Последняя из Слизеринов. Книга I

После завтрака все разошлись по своим делам. Нарцисса и Мария руководили домовиками, которым предстояло убрать каждый сантиметр поместья и украсить его. Люциус сбежал в министерство, ссылаясь на какие-то очень важные дела. Ирма помогала матери, а Геллерта забрал Ричард, чтобы что-то купить в Косом переулке.

От моей помощи все отказались, поэтому я отправилась на поиски Драко, единственного человека, которому не нашли в этом огромном доме занятие, или он умело прятался. В комнате его не было, как и в библиотеке, поэтому побродив по поместью, я вышла на балкон на третьем этаже. Оттуда открывался красивый вид на заснеженный сад, где все уже было украшено.

А за садом была большая открытая площадка, где летала в воздухе одинокая фигурка. Теперь понятно, куда сбежал Малфой.

Прихватив свою метлу, которую зачем-то взяла с собой, я вышла на улицу, направляясь к Драко. Взлетев в воздух, я перехватила мяч, который он кидал в кольца, установленные на конце импровизированного стадиона.

— Ты плохо сосредоточен, нужно следить не только за мячом.

Драко только криво усмехнулся, разминая шею.

— Да, я и забыл, что ты у нас тоже играешь в квиддич, — зависая в воздухе, сказал парень. — И за кого?

— Охотник, — ответила я, возвращая ему мяч.

Следующие полчаса мы занимались передачей пасов. Драко неплохо держался в воздухе, но для охотника был слабоват. Из него скорее бы вышел хороший ловец. Сказав ему об этом, я заметила, как его глаза радостно загорелись. Оказывается, Драко хотел в следующий год играть именно за ловца. После того, как я показала ему ещё пару приемов, мы снизились и направились в сторону дома. Драко рассказал, что раньше Люциус сделал это поле для него, когда ему было всего пять лет, после этого Драко часто здесь пропадал.

Вот так, под забавные истории из его детства, мы дошли до поместья веселые, растрёпанные и с красными от мороза щеками.

— Венера! Вот ты где, — раздался голос Ирмы, которая спускалась по лестнице вместе с братом.

— Привет, а мы летали на заднем дворе, — улыбнувшись, ответила я. — А что, меня потеряли?

— Пора собираться уже. Идем, — взяла меня за руку Ирма и потащила в сторону комнаты.

Повернувшись к парням, я сделала испуганные глаза, а они только рассмеялись.

Вернувшись к себе в комнату, я пошла в душ, приводя себя в порядок. Высушив волосы, я собрала локоны от висков, закрепив их на макушке, остальная часть свободно струилась по спине. Надев платье, я крутилась вокруг зеркала, расправляя ткань.

— О, ты уже готова, — произнесла Ирма, врываясь ко мне в комнату. — А почему без украшений?

— Не знаю, думаю, что это будет слишком.

— Не думай, а надевай. Будет куча народу, и каждый будет сверкать, словно новогодняя елка.

Решив, что Ирме виднее, я прислушалась к ее мнению. Надевать тиару матери было приятно, не говоря о том, что она мне очень шла и красиво смотрелась на моих черных волосах. Кулон, доставшийся от родителей тоже был на мне, теперь я с ним никогда не расставалась.

— Отлично выглядишь, — произнесла Ирма, становясь рядом со мной таким образом, что теперь мы вдвоем отражались в зеркале.

— Спасибо. Ты тоже хорошо смотришься.

Подруга была одета в темно-синее платье, расшитое серебристыми нитями, платье было без рукавов и длиной до пола, оставляя небольшой шлейф. Черные волосы, короче моих и не отдающие синевой на солнце, были собраны в высокую прическу, собранную богато украшенным гребнем на макушке.

— Идём, скоро уже прибудут гости, — взяв меня за руку, потянула меня Ирма к выходу.

Внизу уже всех ждали мистер и миссис Малфой, встречая гостей, что понемногу уже прибывали в мэнор. Увидев Геллерта, я поспешила к нему, чтобы не стоять одной посреди толпы. На полпути я заметила рядом с ним высокую брюнетку, которая фальшиво смеялась над чем-то. По выражению лица Геллерта, можно было заметить, что от такой собеседницы он был бы рад избавиться. Ощутив укол раздражения, я поспешила к другу.

— Вот ты где, — произнесла я, подходя ближе к разговаривающим. — Гелл, ты сегодня будешь моим спасителем на этот вечер. Мне кажется, что я за минуту успела уже привлечь внимание всех присутствующих.

Парень усмехнулся, а его глаза хитро сверкнули. Он понял, что я специально использовала сокращённый вариант его имени, давая понять, что хорошо с ним знакома. Девица, впрочем, тоже это заметила, бросив на меня вопросительный взгляд, в котором остро ощущалось недовольство.

— Представишь меня своей знакомой? — сделав акцент на последнем слове, произнесла я.

— Конечно, — ответил Геллерт, подставляя мне локоть, за который я тут же взялась. — Позволь представить тебе Селена Боул. Селена, это моя подруга Венера Слизерин.

Услышав мое имя, девушка уже с любопытством начала меня рассматривать, а я только вопросительно вскинула брови, встречая ее взгляд. Не люблю, когда меня вот так нагло разглядывают. Девушка немного смутилась, от досады поджимая губы.

— Приятно познакомиться, Селена.

Девушка, к слову, напрочь проигнорировала мое дружелюбие. Впрочем, оно было настолько же искренним, как и ее смех несколько мгновений назад.

— Увидимся позже, пойду найду брата, пока он не влип в неприятности снова, — произнесла брюнетка, быстро развернувшись на каблуках, и направилась в противоположную от нас сторону. А я только довольно хмыкнула. Не люблю я таких девиц. Что, интересно, ей нужно было от Геллерта.

— И зачем ты это сделала? — едва сдерживая смех, спросил тот. Похоже, вся эта ситуация его изрядно веселила.

— Спасла тебя, ибо твой взгляд так и молил о помощи, — закатив глаза, ответила я.

— Возможно. Но не каждый же день приходится общаться с потенциальной кандидатурой на роль невесты, — уже откровенно надо мной смеясь, выдал парень.

— Что? — спросила я, глядя уже с недоумением на удаляющуюся спину девушки. — Ты серьезно?

Парень явно наслаждался произведённым эффектом, а мне было немного обидно. Неужели мой друг тоже попал в эту ловушку, где за тебя уже все решили заранее.

— Серьезнее некуда. По крайней мере, Боулы спят и видят, как их старшая дочь породнится с Розье. Но мои родители сразу же отвергли их предложение. Мать против браков по расчету. А отец сказал, что Боулы почти не имеют никакого авторитета в магическом обществе, — пожав плечами, ответил парень. — Но мне повезло больше, чем кузену. Ему уже давно выбрали пару.

Посмотрев в указанную сторону, я заметила Драко и какую-то темноволосую девочку. Ребята разговаривали, а у Драко на лице была неприятная высокомерная улыбка, почти копия той, что была частой гостьей на губах Люциуса. А девочка, в свою очередь, чуть ли не светилась от удовольствия и что-то весело щебетала. Драко ее внимательно слушал или делал вид, что слушал.

— Бред какой. Как можно уже решать за детей? Тем более, мы ещё дети, зачем нам вообще забивать голову подобной ерундой? — спросила я и покачала от досады головой.

— Ты знаешь, почему чистокровные семью так пекутся об этом? — посерьёзнев, спросил Розье.

— Это показывает их статус? Они думают, что таким образом являются лучше других? — неуверенно предположила я.

— Не совсем. Они не думают, что лучше других. Они на самом деле лучше. Чем чище кровь, тем сильнее магия. Поэтому, они думают, что из-за грязнокровок мы можем выродиться, а с каждым поколением магия будет слабеть, пока не исчезнет.

Я задумалась.

— Если рассуждать с точки зрения логики, то их можно понять — они заботятся о том, чтобы волшебники не исчезли. Но яне думаю, что все поголовно маглорождённые волшебники слабые, — поделилась своими рассуждениями. — Думаю, что и среди них есть те, у кого магия не слабее, чем у чистокровных.

Заработав странный взгляд от парня, я немного стушевалась.

— Знаешь, ты бы не разбрасывалась здесь такими громкими словами, многие просто не поймут тебя, — тихо ответил Геллерт, осматриваясь. — Неожиданно слышать такие вещи от дочери самого Салазара Слизерина.

— Вы уже все уши мне прожужжали про Салазара. Неужели на нем свет клином сошёлся? — тихо проворчала я сама себе под нос, но парень все равно услышал.

— Его здесь почитают, а идеи считают самыми верными, — просто ответил парень.

Больше нам поговорить почти не удалось. Слишком много было желающих со мной познакомиться. Весть, что некая Леди Слизерин посетит приём у Малфоев, разошлась, словно лесной пожар в засуху.

Почему ко мне обращаются именно «леди» мне поведала Ирма чуть позже. Оказывается, британская аристократия заимствовала кое-что из системы пэрства у магглов, а именно титул лорд и леди, так раньше называли глав домов волшебников, а из лордов и леди уже формировался некий совет волшебников, который просуществовал до самого создания министерства магии. После этого он был упразднен, а некоторым членам предоставили места в Визенгамоте. Традиция же осталась, как и наречение старших членов чистокровных семей лордами и леди. Так что я, будучи единственной Слизерин, автоматически становилась леди. На мой взгляд, эта система была слишком запутана и давно устарела. Но мне льстило, что меня безоговорочно отнесли к чистокровным волшебникам, а некоторые поговаривали, что пора переделать список и внести в него некие коррективы.

После того, как гостей приветствовали хозяева поместья, они проходили к огромной пушистой ели, украшенной в зелено-серых тонах. Как объяснил Геллерт, это цвета факультета Слизерин в Хогвартсе, и многие семьи, таким образом, показывают свою лояльность.

Под елкой была уже громадная куча подарков, свои я тоже поставила туда.

Драко я подарила золотой снитч и очень прочные легкие перчатки, как раз идеально подходящие для ловца. Геллерту и Ирме я подарила по теплому черному свитеру, на изнанке которых нанесена рунная цепочка согревающих чар — эти двое любят бегать по Дурмстрангу без мантий. Геллерту еще я подарила похожие перчатки, как у Драко, только с защитой сверху. С подарками для взрослых было сложнее, но тут помогла Виолетта, пока я выбирала подарки для друзей, она посетила какие-то магазины и приобрела все необходимое, а что именно я не интересовалась, полностью доверившись ее вкусу.

Бесконечно долго продолжалась череда знакомств, а я ощущала себя так, словно была главным гвоздем программы, что, похоже, было недалеко от истины. Но постепенно я втягивалась, и мне даже начинало это нравиться. Я старалась понравиться всем, улыбнувшись там, скромно опустив голову здесь, строя некий образ святой невинности. Если мало говорить и много слушать, то можно лучше узнать людей.

Так я выяснила, что к Малфоям почти все относятся лояльно, а большинство слепо верят Люциусу. Кто-то пытался взять свое лестью, а кто-то хитростью. Семнадцать семей за вечер спросили меня, не хочу ли я породниться с кем-нибудь из них, ведь будучи совсем одной, мне бы пригодилась поддержка какого-нибудь сильного и древнего рода. Я только вежливо слушала, кивала и говорила, что не буду забивать этими мыслями свою голову, как минимум пока не окончу школу. Но на разочарованные вздохи отшучивалась, что у них еще масса времени, чтобы узнать лучше меня, давая ложную надежду каждому.

— Ах, моя дорогая, — с неподдельным разочарованием ответила Миссис Забини. — Тогда вы просто обязаны быть частой гостьей у нас в Англии. Мы все просто очарованы вами.

Вежливо улыбнувшись и кивнув компании женщин, в которую меня угораздило попасть, я отошла к Ирме, которую заметила неподалеку. Прошел только час, как все прибыли, и прием официально открылся, а я уже успела устать. Но дойти до подруги мне не удалось. Начались танцы и, так не вовремя оказавшийся рядом черноволосый парень пригласил меня на танец. Пришлось согласиться, чтобы не выглядеть невежливой.

Парень, который представился Люцианом Боулом, оказался младшим братом той самой девицы, что разговаривала с Геллертом, прежде чем я им помешала. Парень был приятным собеседником, не пытался меня впечатлить, а, наоборот, немного посочувствовал мне, заметив, как все на меня накинулись. Протанцевав весь танец, во время которого мы непринужденно болтали, парень вежливо поклонился мне и пожелал приятного вечера.

Но желающих потанцевать со мной было много, и далеко не все мне понравились. Потанцевав еще с тремя парнями, я была спасена Геллертом, который так вовремя оказался рядом.

— Вот и зачем ты меня оставил одну вообще? — тихо прошипела я парню, когда мы закружились с ним в танце.

— Хотел посмотреть, как ты себя будешь вести в такой ситуации. И знаешь, я впечатлен, ты просто очаровала всех здесь, — рассмеявшись, ответил Розье, а я едва сдержала желание наступить ему на ногу. — И вообще, я не виноват, что тебя перехватила Забини, она иногда может быть слишком настойчивой.

— Я заметила, — пробубнила я.

Когда танец закончился, Геллерт утянул меня к фуршетному столу, где уже стояли, в какой-то компании подростков, Ирма и Драко. Присоединившись к ним, я познакомилась с сестрами Гринграсс, друзьями Драко Грегори и Винсентом, а так же с Тео Ноттом и Блейзом Забини, последний даже извинился за поведение своей матери, чем немного предрасположил меня к себе, совсем капельку. Оказывается, почти все ребята учатся в Хогвартсе, за исключением Астории Гринграсс, она поступит туда только на следующий год. К слову, та самая Астория и была потенциальной невестой Драко, что сильно сказывалось на ее поведении — девочка была слишком высокомерной и на всех смотрела с пренебрежением. Ее сестра Дафна мне понравилась больше, она вела себя вполне расслабленно и дружелюбно, мгновенно предрасполагая окружающих к себе. Сестры мне чем-то напоминали Оливию и Камелию, такие же разные были.

Закончив с закусками, многие ребята разбрелись, встречая знакомых в толпе. Геллерт и Ирма тоже кого-то увидели, но я ними я не пошла, оглядываясь в поисках выхода из зала — хотелось побыстрее оказаться на балконе, чтобы глотнуть немного свежего воздуха. Выскочив в коридор, я порадовалась, что меня никто не заметил, и тихо направилась на второй этаж, где мне еще днем приглянулся балкон, с которого открывался шикарный вид на сад.

Выйдя на балкон, я с облегчением вдохнула прохладный воздух. Но звук голосов, доносившихся из другого помещения через приоткрытое окно, меня отвлек. Стараясь прислушаться, я узнала один голос, принадлежавший Люциусу, доносился он из библиотеки, но слов было не разобрать. И подойти ближе было тоже трудно. Балкон, через который можно было бы попасть в библиотеку, находился на расстоянии двух метров от меня, и попасть на него было бы проблематично. Тем временем, любопытство все больше меня распирало, особенно, когда мне показалось, что я уловила свое имя.

Стукнув себя по лбу от досады, я вспомнила, что я ведь волшебница, которая, к тому же, умеет трансгрессировать. Заметив колонну на балконе, которая находилась в тени, я закрыла глаза и сосредоточилась, и в ту же секунду оказалась на другом балконе, мне даже повезло — хлопок трансгрессии никто не услышал.

— Серьезно, господа. У нас есть тема куда более важная, чем обсуждение какой-то девчонки, — произнес какой-то мужчина, наливая себе какую-то янтарную жидкость в бокал. — Почему спустя столько лет метка снова стала активной? Неужели Темный лорд вернулся?

— Не говори глупостей, Корбан. Тогда он уже вызвал бы нас всех.

— А может, он слаб? Тогда нам стоит его побыстрее найти. Недавно ведь в Албании были замечены его следы.

— Но Сивый там ведь ничего не нашел.

— Значит, этот плешивый волк уже потерял свой хваленый нюх.

Выглянув из-за своего укрытия, я заметила, что в комнате находилось около двадцати человек и сейчас многие вскочили со своих мест, бурно жестикулируя и споря. Один Люциус наблюдал за всеми с хитрым взглядом, и ехидной улыбкой на губах.

— Я считаю, что нам нужно начать поиски Лорда, чтобы хоть как-то спасти шкуру. Мы все его итак предали.

После этих слов началась еще одна вспышка споров, а я уже стала замерзать.

— Успокойтесь, господа, — довольно растягивая слова, произнес Малфой-старший. — Возвращение Темного лорда нам не грозит.

После этих слов все замолчали и переглянулись, кто с недоверием, а кто с надеждой, что это правда.

— Но метка? — неуверенно возразила какая-то полная женщина.

— Метка отреагировала, но не на Темного лорда, а на какую-то обычную девчонку.

После этого наступила тишина, а я окончательно замерзла.

— И какое вообще она имеет отношение к Лорду? Ты тут рехнулся, что ли в своем мэноре?

— А самое прямое. Они родственники, — сказав это, Люциус снова шокировал всех присутствующих и теперь наслаждался произведенным эффектом.

— Что ты несешь?

— В них обоих течет кровь Салазара Слизерина, и если Лорд был его далеким потомком, то Венера его дочь, — улыбнувшись, произнес Люциус, а я решила прервать их познавательный диалог.

Подойдя к стеклянным дверям, я их широко открыла, заходя внутрь.

— Значит, вот так сразу все карты на стол, мистер Малфой? — улыбнувшись, произнесла я, входя в помещение, зябко поежившись.

— Могу я спросить, что вы там делали и как туда попали, юная леди? — задал мне вопрос тот мужчина, который назвал меня «какой-то девчонкой»

— Можете, мистер...? — вопросительно подняв брови, спросила я.

— Яксли, — недовольно проворчал мужчина, неприязненно меня оглядывая.

— Что ж, мистер Яксли. Я там подслушивала, ведь, как говорится, любопытство не порок. А попала я туда путем трансгрессии, надеюсь, такой способ перемещения вам знаком, мистер Яксли?

Со стороны послышались смешки, а тот самый Корбан Яксли от злости покраснел, залпом выпив свой напиток.

— А вас родители не учили, что подслушивать нехорошо?

Сделав грустное лицо, я печально вздохнула.

— К сожалению, нет, они не учили. Я бы посоветовала воспользоваться маховиком времени, чтобы вернуться на тысячу лет назад и спросить их лично, почему они сделали такое упущение, но думаю, что это все же невозможно, — вежливо улыбнувшись, ответила я, понимая, что хожу по лезвию ножа. Злить взрослого мужчину, да еще и бывшего пожирателя смерти не самая моя блестящая идея, но меня задел его пренебрежительный тон, которым он обо мне говорил.

— Так значит, слухи правдивы? — спросила у меня полная женщина, которая была единственной особой женского пола здесь, не считая меня.

— Слухов много, госпожа, смотря, что вы имеете в виду, — обворожительно улыбнувшись, ушла от ответа я.

— Вы дочь Слизерина? — продолжала допытываться дама.

— Да, я определенно дочь какого-то Слизерина, раз уж ношу его фамилию.

— Самого Салазара? — женщина уже теряла терпение, а я просто пожала плечами.

— А вы другого Слизерина знаете? — уже с трудом сдерживая смех, задала я встречный вопрос.

Люциус в этот момент рассмеялся, хлопая в ладоши.

— По-моему, моя гостья очаровательна, не находите? — отсмеявшись задал вопрос Малфой-старший, который, похоже, все восприняли, как риторический.

— Но как это возможно? — спросил какой-то тучный мускулистый мужчина.

— Без малейшего понятия, но не стоит забывать, что мой отец был величайшим волшебником. Думаю, что у него были необходимые знания и, опережая ваш следующий вопрос, скажу, что мотивы его действий мне неизвестны, — добавила я, догадываясь, что спросят эти люди дальше.

— И теперь метка на вас отреагировала? Может, это знак, юная леди? И нам стоит от вас ждать великих дел? — оживился какой-то мужчина, стоящий позади Люциуса, который, кажется, говорил что-то про какие-то следы в Албании.

— Оставим великие дела героям, а я просто хочу найти свое место в этом мире, используя открывшиеся возможности. Но не думаю, что это место среди кучки бывших Пожирателей, которые поджали хвосты, стоило только замельтешить на горизонте призрачной надежде на возвращение Волан-де-Морта.

Все, как один, вздрогнули от имени Темного лорда, а некоторые достали палочки.

— Серьезно? — скептически приподняв бровь, спросила я. — Толпа взрослых мужчин решила напасть на маленького ребенка, который вам пытается открыть глаза на правду?

Некоторые переглянулись, а другие пристыжено опустили глаза.

— Венера, ты не знаешь, каким он был, — с трудом сглотнув внезапно ставшую вязкой слюну, произнес Люциус, а я вспылила.

— Так расскажите мне! Я устала, что на мои вопросы все только и делают, что отмалчиваются или говорят «да ты не понимаешь, каково тогда было!». Да, я не понимаю, но хочу понять!

Всплеск моих эмоций сопровождался небольшим стихийным выбросом, который я специально устроила, немного выпустив бурлящую внутри магию, от которой сломалось несколько книжных полок и бутылка с янтарной жидкостью, похожей на огневиски. Стоящие рядом люди только вздрогнули и уже с опаской начали на меня смотреть, а те, кто раньше достал палочки теперь их пытался незаметно убрать.

— Зачем ребенку это знать? Неужели ты не читала в книжках описание первой магической войны? — раздался елейный голос Яксли, который быстро пришел в себя.

— Историю пишут победители, и не факт, что там все видимые границы были настолько четкими, - сложив руки на груди, произнесла я, а взрослые переглянулись, видимо не решаясь что-то мне рассказать.

— Что скажете, господа? Никто у нас еще не брал интервью про события давно минувших дней, — немного погодя прервал все размышления голос Люциуса.

— Мерлинова борода, Люциус ты серьезно? — снова завелся Яксли, но увидев, как Малфой пожал плечами, махнул на нас рукой и уселся в кресло у противоположной стены. — Пусть сначала даст непреложный обет, что никому не растреплет все, что услышит.

Остальные только снова переглянулись, и единогласно решили, что это будет неплохой гарантией, что их тайны останутся тайнами, лишь еще один человек разделит её с ними. Дав Люциусу непреложный обет, я принялась слушать историю проигравшей стороны. В основном говорил Люциус, а остальные только иногда добавляли какие-то детали.

Том Реддл был удивительным юношей, в школе он был всегда со всеми вежлив, учителя отмечали его тягу к знаниям. Это был лучший ученик не только на факультете, но и во всей школе.

Постепенно вокруг него начали собираться единомышленники самого разного возраста и характера. В школе начались разные не слишком хорошие происшествия, но связать эти случаи с компанией Тома Реддла не удавалось. Лорд всегда держал своих людей в ежовых рукавицах, не позволяя ни на йоту нарушить школьные правила прилюдно или навлечь на себя хоть тень подозрения. Многие из этих учеников впоследствии стали Пожирателями смерти.

После школы он активно начал изучать темные искусства, отправился в путешествие, а вернувшись, снова собрал всех своих друзей. За друзьями пришли друзья друзей, и единомышленников становилось все больше.

Никто не понял, как идеи, которых он изначально придерживался, перешли в тиранию и геноцид. Вместо возвышения чистокровных волшебников и запрета к допущению магглов к изучению магии он перешел к истреблению неугодных — грязнокровок и магглолюбов. Парень, который был за признание прав на существование некоторых разумных магических существ, превратился в того, кто собрал под своим крылом самых мерзких темных тварей, того, что не гнушался любой, даже самой темной магии. Может, он понял, что его идеи труднодостижимые, а силой провернуть все будет быстрее, но постепенно он перестал быть похожим на самого себя. Те, кто нашел в себе смелость сказать ему в лицо, что не поддерживают больше его, были жестоко замучены до смерти, а остальные боялись сделать что-то, что может расстроить их Лорда - именно так он велел всем называть себе.

Время шло, многие продолжали убивать, мучить, пытать других волшебников, с болью смотря, как льется рекой кровь, и не только кровь магглов, но и чистая, которую все так восхваляли и за которую все боролись. Никто не мог прекратить эти безумства, каждому было, что терять. Но находились и те, кому это доставляло удовольствие.

— Поверь, Венера, когда на твоих глазах кого-то мучают до смерти Круциатусом или режут, словно скот для ритуалов магии крови, трудно найти храбрость, чтобы ему противостоять. У нас не было выбора. Сила, которой он владел, не могла сравниться ни с кем из нас. Он не просто так назван самым сильным Темным магов всех времен, — произнесла женщина, когда Люциус сделал паузу в своем рассказе. А у меня теперь стояли перед глазами описанные Яксли картины пыток, рассказ о которых он взял на себя.

— Но как он сделал это? Почему настолько сильно все поменялось? — спросила я, требуя продолжения и жадно вглядываясь в лицо Люциуса, который, казалось, постарел лет на десять.

— Его опьянила власть и сила, которую он достиг, изучая темную магию. Она ведь оставляет неизгладимый след на тех, кто ей активно пользуется. Я знаю, что вас в Дурмстранге учат, что нет ни светлой магии, ни темной, но то, что творил и изучал Том Реддл — это очень сильная магия. Она насквозь пропитанная искажением и злом настолько, что иначе, как темной, ее нельзя назвать, — попытался объяснить мне Люциус, а я отказывалась верить, что Том просто не удержался от соблазна.

— Я не верю, что описанный вами юноша и Лорд Волан-де-Морт это один и тот же человек. Это насколько надо быть озлобленным на весь белый свет, чтобы творить такое?

— Венера, он вырос в приюте, — попытался его оправдать какой-то мужчина, который почти не участвовал в разговоре.

— И что? Почему, в таком случае, никто не смог оказать ему поддержку? Он был озлобленным ребенком, а вы сами виноваты, что не смогли разглядеть в своем, как вы утверждали, друге, эти изменения. Может быть, будь его друзья более чуткими и внимательными, мир бы не получил Темного волшебника, а получил бы талантливого юношу, который пустил бы свой талант во благо. Вы все об этом никогда не задумывались? — после своей длинной и эмоциональной тирады, я оглядела всех собравшихся, некоторые виновато опустили голову.

— Сомневаюсь, что у него были друзья. Скорее уж единомышленники и соратники, — ответил за всех Яксли.

— Тогда мне его искренне жаль, — произнесла я, за что получила много ошарашенных взглядов. — У него не было близких людей, которые смогли бы ему вовремя подать руку. Возможно, я многого не знаю еще, но из того, что я здесь слышала, можно сказать, что Тому на всем жизненном пути попадались неправильные люди.

После моих слов в комнате повисло молчание, а я решила, что на сегодня я услышала достаточно.

— Спасибо вам всем за этот разговор и за оказанное доверие, — произнесла я, направляясь к двери, возле которой остановилась и обернулась. — Возможно, когда-нибудь мы еще сможем поговорить об этом. Было очень интересно послушать другой взгляд на эту войну. Я рада, что смогла узнать хоть что-то о своем очень дальнем родственнике.

Закрыв дверь, я направилась в свою комнату, возле которой я встретила Геллерта. Парень был очень недоволен.

— И где ты была все эти два часа? — скрестив руки на груди, спросил Геллерт.

Задумавшись над тем, что я могу сказать парню, чтобы не нарушить обет и не погибнуть, я решила, что лучше сказать всю правду.

— Я разговаривала с Люциусом и его знакомыми, но о чем я не могу сказать, — осторожно произнесла я, прислушиваясь к внутренним ощущениям. Правда, как действует непреложный обет, я не знала.

— Ты делала что? — громко спросил парень, отлепившись от стены, у которой стоял.

— Ну, чего ты кричишь вообще? — прошипела я, открывая дверь в свою комнату и дергая парня за собой. Закрыв дверь, я обернулась к нему, скрестив руки на груди.

— Я хотела узнать больше про своего дальнего родственника, а друзья Люциуса не хотели ничего рассказывать, пришлось дать непреложный обет. В этом ведь нет ничего страшного. Я не буду его нарушать.

Геллерт стоял и смотрел на меня, словно я заговорила, как минимум, на китайском языке. Или у меня выросли рога или вторая пара ног. Проще говоря, он был в шоке.

— Ты дура, Слизерин, — тяжело опустившись на кресло, произнес парень, запуская руки в волосы.

— Эй, все ведь в порядке, — произнесла я, опускаясь на подлокотник кресла и положив руку ему на плечо. — Зато я много узнала, есть некоторые вещи, которые полезно было услышать. Нельзя судить о чем-то, зная только историю победителей. Ничего ведь страшного не произошло.

Геллерт продолжал неподвижно сидеть какое-то время, а потом положил свою руку поверх моей, слегка сжимая ее.

— Пообещай, что ты не будешь больше давать непреложные обеты, идет? — спросил тихим голосом парень, а я поняла, что он просто беспокоился обо мне. На душе стало чуточку теплее, своеобразная забота парня трогала меня.

— Это тоже похоже на клятву, не находишь? — улыбнувшись, спросила я, но заработала только недовольный взгляд, которым одарил меня парень, бросив его через плечо. — Хорошо, обещаю просто так не бросаться магическими клятвами.

— Так-то лучше, — произнес парень, прижав на мгновение мою ладонь к своим губам, быстро оставив на ней невесомый поцелуй, а потом быстро встал с кресла, направляясь к выходу.

— Спокойной ночи, — ответил Геллерт, не оборачиваясь, и закрыл дверь. А я сидела с глупой улыбкой на губах и прижала ладонь к груди.

— Вот ты и попался, Геллерт Розье, — тихо прошептала я в пустоту.

Догадки, что иногда Геллерт ко мне относится не так, как к простой подруге давно посещали меня. Особенно этому способствовали случаи, когда многие не отказывали себе в удовольствии отпустить по этому поводу несколько шуточек. На них Геллерт всегда реагировал одинаково — просто улыбкой. Что делать со своим открытием, я даже не представляла, забивать себе голову влюбленностью в одиннадцать было бы глупо.

Однако это мне не помешало переодеться и лечь в постель с глупой счастливой улыбкой на губах.