялась оглядываться, чтобы найти хоть какой-нибудь маленький предмет, который можно трансфигурировать в кусок ткани. Найдя кусок камня, отколовшийся от стены, я вышла в коридор, где магия действовала и создала кусок плотной ткани, с помощью которого вытащила тельце Тии, чтобы в коридоре предать его огню, пожалуй, это было единственное, что я бы могла сейчас для нее сделать.
Сидя на каменном полу, я сквозь слезы смотрела, как небольшой огонек пожирает то, что осталось от моего маленького друга. Теперь, когда я увидела это место и то, что осталось от змеи, я убедилась, что это все действительно было правдой. Теперь я явственно поняла, что никогда не почувствую больше, как холодное тельце залезет мне на шею, заставляя поежиться. Не увижу ее на своей подушке, когда утром встану, чтобы пойти на занятия. Не увижу, как недовольно смотрит на нее Ирма, когда она окажется рядом с ней, или как Оливия гладит ее, когда она лежит с нами на ковре в комнате, пока мы заняты учебой.
Суровая реальность, которую я не хотела замечать, обрушилась на меня, словно снег на голову.
Я только сейчас поняла смысл слов, сказанный недавно отцом.
«Добрых людей не ценят, добрых людей ломают и уничтожают», - всплыла в сознании фраза и то, каким грустным голосом она была произнесена.
Откуда? Откуда в них такая жестокость и поглощающая злоба?!
Заревев еще сильнее, я обняла колени, уткнувшись в них, и принялась раскачиваться в сторону.
Что за мир то такой? Почему каждый пытается сделать другому больно? Почему ненависть, зависть и лицемерие стали господствовать над многими умами, толкая их на ужасные поступки, и почему страдают лишь невинные? А те, кто это делает, уходит безнаказанно?
«Но не все, - наполнила я сама себе, - не все могут уйти безнаказанно».
Именно это я поняла, сидя сейчас на каменном полу. Я могу наказать тех, кто считает, что могут позволить издеваться надо мной.
Пусть, я не стану от этого лучше, но на роль святой я уже не претендую.
Раз уж они решили сыграть злую шутку, то я тоже пошучу над ними, вот только в этот раз смеяться буду я.
Вытерев слезы, я встала с пола и переступила горстку пепла, оставшегося от моей змеи.
Решив, что я уже сделала все, что хотела, я поднялась на ноги, тут же пошатнувшись. Все же, это место на меня очень плохо влияет. Вытащив еще флакон с зельем и кое-как его выпив, я почувствовала себя немного лучше и направилась к выходу, едва переставляя ноги. Обратный путь до комнат был гораздо сложнее и дольше, пришлось еще раз останавливаться, чтобы влить в себя зелье.
К себе, я первым делом очистила одежду и легла обратно в кровать, понимая, что уже пять часов утра и скоро вставать. Радовало, что завтра выходной, но огорчало, что сегодня уже Самайн, а значит, и мой день рождения. Это, пожалуй, была последняя мысль, которая мелькнула у меня в голове, прежде чем я отключилась.