Летать, когда обломаны крылья
Я вспомнила... Проснувшись, я резко села на кровати. В сознание ворвались воспоминания, вихрем закружившись в голове. А меня забила крупная дрожь, по лицу текли слезы, и я будто проживала те события заново.
Решив, что сейчас оставаться наедине со своими мыслями просто не смогу, и, схватив палочку, я уже хотела прикоснуться ей к браслету, но в последний момент передумала. Делиться своим открытием с Розье было бы очень глупо, тем более, я еще не извинилась перед ним.
Вскочив с кровати, я кинулась в единственное место, которое сейчас сулило покой.
Сорвавшись на бег, я быстро направилась в северное крыло, даже ни разу не сбившись с пути, но несколько раз запнувшись и чуть не упав. Ворвавшись в лабораторию отца, я пыталась перевести дыхание.
— Отец! — позвала я, подходя к пустой раме и ударив по ней ладошкой. А потом, схватит палочку, я резанула магией по ладони, прижимая ее к портрету. Рыдания душили меня, и я больше не могла их сдерживать. Слезы хлынули из глаз, и я прислонилась головой к резной раме портрета.
— Венера? — раздался изумленный голос Салазара, а я резко вскинула голову. — Что случилось?
— Я все вспомнила... — сквозь слезы, произнесла я.
— Присядь, — мягким голосом велел мужчина. — Присядь, успокойся и расскажи мне все.
Я залезла в кресло вместе с ногами, обнимая свои колени и начала свой сбивчивый рассказ.
— Это случилось месяц назад, когда мы готовились к первым экзаменам. Я решила немного отдохнуть и поплавать в подземном озере, а возвращаясь обратно, я услышала шаги позади себя, а потом на меня обрушилось оглушающее заклинание.
Проснулась я уже в подземелье, в темницах, которые не позволяют пользоваться магией. Я была связана, а в одной комнате со мной находилась та самая Камелия и вся ее компания, а еще какие-то ребята со старших курсов, но я их не знаю. Я испугалась и пыталась использовать магию, но чем больше ее там используешь, тем быстрее слабеешь. Они били меня. Марийка говорила гадкие вещи, а потом меня пыталась спасти моя змея. Тия прыгнула на девочку, но ее поймал другой парень, Захари Долохов. И он...- продолжить я не могла, мой голос сорвался, а из горла вырвался громкий всхлип.
— Тише, успокойся, Cor meum, — сочувственно посмотрев на меня, произнес отец мягким голосом. Прошло несколько минут, прежде чем я смогла успокоиться и продолжить рассказ.
— Он схватил ее, а потом одним резким движением отрезал ей голову, бросив ее мне под ноги. В моем сне, извивающаяся змея — это была Тия, когда ее били предсмертные судороги. А эта тварь Нацева стояла и громко смеялась. Они все громко смеялись! А один из старших парней сказал, что ему жаль, что я такая маленькая, иначе бы он неплохо со мной поразвлекся! Сволочи! — гневно воскликнула я, вскакивая на ноги. — Они били меня, пинали меня ногами! Просто потому, что они завидовали. Они не могут спокойно простить, что я особенная и мне уделяют столько внимания. Мне не могли простить, что я защищалась от их нападок, а потом проникла в голову этой Марийки и рассказала всем один ее секрет. А я умоляла, умоляла, слышишь меня, чтобы они прекратили. Но для них это все была просто забава. Но напоследок был десерт. Заклятие Круциатус.
Мужчина крепко сжал руку в кулак, а после резко вскочил со своего кресла, швыряя его в сторону, раздался громкий рев, от которого волосы вставали дыбом, а потом мужчина исчез со своего портрета.
А я отошла к окну, уперев немигающий взгляд вдаль и продолжая свой рассказ, зная, что он слышит меня:
— Последнее, что было в той темницы, так это заклинание Забвения, которое на меня наложил тот самый старший парень, пообещав, что он со мной еще поразвлекается, а потом отдаст обратно Розье, чтобы он понял, какого это быть вторым. А потом меня, как сломанную игрушку кинули в темном коридоре, даже не заботясь о том, найдут меня там или нет. Хвала Мерлину, Геллерт меня нашел. Ох, Геллерт, а ты ведь сразу догадался, что кто-то изменил мою память, но ничего мне не сказал, просто просил быть осторожнее и никуда не ходить одной... Знай я все, я бы не сказала тебе тех слов на балконе. Ведь ты был прав.
— Значит, парень весьма не глуп. Может, стоит его поблагодарить? — раздался голос отца, который слегка подрагивал, выдавая эмоции, кипящие в нем. — Венера? Это нельзя так оставлять, ты меня слышишь?
— Я знаю, — твердо ответила я, вытерев мокрые щеки и пообещав себе, что больше никому не позволю так с собой поступить. Похоже, пора взрослеть. — Я отомщу им всем. Так, чтобы это стало уроком для других, чтобы никто больше не смел даже думать, что можно провернуть что-то подобное и остаться безнаказанным.
— Слова истинного слизеринца. Именно такие качества я ценил в своих студентах.
— Ты поможешь мне? — спросила я, оборачиваясь обратно к портрету отца.
— Конечно, — мягко улыбнувшись, ответил он, а у меня на сердце стало немного легче.
— Тогда я, пожалуй, начну с утреннего туалета, — немного смутившись, ответила я, одергивая свою ночную рубашку, которая едва прикрывала пятую точку.
— Согласен, а то мне не нравится, что моя дочь сверкает своими голыми коленями, — рассмеялся мужчина, а я немного покраснела. Пожалуй, стоило хоть переодеться, прежде чем бежать сюда, сломя голову. — Не ходи в таком виде по замку, а то у Елены может случиться удар, когда она тебя увидит. В библиотеке есть тайный ход. А кстати, где твоя комната?
— В западном крыле, самый верхний этаж, Елена сказала, что там был твой кабинет.
— Мое самое любимое место в замке, — мечтательно улыбнувшись, ответил отец. — Тогда тебе повезло. В библиотеке есть картина, а за ней ход. Он ведет в купель как раз в той комнате.
— Ну, уж нет. В твою библиотеку я не пойду, меня твой архивариус пугает до дрожи в коленях, я как-нибудь так дойду.
— Ну, как знаешь.
Вернувшись в свою комнату, я быстро привела себя в порядок, а после отправилась на поиски какой-нибудь еды, а то с такой диетой и приемом пищи раз в день я совсем потеряю свою форму, над которой работала весь год.
Спустившись вниз, я нашла Елену, которая пила чай в малой столовой.
— Доброе утро, — произнесла я, присаживаясь за стол. Вызвав домовика, я велела принести мне завтрак.
— Я бы его не назвала добрым, — недовольно произнесла она, оторвавшись от чтения газеты. — Я всю ночь не спала, слушая твои крики. Не хочешь объяснить, что это было?
— А у тебя комната недалеко от моей? Не знала, — ответила я, намазывая поджаренный тост джемом.
— На два этажа ниже и левее, — невозмутимо ответила ведьма. — Так что это было?
— Это было действие зелья, которое я готовила под присмотром отца.
— И что же это за зелье? — приподняв одну бровь, задала вопрос Елена.
— Это так важно?
— Нет, но я хочу знать, что тебя мучает.
— Уже ничего. Это были «слезы прозрения», и я хотела вернуть воспоминания, которые украли. И если вы не возражаете, то я бы не хотела больше об этом говорить, — произнесла я, откусив тост.
— А у тебя веселая жизнь, я смотрю, — усмехнулась ведьма, возвращаясь к чтению газеты.
— «Ежедневный пророк»? Серьезно? — пробормотала я, не успев прожевать, за что была награждена недовольным взглядом.
— А что тебя удивляет? Или ты думаешь, что я все десять лет сидела взаперти и совсем не интересовалась новым временем?
— Ну, логично. Просто этот замок и «Ежедневный пророк» для меня несовместимые вещи.
— А замок и канализация? — послав мне хитрый взгляд, спросила ведьма.
— Ну, ладно, молчу, — улыбнувшись, ответила я, уплетая свой завтрак. — И что пишут в «Пророке»?
— Да, особо ничего интересного. Засветились твои Малфои, у них в мэноре снова обыски — министерство пытается там что-то найти.
— Что? — ошарашенно спросила я, похоже, это самый популярный вопрос в последние дни. — Можно?
— Конечно, — пожала плечами ведьма, передавая мне газету.
Быстро пробежав глазами по тексту, я выяснила, что причина осмотров неизвестна, но теперь Министерство Магии осматривает дома всех бывших Пожирателей. Нетрудно догадаться, что послужило причиной такого пристального внимания. Кто-то настучал, что метка стала активной.
— Они, что совсем с ума сошли? — откинув газету в сторону, недовольно произнесла я. — Неужели они думают, что кто-то из них прячет у себя дома Волан-де-Морта?
Елена внимательно меня рассматривала, слегка прищурив глаза.
— О причинах осмотров не сообщается, — заметила ведьма. — При чем тут некий Темный лорд?
— Потому что это очевидно.
— Я бы так не сказала, — все еще внимательно меня рассматривая, проговорила Елена, а я решила, что проще будет рассказать про метку и то, как она на меня отреагировала.
Выслушав рассказ, женщина только покачала головой.
— А ты не ищешь легких путей.
— Это было просто любопытство, — пожала плечами я.
Закончив с завтраком, я направилась в уже полюбившуюся мне комнату в северном крыле.
Остаток дня я провела за чтением книг из личной библиотеки Салазара, но сидеть там вместе с немертвым архивариусом, я не желала. Поэтому я притащила все интересующие меня книги в лабораторию отца. Листая труды по легилименции и периодически задавая вопросы, я поняла, что это очень полезная способность. Больше всего меня заинтересовала возможность навязывать свою волю, заставить человека принять мою идею, как свою. Пожалуй, очень полезное умение.
А еще меня очень сильно заинтересовала книга, в которой описывались способы перемещения. Было много информации по трансгрессии, антиаппарационным чарам и тому, как их обходить. Оказывается, что у трансгрессии существует ограничения по дальности перемещения. К примеру, нельзя перемещаться таким путем с одного материка на другой. В этом плане больше подходят порталы. Но, как по мне, так это не самый удобный способ.
Камины были более приемлемы в этом случае, но и тут нужно быть осторожным и вовремя «сойти» на нужном.
Но среди всех этим способов перемещения, всех возможных осложнений и побочных эффектов, меня заинтересовало одно интересное заклинание, которому было уделено только одна строчка.
— Пап, — позвала я, поднимая голову от книги. — Я тут наткнулась на одно заклинание — volantem sine alis*. Но тут написано только несколько слов. Как оно работает?
— Любопытные чары, — лениво произнес Салазар. — Скажем так, это невербальная магия, которая не требует применение палочки. Я бы даже сказал, что с палочкой у тебя не получится его использовать. Нет словесной формулы. Чары действуют таким образом, что волшебник, при достаточной магической силе, может ее преобразовать таким образом, что она окутывает черным дымом, который делает невесомым тело.
— И что, действительно можно так летать?
— Конечно, — подтвердил отец, а у меня загорелись глаза. — Только это весьма заметно. Есть побочный эффект, за магом тянется шлейф черного дыма, который весьма заметен, даже издалека.
— А на какие расстояния можно перемещаться?
— Это зависит от мага. Кому-то хватит сил только на несколько десятков метров, а кто-то сможет пролететь и сотни километров.
— А этому можно научиться?
— Конечно, но зачем тебе это? Надоело летать на метле?
— Ну, это здорово, — пожав плечами, ответила я. — Вот только тут нет описания, как действуют эти чары.
— Ты и не найдешь этого в книгах, — усмехнулся отец.
— Но как тогда научиться? — недовольно спросила я, переставая что-то понимать. Салазар любил отвечать загадками и полуправдами.
— Я могу помочь, — пожав плечами, ответил мужчина.
— Ты умеешь летать? — восторженно посмотрев на него, поинтересовалась я.
— Умел, — поправил он меня.
— Ну, да. Умел, — немного смутилась я. Было слишком легко забыть, что разговариваешь с портретом, а не живым человеком. — Я согласна, научи меня.
Мужчина рассмеялся и принялся мне объяснять, как это работает, а я пыталась таким образом переместиться с одного конца комнаты в другой. Но все оказалось не так уж и просто. Я не понимала, в чем разница между полетом и трансгрессией. И в большинстве случаев получалось именно трансгрессировать.
Спустя пару часов никаких успехов не происходило, и я обессиленно опустилась на кресло.
— Я безнадежна, — недовольно проворчала я.
— Ты просто не можешь понять, что не надо перемещать себя в конечную точку. Нужно просто представить, что магия, которая есть внутри тебя, поднимает тебя в воздух.
— Но как это сделать, если я не представляю, как это выглядит?
— А как у тебя получается пользоваться огненной магии без палочки? — задал встречный вопрос отец, а я не понимала, причем тут вообще это.
— Просто выпускаю ее, — пожав плечами, ответила я. — Я не могу объяснить.
— Хорошо, тогда представь, что вместо пламени ты выпускаешь вокруг себя черный дым, который тебя окутывает и поднимает в воздух.
Закрыв глаза и откинувшись поудобнее в кресле, я попыталась сделать так, как предложил отец. Сначала ничего не произошло, а потом небольшой холодок пробежал по коже, а я почувствовала, как магия выходит из меня, окутав все вокруг. Я постаралась представить, что становлюсь очень легкой, словно пёрышко и меня поднимает в воздух это самая магия.
А потом я поняла, что что-то произошло и, испуганно распахнув глаза, увидела, что облако черного дыма окутало меня, приподнимая от кресла, на котором я сидела, не больше, чем на пару сантиметров.
— Получилось! — радостно воскликнула я, потеряв концентрацию и плюхнувшись обратно. — Здорово!
Я была воодушевлена маленькой победой и с еще большим усилием приступила к следующим попыткам, но едва получалось открываться на четверть метра от пола, не говоря уже про то, чтобы парить в воздухе. Но успех был уже заметен.
— Думаю, на сегодня тебе хватит, — раздался голос отца, а я поняла, что была увлечена этим занятием не один час.
Факелы и свечи в лаборатории уже погрузили комнату в теплый свет и отбрасывали на стены пляшущие отблески пламени, а за окном уже стемнело.
— Ого, — пораженно воскликнула я, понимая, что совершенно забыла о времени. — Похоже, ты прав. Я и не заметила, как прошло время.
— Знаешь, я удивлен, — раздался довольный голос, а я с любопытством посмотрела на него. — Если честно, то я думал, что ты рухнешь от магического истощения в первые часы, а ты весь день упражнялась, и даже сейчас продолжаешь стоять на ногах.
— Ну, я чувствую, что устала, но до магического истощения себя бы не стала доводить. К сожалению, я знаю, что это такое и чем чревато, — пожав плечами, ответила я, а на душе стало немного теплее от похвалы отца.
— В тебе так много магии. Даже в наше время, такое не часто можно было увидеть, а сейчас я уверен, что волшебники совсем обмельчали.
— Почему ты так решил? — удивленно спросила я.
— Потому, что давно это предвидел. Волшебная кровь разбавляется. С каждым поколением рождаются все более слабые маги, если родители не подходят друг другу. Чтобы магия в крови сохранялась, необходимо тщательно подходить к выбору своей второй половины. Таким образом, чтобы способности одного рода не подавляли умения другого, а наоборот их усиливали. Например, ничего хорошего не выйдет, если волшебник, у которого есть предрасположенность к водной магии выберет себе в жены волшебницу, которая сильна в огненной. Вполне возможно, что ребенок вообще родится без предрасположенности к стихийной магии. И это только один, самый простой пример, нужно всегда учитывать это. А сейчас волшебники продолжают связывать свою жизнь с грязнокровками, а от таких союзов вообще рождаются дети с отвратительно низким магическим потенциалом, им даже с трудом даются обычные чары левитации.
— То есть, ты предлагаешь создавать семьи и делать сильных волшебников путем селекции? — осторожно спросила я, невоодушевленная точкой зрения мужчины.
— Как бы это было не прискорбно, но да. Скажи, сколько осталось семей, чья чистота крови не вызывает сомнения?
— Не знаю, как в других странах, а в Англии в двадцатом веке их было двадцать восемь.
— Вот видишь, а тысячу лет назад таких семей была не одна сотня. И это только в Англии, — разведя руками, ответил отец. — Посмотри, к чему все ведет. Мы скоро вымрем или самыми сильными из нас станут те, кто сможет хотя бы вызвать патронуса. Раньше дети играли с ними, даже еще толком не научившись держать в руках ложку. А сейчас? Скажи, когда учат этому заклинания?
— На старших курсах, полагаю. Патронус отнесли к защитной магии, а ее изучают только с третьего курса, по крайне мере в Дурмстранге. Про остальные школы я не в курсе.
— Ха, — усмехнулся мужчина. — Подумай об этом, на досуге.
— Хорошо, — ответила я, больше для того, чтобы не возникла еще одна философская тема для обсуждения.
Собрав все книги, которые я разбросала по всему столу в аккуратную стопку, я пожелала спокойной ночи отцу и направилась в свою комнату. А потом, передумав, позвала Ринки и попросила отвести меня на кухню, чтобы немного перекусить. Мое появление там вызвало такой большой переполох, что я уже пожалела, что вообще решилась на это. Домовики бегали вокруг меня и в считанные секунды приготовили такой большой стол, что можно было бы накормить целую толпу людей. Перекусив немного, я поблагодарила эльфов, которые выглядели огорченными, что я так мало съела, и отправилась к себе в комнату. Темные коридоры замка совсем не внушали страх, скорее это было очень уютная тьма, в которой не чувствуешь себя в опасности.
Моя новая комната встретила меня зажжённым камином, скорее всего, постарались домовики. Решив, что было бы неплохо почитать немного перед сном, я так и уснула с книгой в руках, а на утро меня разбудил непонятный стук по стеклу. Проснувшись, я увидела знакомого филина, что сидел на балконе и стучался в стеклянные двери, ведущие на балкон.
Взяв письмо и погладив филина, я открыла конверт. Внутри, как я и ожидала, было письмо от Драко, в котором он меня приглашал на свой день рождения в эту пятницу, то есть уже через два дня. У меня совсем вылетело это из головы. Взяв чистый пергамент, я написала коротенький ответ, что буду рада посетить этот праздник.
Утро началось для меня с приподнятого настроения от предвкушения скорой встречи с друзьями.
* volantem sine alis - латынь, дословно переводится, как летать без крыльев.