Единственная

Аделаида вслушивалась в тихий шёпот ветра, проносившегося мимо окна и приносившего вместе с собой такие же негромкие голоса Леона и Сэмуэля. В доме приятно пахло тёплым завтраком и, открыв глаза, девушка увидела Катерину, суетившуюся на небольшой кухне. Стол уже был накрыт на четыре персоны, стояли тарелки, доверху наполненные горячей кашей, по которой растекался кусок ярко-жёлтого сливочного масла. Ада улыбнулась, наслаждаясь этими секундами абсолютного счастья. Никто не требовал от неё срочного принятия решений, её одеяло было со всех сторон заботливо подоткнуто, а близившееся время завтрака в несколько раз увеличивало хорошее настроение девушки.

- Доброе утро, Катерина, - сонно пробормотала Петрова, улыбаясь. Удивлённо дёрнувшись, женщина улыбнулась в ответ, оглядываясь и слегка кивая ведьме.

- Доброе, милая. Я тебя разбудила?

- Нет-нет, не беспокойтесь, я проснулась сама.

Выйдя на улицу, Аделаида зажмурилась, позволяя яркому, но ещё не очень горячему солнцу обволакивать лицо просыпающимися лучами. Недалеко от домика стояли мужчины, рядом с которыми расположилась пара вороных коней. Их такие же чёрные, густые гривы спускались почти до самых копыт, а на жилистой морде красовалось, будто нарисованное, белое пятно. Высокие, статные, уверенные жеребцы, они время от времени опускали мягкие губы к руке Леона, забирая с ладони вкусное лакомство.

Заметив Аду, мужчина помахал ей, приглашая подойти поближе к коням и рассмотреть их.

- Они красавцы, не правда ли? – с улыбкой спросил Леон, слегка наклоняя голову и поглаживая шею жеребцов. – Это братья, совсем молодые ещё, строптивые, но, зато, крепче них никого вам найти не удастся. Выбирай себе любого, Ада, твой дружок решил отдать тебе это право.

Кивнув Сэмуэлю, которого Леон только что назвал «дружком», девушка хмыкнула. Отвернувшись от прожигающего взгляда голубых глаз, Аделаида подошла к одному из коней, осторожно поглаживая его по гладкой морде, утыкающейся носом прямо в ладошку. Тёмные, как угли, зрачки, смотрели внимательно и преданно. В небольших, едва заметных ярких точках мелькали озорные огоньки. От коня пахло мылом и молоком. Это странное сочетание, казалось, тут же впиталось в кожу самой Ады, надолго там оставаясь.

- Этот, - тихо сказала девушка, подходя ещё ближе к жеребцу и осторожно прикасаясь лбом к его белому пятнышку. Петрова даже не хотела смотреть на кого-либо ещё: ощущение полного единения с этим удивительным существом полностью заполняло ведьму, не позволяя даже помыслить о том, что можно променять ЭТО на нечто иное.

- Его зовут Рубин, - довольно произнёс Леон, поглаживая коня по туловищу. – Второй – Ланселот, куда более непокорный, так что у тебя могут возникнуть проблемы, Сэм.

- Я с самого детства сижу в седле, так что, уверен, смогу поладить с этой лошадью. А вот насчёт неё, - кивнув в сторону Ады, отвечал парень. – У меня есть кое-какие сомнения.

- И какие же, позволь поинтересоваться? – возмущённо спросила Аделаида, не отпуская шею Рубина, преданно стоявшего рядом с ней.

Локучев не ответил, лишь недовольно покачал головой. Ему, верно, куда интереснее было бы ехать на горбатом верблюде, постоянно плюющемся в тех, кто ему не мил. О, ведьма бы с большим интересом посмотрела на Сэма, оплеванного этим смелым существом!

Завтрак прошёл в молчании, нарушаемом редкими фразами Леона, постоянно вспоминавшего ту или иную дорогу, которая, конечно, оказывалась куда короче предыдущей. По словам мужчины, на конях они доберутся до порта уже через пару часов, ибо путь, который он для них выбрал, отличается особой прямотой. Конечно, всё случится именно так, как говорит он, только в том случае, если «ребятки» смогут отыскать правильное дерево, в этом месяце, по обыкновению, наполненное жёлтыми фруктами. Около него нужно будет свернуть направо, на тропу почти незаметную, но зато эффективную! Остановившись около срубленного дуба, чей полый многовековой ствол сейчас заполнен полчищем красных муравьёв, можно будет сделать привал, позволив коням отдохнуть. Затем, конечно, нужно будет снова отыскать правильную тропинку, и потом, свернув дважды налево, выйти к руслу реки. Идя по ней вниз, никуда не сворачивая больше, «ребятки» выйдут прямиком к порту, где смогут отыскать себе нужное судёнышко. Если капитан позволит взять жеребцов на борт – то, конечно, лучше бы их забрать с собой, но если плыть придётся на хлюпкой лодке, то придётся найти временное стойло. Назад ведь будут возвращаться той же дорогой?

Уплетая кашу за обе щеки, Аделаида слушала Леона в пол уха, искренне надеясь на то, что Сэмуэль отличается куда большей концентрацией внимания. Только сейчас девушка поняла, что ночное яблоко было чуть ли не единственной пищей, попавшей к ней в желудок за прошедшие два дня. Несомненно, бедный организм был уже безмерно счастлив любой еде, так что вкусная, слегка подслащенная клубничным вареньем каша казалась просто райской пищей. Леон говорил что-то ещё, время от времени умолкая, чтобы положить в рот очередную ложку.

Упоминая Фемиду, мужчина тут же задумчиво глядел в окно, отчего у Катерины, как не могла не заметить Ада, почему-то сводило челюсть. Ревновала ли своего мужа эта женщина? Леон не выглядел слишком уж старым, в то время как Левская, чьи седые, серебристые волосы спускались по плечам, явно была похожа больше на столетнюю старушку, чем на прыткую, заводную девушку. Так почему же так болезненно реагировала Катерина на любое упоминание гадалки? Аделаида задавалась этим вопросом не слишком долго, не желая погружаться в жизнь ещё и чужую.

Когда маленькие часы с кукушкой, висевшие на изогнутом и ржавом гвозде, пробили девять часов утра – Сэмуэль начал стремительно собираться, благодарно складывая в небольшую сумку, выданную Леоном, пару стеклянных бутылок с плескавшейся в ней прозрачной жидкостью, свежеприготовленный Катериной хлеб и фрукты, наполняющие весь дом своим чарующим ароматом. Солнце, ещё не вошедшее в зенит, светило мягко, но жарко, постепенно раскаляя песок до запредельной температуры. Теперь понятным стало то, почему жители Коспы заворачивают свои тела в столь странные балахоны – они не позволяли песку и солнечным лучам проникнуть к телу.

Прощание с Леоном и Катериной нельзя было назвать долгим. Ловко сев в седло, Аделаида немного неуверенно взяла в руки поводья, на самом же деле почти не представляя, как управлять этим удивительным существом. Возможно, только благодаря насмешливому взгляду Сэмуэля, ожидавшего, когда Петрова, наконец, двинется вслед за ним, Ада не позволила себе впасть в окончательный ступор. Следуя указаниям Леона, девушка осторожно ударила Рубина ногами по бокам, приводя жеребца в движение.

- Вооот, умница, пшёл! – погладив коня по крупу, Леон вновь взглянул на выпрямившуюся спину ведьмы. – Эй, Ада, он тебя слушается, будь спокойна. Натягивай поводья, как тебе нужно, и езжай за Сэмуэлем. Удачи!

Медленно растворился в тишине голос мужчины, а кони, один за другим, скакали по дороге из Коспы, открывая перед своими всадниками куда более приятные ландшафты. Постепенно пропадал песок, покрывавший до этого каждый сантиметр земли, а обугленные стволы деревьев начали покрываться мелким, пока ещё почти незаметным зелёным покровом. Продолжало жарить солнце, с каждой секундой становившееся всё более тёплым, прогревающим. Аделаида, изредка отпуская то одну, то другую руку от повода, потирала краснеющую кожу. Даже несмотря на это, поездка всё равно нравилась девушке, наслаждающейся мерно покачивающимися движениями тела Рубина, время от времени переходившего на галоп. Поднимая с земли огромные столбы пыли, от которых у ведьмы першило в горле, кони, видимо, впитывали в себя каждый миг долгожданной свободы. Они неслись вперёд, открывая всё новые и новые горизонты. С особой нежностью Ада смотрела вдаль, где сходилось в одной точке буквально всё: и длинная вереница деревьев, ровно «выстриженных» под одну гребёнку; и тонкая дорога из утоптанного песка, которая уже очень давно не видела дождя; и сухие соломенные поля из тёмной, почти золотой пшеницы, качавшейся на лёгком ветру.

Почти не задумываясь уже скакала Аделаида, полностью слившись с конём, уверенно следовавшим за своим братом. Сворачивать с пути им не приходилось, так как сейчас дорога лежала по прямой, всё дальше к горизонту. Она была пустынной и серой. Такими же серыми, время от времени, всплывали в голове мысли об Оранжевом доме и Василии. Воспоминания о собаках, которые, вероятно, уже отчаялись встретиться со своей молодой хозяйкой, противно царапали сердце девушки, всё ещё не обросшее защитной бронёй. В которой раз Петрова пообещала себе позвонить мужчине, понимая, что в ближайшее время осуществить свою задумку не выйдет. И разве могла себе представить та юная девчушка, боязливо оглядывающаяся на тёткин подвал, что однажды она же будет скакать на вороном коне, поглаживая его мягкую, шелковистую гриву? Могла ли хотя бы предположить та Аделаида, сидящая под вековой елью и затем горько рыдающая над её останками, что однажды будет видеть такие просторы, о которых раньше не могла и помыслить?

Ланселот самозабвенно скакал, подчиняясь сильными ударам Сэмуэля, увеличивавшего скорость своего коня всё больше и больше. Ада хотела было окликнуть его, но какая-то часть внутри неё, не желающая ощущать на себе насмешливый взгляд, довольно быстро приструнила это хотение. Ударив и своего коня по бокам, Аделаида слегка пригнулась грудью к шее Рубина, скрываясь от ветра, бьющего в лицо. Поравнявшись с Локучевым, ведьма усмехнулась, крепко держа поводья и равновесие.

- Интересно, а Леон успел рассказать тебе о том, как его можно остановить? – едко спросил Сэмуэль, окликая девушку. Остановив Ланселота около желтеющего персиками дерева, колдун улыбнулся.

Петрова испуганно посмотрела под копыта скачущего Рубина и тяжело сглотнула, в душе, почему-то, надеясь на то, что Локучев придёт ей на помощь. Но стука подков о землю не было слышно, а это значило, что Сэм оставил её одну справляться со сложившейся ситуацией. Сжав в руках кожаный ремень поводьев, Аделаида, собравшись с духом, принялась анализировать имеющиеся варианты. Однажды она смотрела вместе с тёткой фильм. Ада вдруг вспомнила, как смело скакала главная героиня, чьё тяжёлое бальное платье тащилось вслед за копытами коня.

Резко дёрнув два конца повода на себя, ведьма еле успела обхватить ногами крупное тело животного. Конь тяжело дышал, недоверчиво косясь на всадницу тёмным глазом, и, что-то пробурчав одними губами, опустил голову вниз. Разочарованно ударяя копытом о землю, словно жалуясь, животное фыркало. Старательно удерживая себя от желания врезать Сэмуэлю, поставившего её и Рубина в столь опасное положение, Аделаида осторожно повернула жеребца в обратном направлении и медленно поскакала к колдуну, дыша также громко, как и её конь.

- Да пошёл ты, Локучев! – весьма чётко выкрикнула девушка, проезжая мимо усмехающегося колдуна с гордо поднятой головой.

- Я бы не дал тебе умереть, помнишь такое? – ей вслед попытался ответить Сэм, пришпоривая Ланселота и крайне мелкими шажками приближаясь к обиженно вышагивающей паре. – Опять ты надулась, словно кислая слива. Смотри, не разорвись!

- Как тебе вообще можно доверять после такого, а? Я вполне могла перекинуться через голову Рубина и оказаться под его копытами, став лишь затоптанной кучей костей и крови! А ты в это время, как самовлюблённый болван, продолжал бы красоваться своими умениями и скоростью! – в голосе Аделаиды и впрямь прослеживались нотки обиды, смешанной с глубоким морем возмущения и злости. – Придурок!

- А выглядишь такой воспитанной особой...

- Отойди от меня!

В лесу заворочались птицы, потревоженные громкими криками спутников, и некоторые из них даже взмыли в небо, озаряя его нежную голубизну своим ярким оперением. Петрова невольно залюбовалась ими, такими свободными, красивыми, счастливыми! Распахнув однажды крылья, после они уже никогда не смогут променять это ощущение полёта на что-то иное, пусть даже это «что-то» будет таким же сладким, как мёд. Ведь ничто не сможет заменить тебе два крыла, искренне открытых к небесным просторам. Это как... Как когда Аделаида понимала, что больше не сможет расстаться с магией, нежно ласкающей её кожу и обволакивающей каждую клеточку тела. Как когда Аделаида думала о семье и осознавала с особой чёткостью то, что никого не сможет любить сильнее, чем этих, пускай даже умерших людей.

- Значит, ты мне не доверяешь, - задумчиво пробормотал Локучев, будто бы озвучивая собственные мысли вслух. – Наверное, ты делаешь правильно. Как можно доверять тому, о ком ты почти ничего не знаешь?

Ада молчала, не оборачиваясь на Сэмуэля. Краем глаза ведьма, всё-таки, замечала медленно кивающую голову Ланселота, норовящего укусить Рубина за бок. Леон был прав: они были почти жеребятами. Резвящимися, играющими на огромных просторах. Аделаида посмотрела вдаль, выглядывая там пень.

- Я не «хороший». Мне кажется, я даже слегка не подхожу под это определение. Однажды Рея сказала, что я прогнил до самого скелета и с тех пор эта фраза всё время вертится у меня на языке. Не только чёрная магия сделала меня уродом в глазах окружающих. Я совершал поступки, точно недостойные уважения. Наверное, мне даже не жаль. Я делал то, что считал нужным. То, что могло бы спасти мою семью. И можно ли разобраться в том, кто плох, а кто хорош? Вот ты, возьмём пример. Направив на близнецов огненные шары, ты оставила на их коже глубокие ожоги и шрамы, которые не сможет свести ни одна магическая мазь. А, посмотрев на ситуацию с другой стороны, мы сразу понимаем, что они напоролись на то, что пытались подсунуть нам. Так кто из нас, всё-таки, хороший?

- Я не знаю людей, Сэмуэль, - тихо ответила Аделаида, слегка замедляя ход Рубина. – Кирилл сказал, что я долгое время жила в каком-то обособленном мире. Мире, которого нигде больше не существует. Там люди сильно отличаются от тех, что я стала встречать здесь.

- Ты не считаешь меня плохим?

- Я тебя не знаю.

- А себя ты кем считаешь?

- Я не знаю, кто я, - ведьма пожала плечами, опуская голову вниз. – А по поводу близнецов? Они бы причинили нам вред. Я не считаю, что поступила плохо, и если бы поступила иначе – нас бы сейчас здесь не было.

- Так, значит, нет степени, используя которую можно было бы определить, хороший поступок мы совершаем или же нет?

- Для каждого эта степень определяется собственными принципами, - немного подумав, высказалась Петрова. – Тем, что оправдать можно, а что нельзя.

- И что бы ты никогда не смогла простить? – внезапно спросил Сэмуэль, придвигаясь чуть ближе.

- Предательство.

Одновременно цокали копыта коней, то скача трусцой, то вновь начиная идти медленным шагом, напоминающим человеческую ходьбу. Устало дыша и время от времени показывая белоснежные зубы, жеребцы, поглядывая на своих всадников, словно молили их о желанной остановке. Им хотелось пить, впрочем, как и их всадникам, изнемогающим от длительной жары. Солнце светило яркими, проникающими даже сквозь плотную крону деревьев, лучами, рассеивающимися по дороге «зайчиками». А ещё было душно. Не помогал даже лёгкий ветерок, изредка задувающий в спину и пропадающий в лесу.

Когда перед глазами Аделаиды открылась картина невероятной красоты, ей пришлось признать, что пенёк они, всё-таки, пропустили. Мягко и нежно журчал ручей, к которому сломя голову ринулись кони, перестав подчиняться даже резким приказам Локучева. Остановившись у самой кромки, они опустили крупные морды в водный поток и, позволив всадникам спуститься на траву, стали самозабвенно пить, наслаждаясь прохладой реки. Уходившая вдаль голубая гладь ничуть не прельщала взгляд девушки, понимающей, сколь долго им ещё придётся скакать, прежде чем взгляду откроется порт, о котором рассказывал Леон.

Спрятавшись под раскидистыми ветвями ивы, Ада прикрыла глаза, откинувшись спиной на шершавую поверхность дерева. Под веками тут же замелькали жёлтые круги, расходившиеся в разные стороны длинными зеленоватыми полосками. Размяв уставшие ноги после длительной езды, ведьма время от времени смотрела на Сэмуэля, поглаживающего коней по крепкому туловищу. Дождавшись, когда они выпили достаточно воды, Локучев взял обоих и довёл до Аделаиды, привязав поводья к стволу.

***

Дорога до порта оказалась куда более короткой и незаметной, так что Петрова даже толком не успела насладиться волшебными видами, открывающимися за каждым новым изгибом реки. Сначала тихие, а затем всё более слышимые стуки металлических орудий, шипение расплавленного свинца, заливаемого в заранее заготовленные формы, оклики команды, собирающейся на корабли, заставили путников заметно ускорить бег своих коней. Всего через несколько минут, за длинной вереницей лесных стволов, открылась им жизнь, кипящая в каждом сантиметре. Медленно вышагивали жеребцы, горделиво переставляя мускулистые ноги, в то время как люди, с удивлением смотревшие на запыхавшихся всадников, лишь присвистывали, выкрикивая им вдогонку злые, недобрые слова. Аделаида старалась не обращать на это внимания, следуя примеру Сэмуэля, поднявшего голову так высоко, что, казалось, шея просто не выдержит. Выехав на каменную набережную, выложенную серым мостовым кирпичом, Ланселот и Рубин звонко принялись ударять подковами, явно наслаждаясь получавшимся звуком.

Приметив небольшой деревянный корабль, видимо, сделанный специально «под старину», Локучев направился к нему, ловко спрыгивая на землю перед складывающим верёвку мужчиной. Вздрогнув от неожиданности, он с прищуром посмотрел на подъехавшую на жеребце Аду, но тут же улыбнулся, услышав, как в кармане молодого человека зазвенели монеты.

- Что-то хотели, ребятки? – услужливо спросил мужчина, повесив на плечо канат. – Прогулка по морю? Сегодня отличная погода для того, чтобы посмотреть окрестности.

- Водите экскурсии чуть дальше устья Радмааса? – вытаскивая из кармана кожаный мешок, Локучев довольно взвесил его в руке, будто бы примеряясь.

- Куда, к примеру?

- Увидели на одной из карт россыпь остров неподалёку отсюда, услышали рассказ, будто на одном из них живут удивительной красоты животные и захотели посмотреть на них воочию, - пожал плечами колдун, не отрывая взгляда от зачарованного мужчины. Тот и впрямь смотрел на Сэмуэля, как на восьмое чудо света. Густые брови на красном, как после ожога, лице, медленно поднимались вверх, создавая на лбу такого же цвета три глубокие морщины. – Или, может, нам поискать кого-то другого?

- Нет тут никаких островов, дружочек, не знаю я, что вы там могли видеть, но никто не поплывёт с вами так далече, чтобы искать несуществующие объекты, - мужчина отрицательно качал головой, оглядывая свой, на второй, более пристальный взгляд, хрупкий кораблик. Казалось, даже пригоршня монет перестала интересовать его. А Аделаида думала, что купить можно каждого!

Сэмуэль оглядел набережную. То и дело к металлическим катерам подходили люди и, расплачиваясь, поднимались на борт, готовясь к скорому открытию. Мало кто даже смотрел на деревянное сооружение с красными флагами, старательно повешенными на высокие мачты. Сложенные паруса лежали на палубе, покрытые брезентом, который, как Локучев тут же заметил, уже очень давно никем не трогался.

- Сколько Вы за него хотите? – наконец, спросил Сэм, качая головой.

Грузный мужчина проследил за взглядом возможного покупателя и закусил губу. Он словно думал о том, как сильно можно заломить цену за это скудное судёнышко. Думал, оглядывался на Аделаиду, продолжающую сидеть на коне. Его густые брови то и дело сходились у переносицы, но было видно, что ситуация мужчине по душе. Он словно был рад избавиться от корабля, который давно стал обузой.

- Тысячу танов, - смело произнёс мужчина и, посмотрев на тугой мешок к руке Локучева, добавил. – И коней. Они всё равно пробьют вам на корабле дырку при первом же шторме.

Сэмуэль оглянулся на Аделаиду. Ведьма прижималась к Рубину, как к собственному, но молчала. Петрова помнила, что коней нужно было оставить в порту. Леон за ними вернётся! Но понимала, что иного выхода не было. Он видел это понимание в глазах и был благодарен за то, что девушка не начала истерики. Вложив в руку раскрасневшегося продавца кожаный мешочек, Сэм достал из внутреннего кармана ещё один, немногим меньше.

- Всего четыре тысячи танов, - взвесив в руке монеты, Локучев передал их мужчине. – На случай, если кто-то решит узнать о нас.

- А кони? – игнорируя последнее предложение колдуна, поинтересовался продавец.

- Они тоже пойдут с Вами.

Мужчина кивнул. В последний раз взглянув на своё судно, он, казалось, с облегчением выдохнул. Аделаида спешилась и передала поводья от Рубина Сэмуэлю, печально заглядывая коню в глаза. Тот лишь доверчиво фыркнул, легко касаясь мягкими губами ладони ведьмы.

Ада смотрела в след уходящему Ланселоту с Рубином, и думала о том, что деньги, всё-таки, решают практически всё. Кони шли, отбиваясь хвостами мух, усаживающихся на их крупе. Петрова не отводила взгляд до тех пор, пока мерный стук их копыт не скрылся в глубине улицы, потонув во всех остальных звуках.

Когда Сэмуэль вновь позвал её, привлекая внимание, девушка уже не думала ни о конях, ни о порте. Мысли Аделаиды занимало их плавание. Сколько дней оно продлится? Девушка посмотрела на море и Сэма, входящего в свои «владения» по деревянной лестнице. Оглянув корабль пристальным взглядом, парень поджал губы.

- Даже тысяча за эту развалюху была завышенной ценой, - подытожил Локучев, убирая брезент с парусов.

- Расскажи мне, пожалуйста, ты хоть раз это делал? – наконец решительно спросила Аделаида, подходя к разочарованно стоявшему Локучеву. – Выглядишь так, словно видишь это впервые.

- Уже жалею, что убедил этого безумца уйти, - протяжно пробормотал колдун, откидывая бесполезные паруса обратно на пол. – В принципе, нам они и не нужны!

- Не замечаю, чтобы на этом кораблике был приделан моторчик, понесший нас вдаль без всякой натуги.

- Прекрати язвить, - Сэм подошёл к рулевому колесу и, примерившись, смело взял его в ладони. – В конце концов, ты ведьма или нет? Вставай сзади, будешь нам подавать воздух вместо паруса.

Аделаида хотела закатить глаза, но удержала себя от данного жеста. Сначала ей правда показалось, что колдун шутит, но когда он слегка изогнул бровь, поняла, что смеяться негде. Ада думала о том, насколько хватит её сил. Как долго ей удастся подчинять себе воздух, помогая кораблю двигаться дальше. Ведьма неуверенно кивнула, вставая около кормы.

Ловко втянув лестницу на палубу, Сэмуэль встал к штурвалу. Петрова разглядывала его спину, напряжённо расправленные плечи, крепко упирающие в доски ноги. Он стоял у рулевого колеса впервые, но всё равно выглядел так, будто делает это всю жизнь. «Красив, чёрт» - подумала девушка, мечтательно разглядывая развевающиеся на ветру волосы. Солнце будто плавило его серебро.

Воздух ласкал пальцы ведьмы, нежными ручейками теряясь в прядях. Но Ада понимала: этого мало. Ей нужен был сильный порыв, ураган, способный сдвинуть целый корабль с его привычного места жительства. Девушка огляделась по сторонам и, с надеждой вздохнув, представила, как разрывается воздух в её ладонях. Сила подчинилась.

Лёгкие словно заполнили чем-то новым. Это был не просто кислород, это был совершенно новый, неизвестный доселе газ, открывающий второе дыхание. Аделаида чувствовала, что чем больше она просит от Силы, тем свободнее она откликается. Мощный поток ударил в спокойную тёмно-синюю гладь, вспенившуюся белыми хлопьями. Когда корабль поплыл, Петровой еле удалось сдержать восторженный возглас. Это точно было куда более захватывающе, чем перетягивать с места на место стулья. Воздух рвал футболку на теле девушки, заставлял морские просторы бурно вспыхивать блестящими брызгами и двигал корабль всё дальше от уставшей и потной суши. Магия, сила! Они рвались из тела Аделаиды, наполняя её невероятной свободой. Уверенность охватила сознание ведьмы, а золотая сеть полностью оплела руки. Эти сверкающие в лучах садящегося солнца песчинки манили взгляд Петровой. Она наслаждалась.

Море! Её магия пахла так же ярко, как и бушующие волны за бортом. Здесь чувствовалась свобода и ведьма наслаждалась ею, пытаясь забыть обо всех ужасах прошедших часов. Позволив себе слегка прилечь на борт, девушка не могла прекратить улыбаться, наблюдая за плывущими почти на поверхности золотистыми рыбками. Переливаясь в свете солнечных лучей, они то и дело опускались чуть ниже, затем вновь поднимаясь вверх. Переводя свой взгляд немногим выше, Аделаида видела горизонт, почти сливший воедино воду и небо. Морская гладь, словно расплавленное стекло, переливалась множеством цветов: то мелькали на её поверхности лазурные отблески, то переходили они в глубокие синие цвета. Рядом плыли коричневые отражения корабля, рассыпавшиеся белоснежными брызгами.

В небе летали чайки, раскрывая белоснежные крылья навстречу ветру и с громкими криками пролетая над кораблём. Они летели, казалось, выше пёристых облаков, время от времени прикрывающих собою солнце. В каждой волне, отпрыгивающей от их судна, Ада видела всё новые и новые отражения. Почти невероятным казались открывающиеся постепенно горы, высокие, гигантские, величавые. На их обрывистых склонах изредка появлялись небольшие зелёные кустики, но, в целом, не в них была заключавшаяся в горах красота. Вдалеке виднелись горы Идеши, которые всегда мечтала посетить Аделаида. Ансамбль из нескольких высоких пиков: Эри, Мек, Шол... Они таили в себе множество тайн.

Серовато-коричневый цвет песка, из которого были собраны прибрежные скалы, временами становился немногим светлее, переходя в почти рыжий. Рядом с песчаной галькой, которая косой растянулась рядом с горой, вырастали из воды острые скалы, в некоторых местах совершенно незаметные. Выглядывая лишь верхушками, они оставляли воображению додумывать то, что может скрываться в тёмной морской пучине, сверкающей, словно новогодний шар.

Наверное, Аделаида должна была быть более сосредоточенной. Магия рвалась из её ладоней, но девушка лишь едва контролировала эту силу. Ведьма позволяла ей кружиться, опадая в воду, позволяла взмывать в высь. Петрова чувствовала, что её Сила была живой, и от этого осознания голова начинала кружиться.

Когда Сэмуэль сменил девушку на её посту, она даже разочаровалась. Разминая затёкшие плечи и руки, Ада внимательно наблюдала за стихийной магией колдуна. Сейчас она не была такой тёмной. Полупрозрачные сероватые нити тянулись из бледных пальцев Локучева, толкая корабль всё дальше в море. Аделаида думала о том, зачем он начал использовать чёрную магию. Он не казался ей слабым, совсем напротив. От него исходила сила, но, быть может, эта сила была отдана ему именно мёртвыми душами.

Стоя рядом с Локучевым и вдыхая пьяняще сладкий аромат его магии, Аде хотелось поговорить с ним, но первой нарушить молчание девушка не могла. Да и о чём они могли разговаривать? Аделаида не знала, чем закончится их путешествие, и не понимала, что им делать после посещения Ковена. В какие уголки Радмааса уведёт их жизнь прежде, чем Петрова снова сможет вздохнуть свободно?

Девушка боялась подумать о том, что теперь все её годы пройдут в страхе оказаться пойманной. Бегать от Чёрного Ковена, от Корвуса? Она могла стирать ноги в кровь, но, однажды, её всё равно найдут. Нужно было что-то сделать, что-то придумать! Разрушить всё то, что создал колдун? Ада улыбнулась своим мыслям. Наверное, это было бы хорошим вариантом, но Аделаида не знала, с чего начинать. Ей хотелось изучить стихийную магию, хотелось научиться заклинаниям. Хотелось жить.

Ведьма не сразу смогла понять, что тошнота, влекущая её к краю судна, была отнюдь не простым несварением. Будто бы скидывая с себя песок Коспы, нечто внутри пробуждалось, растягивая затёкшие суставы и разминая мышцы. Волнуясь, оно заставляло волноваться и Аду, ходившую по кругу вокруг мачты, словно часовой. Несмотря на внешнее спокойствие моря, девушка была уверена в том, что что-то приближается, но, не желая пугать Сэмуэля своими безосновательными подозрениями, Петрова подошла к корме корабля. Она вглядывалась вдаль с жутким усилием и только тогда, когда оба глаза уже начало жечь от непрекращающегося напряжения, отступила назад, тяжело вздыхая. Всё спокойно. Конечно. Легко убедить себя, когда ничто этому не сопротивляется, и куда сложнее, когда тебе самой противостоит собственное тело.

- Прекрати нервничать, Петрова! Меня напрягают волны, от тебя исходящие, - довольно громко пробурчал Сэм, не поворачивая головы.

- Вновь лишь посоветую тебе прекратить считывать чужие эмоции. Или что, своих уже не хватает? – издевательским тоном ответила ему ведьма, возвращаясь к носу корабля. – На самом деле, у меня просто плохое предчувствие. Я ничего не могу поделать с этим.

- Знаю, - кивнул Локучев, немного погодя. – У меня тоже.

***

Когда солнце третьего дня их путешествия начало спускаться к розовеющей глади, Аделаида стояла рядом с Сэмуэлем. Теперь они вместе направляли корабль. За время их недолгого плавания колдун разговаривал мало, но если и заводил беседу, то быстро сводил её на «нет». Казалось, что-то портит ему настроение, словно надоедливая муха. Ада не спрашивала, что его гложет, и, в какой-то степени, была даже рада наступившему молчанию.

Иногда они останавливали воздушные потоки и отдыхали, располагаясь по разным сторонам от бортов. Их скромные припасы заканчивались, а островов всё ещё не было видно. Последний клочок земли, который им довелось встретить, поглотился горизонтом ещё вчера утром.

Изредка Сэм останавливал девушку и, беря её руки в свою прохладные ладони, учил Аделаиду направлять поток воздуха, делая его более отточенным. Сейчас, стоя рядом с ним, Петрова скорее училась создавать тонкие, режущие, как ножи, полосы воздуха, а не подгоняла корабль. Колдун не мешал своей спутнице и изредка поворачивал голову в сторону её напряжённых рук. С каждым разом у Ады получалось всё лучше: на мгновение морская пучина взрывалась, разверзнутая острой полосой. Девушка хотелось опробовать свои навыки на чём-то ещё, но подходящих объектов не было. Сэмуэль строго запретил Петровой поворачивать свою магию в сторону корабля: не хватало им ещё утонуть посреди моря.

Когда вдалеке послышалось урчание мотора, Ада замерла, еле успев схватиться обеими руками за борт, чтобы не упасть. Обеспокоенный звуком, Сэмуэль вглядывался в морскую гладь, которая выглядела подозрительно спокойной.

- Самое время помочь, Петрова. Сомневаюсь, что это прогулочный катерок, - приказал колдун моментально среагировавшей Аде. Корабль нёсся по воде, чуть ли не взлетая над ней, в то время как девушка, вглядываясь вдаль и продолжая удерживать в руках магию, пыталась увидеть хоть что-то в заметно затягивающемся туманом море.

Ответ на безмолвный вопрос пришёл почти сразу. Выскочив из сероватой мути, вслед за судном неслась моторная лодка, в которой Аделаида тут же различила близнецов. Их снова было лишь двое, что не могло не порадовать ведьму, но, судя по нахмурившимся бровям Локучева, он не был счастлив и их появлению. Когда лодка подплыла на расстояние нескольких метров от корабля, и чёрные глаза мужчин можно было различить в тумане, из рук одного из близнецов, словно выпрыгивая из кармана, вылетело огненное нечто. Оно собиралось в мягкие линии и, подчиняясь спокойным движениям близнецов, неслось на корабль.

Бросив попытки сбежать, Сэмуэль воззвал к воде. Ада видела, как быстро поднялись к его ладоням прозрачные волны, а, затем, бросились в ярко-оранжевый туман. Казалось, что созданный братьями огонь невозможно потушить. Локучев создавал водяные косы, вытягивая их вместе с потревоженными рыбами, и бросал на огонь с лодкой. Когда из рук Сэма потянулись чёрные нити, сплетающиеся с водой, близнецы напряглись. Аделаида видела, как один из них вцепился руками в борт своей маленькой лодки. Вытянув ладони вперёд, мужчина, казалось, хотел закричать, но вместо этого из горла вылетел лишь сдавленный писк. Чёрные тени окутывали его, но второй брат пока старательно отбивал напор Сэмуэля. Когда ему это удалось, он выбросил вперёд ладонь, хватаясь за серые хвосты и разрушая их огненным всплеском.

- Не пора ли это прекратить, дружок? – с лодки донёсся противный голос близнеца, стоявшего на самом носу своего металлического корабля. – Вокруг море, а ты, насколько мне известно, всё же не очень хорошо ладишь с водной стихией!

Послышался громкий гогот, и очередная огненная петля взмыла ввысь, несясь в сторону Ады. Девушка пыталась отбить её, вызывая воздушные потоки, но огонь лишь разгорался ярче прежнего. Он питался им. У Петровой не было шансов. Бросив взгляд на Сэмуэля, отбивающего атаку другого брата, ведьма на мгновение потеряла контроль, и воздушный щит растворился в её ладонях.

То, что произошло дальше, Ада точно никогда не смогла бы проанализировать. В последний миг девушка заметила летящую по направлению к ней сеть, словно сплетённую из тончайшего шёлка, такой полупрозрачной и бесплотной она казалась. Петрова не успела пригнуться и, оттолкнув от себя оранжевую петлю, почувствовала, как сеть резко опутала всё её тело. От удара ведьма потеряла равновесие и, стоя рядом с бортом корабля, перегнулась через него, не имея возможности даже взяться за что-нибудь руками. Хватая ртом воздух, девушка поняла, что летит головой вниз, быстро приближаясь к бархатной глади воды. Одна секунда – и холодная, чистая морская вода обволокла всё тело Аделаиды, отяжеляя футболку и шорты.

Девушка даже не зажмуривалась: не видя вокруг себя ничего, кроме непрекращающейся глубины, она пыталась разорвать руками сети. На нежной коже рук проступали красные шрамы, сеть словно разрезала её плоть. Воздуха катастрофически не хватало. Судорожно выдохнув, Ада увидела, как быстро взлетают ввысь полупрозрачные пузырьки, сверкающие в лучах уходящего солнца. В голове металась тысяча мыслей, которые непрекращающимся водоворотом затаскивали ведьму на дно.

Испуганно натыкаясь на тело Петровой, виляли хвостами рыбы, дотрагиваясь чешуйками до оголённых ног. Сознание девушки спутывалось, барабанные перепонки разрывало от давления, а мозг отчаянно мечтал сделать вдох, впустив в лёгкие кислород. Наконец, вытащив руку из плена, ведьма посмотрела наверх, где, казалось, в сотнях метров над ней плескались волны и светило солнце. Неужели она больше никогда его не увидит воочию? Вытянув руку, Аделаида попыталась почувствовать магию, но та, словно предательница, лишь на одну секунду мелькнула и тут же исчезла, растворившись в тёмной воде.

Вода! И ведь никто не мешает Аде использовать именно её! Здесь столько этой могущественной силы, что с её помощью можно было бы не только вырваться, но и перевернуть всё верх дном. Чувствовала ли её Аделаида? Сложно сказать, особенно в тот миг, когда твои лёгкие сжимает железными тисками, холодными, сильными, непреклонными.

Золотая сеть начала медленно опутывать кожу девушки, начиная от кончиков пальцев и синеющих ногтей. Она будто бы выбиралась из вен ведьмы, расплываясь в воде, оплетая каждый сантиметр кожи. Стоило этим золотым «цепям» коснуться другой сети, созданной близнецами, как та сразу же опадала, словно не выдерживая силы Ады. Петрова чувствовала, что теряет сознание, и ей мерещилось, что всё её тело опутано золотистой паутиной, напоминающей по своему виду солнечные лучи. Девушка улыбнулась. Она всегда боялась смерти, а сейчас, находясь от неё на волоске, перед глазами Аделаиды возникало улыбающееся лицо матери, белое, словно снег. Губы на нём что-то отчаянно шептали, и ведьма бежала, стремилась оказаться чуть ближе, чтобы разобраться, прикоснуться, обнять. Ватные ноги не подчинялись велениям Ады, лишь болтаясь в воде, а мама была там, рядом, стоит лишь протянуть руку и она окажется в ладонях, а её нежные, тонкие пальцы примутся ласкать лицо и плечи.

Непрекращающийся звон в ушах раздирал мозг, по кусочкам отрывая мягкие ткани. Сколько прошло времени с тех пор, как над головой Петровой сомкнулось плотное кольцо воды с характерным булькающим звуком? Секунд... десять? Может, пятнадцать. Говорят, мозг может прожить без доступа кислорода семь минут, но никто, по всей видимости, не потрудился и не сообщил об этом мозгу Аделаиды.

Почему люди так боятся смерти? Ведь никому из нас неизвестно о том, что там, за пеленой, куда уходят близкие и те, о ком мы знаем лишь из газетной вырезки. Быть может, смерть приносит не только успокоение душе, но и открывает горизонты, о которых ты и не мог помыслить? Все твердят о существовании рая и ада, но есть ли они на самом деле? И зачем было создавать ад, в котором с людей снимают кожу, запихивая в чаны с кипящей жидкостью? Неужто Богу так нравится наблюдать за страданиями, объясняя это тем, что человек получает по своим заслугам?

Ноги Аделаиды коснулись песка и плотного ковра водорослей, мягко обволакивающего кожу. Как глубоко она оказалась? Голова не просто раскалывалась, это было неправильное слово. Её разрывало от боли. Вздрогнув, девушка открыла глаза и поняла, что оказалась в самой настоящей тьме. Сюда уже не проникал солнечный свет, всё дно затянула бессмысленная, глубокая мгла. Оглядев свои руки, покрытые светящимися золотыми сетками, ведьма провела ладонью в воде, чувствуя её сопротивление. Непокорная. Сильная. Давящая. Аделаида пыталась достучаться до этой структуры, пыталась покорить её своей Силой. Та уже рвалась наружу, захватывая своими золотистыми песчинками всё больше и больше простора.

И вдруг боль отступила. То же чувство, что окутывало Петрову при использовании воздуха, окутало её нежной пеленой. Моментально почувствовав его, Ада сжалась в комок и оттолкнулась от земли, помогая себе выбраться руками, наполненными магией. Силы было так много, что Аделаида боялась с ней не справиться. Вода не покорилась, полностью склонив голову. Она помогала ведьме как старому другу, не прося ничего взамен. Её тяжёлые струи связывались с Силой девушки, образуя поток такого масштаба, что у ведьмы перехватывало дух.

Управлять воздухом было куда проще, пускай Аде до этого момента так не казалось. Пробив ладонями натяжение воды, ведьма застыла в воздухе, удерживая себя с помощью двух агрессивных потоков. Несколько раз сморгнув, она, наконец, привыкла к темнеющему вечеру и посмотрела на побелевших близнецов. Они всё ещё были здесь. Девушка ядовито улыбнулась, чувствуя, как с её ног, футболки и лица скатываются солёные струйки моря. Власть. Вот, что ещё чувствовала Аделаида, наслаждаясь удивлёнными и напуганными лицами колдунов, смотревших на неё и не мигавших. Они явно не ожидали, что она внезапно поднимется перед ними, будто восстав из мёртвых. Интересно, она правда была не нужна им живой?

Продолжая зависать в воздухе, ведьма вдруг улыбнулась чуть шире. Воздух мягко обволакивал её тело, развевая мокрые, почти чёрные от влаги волосы. Воздух ластился к пальцам, нежно поглаживал кожу лица, словно давний знакомый, ищущий встречи. Воздух осторожно просил о чём-то, намекая незаметно для остальных, чужих глаз. И Ада решилась.

Отведя в сторону левую руку, она медленно, но решительно дёрнула пальцами, пытаясь ощутить на них такое знакомое, почти родное тепло. Сверкнула золотая сеточка, будто бы впитавшаяся в кожу, и уже через миг в ладони девушки зашумел ветер, пахнущий летним морским бризом. В голове тут же возникла фраза Сэмуэля: «невозможно одновременно контролировать хотя бы два разных источника магии». Невозможно? Захотелось громко рассмеяться, взмыть к облакам и почувствовать себя абсолютно свободной и счастливой. Но права на это Аделаида сейчас не имела.

Не глядя на Локучева, но чувствуя на себе пристальных взгляд его голубых глаз, прожигающий лопатки, девушка сосредоточенно изучала моторку близнецов, которая не хотела заводиться. С лёгкой усмешкой, блуждающей на губах, Ада направила обе руки на лодку, сбивая стихии между собой. Вода, поднимаясь от поверхности стройными и высокими волнами, вмиг понеслась на мужчин, упавших на металлическое дно, а ветер, словно непокорный младший брат, понёсся кругами, забиваясь под днище и стремясь перевернуть лодку. Опрокинуть её вместе с пассажирами. Петрова наслаждалась их испуганными, белыми, как снег, лицами. Она видела, с каким ужасом они смотрят на её зависшее в воздухе тело. Мужчины пытались вызвать огонь, но весь их пепел потонул в бурлящем водовороте, созданным Адой. Чёрные тени в их ладонях тряслись, они были слишком слабы и слишком не похожи на те, что создавал Сэмуэль. Пытаясь направить их на девушку, они снова и снова терпели неудачу. Аделаида отбивала любые их попытки воспротивиться ей.

Внезапное желание испробовать на одном из них навык, который она приобрела за время плавания, ужаснуло девушку. Петрова взглянула на пытающихся сбежать мужчин, которых её сознание захотело разорвать на кусочки. Разорвать лишь для того, чтобы показать им собственную силу. Власть.

Власть, меняющая всё внутри почти на генетическом уровне, заставляющая действовать не так, как ты не поступила бы, будь ты... нормальной. Ада дёрнулась, пытаясь приблизиться к кораблю. Чёрная, свинцовая пелена стала давить на веки Аделаиды, выбивая её из колеи. Руки дрогнули, а магия, удерживающая ведьму в воздухе, пошатнулась, исчезая. Опадая, как осенний лист при порыве ветра. Перед тем, как провалиться в успокаивающую душу и тело пустоту, Ада запомнила ещё одно падение. Оно было быстрее, чем первое, и девушка лишь успела смутно осознать, что, наверняка, удар о деревянный пол судна с такой высоты закончится весьма плачевно.

***

Вокруг переливались стройные, невесомые, как облака, мелодии арфы, такие нежные и необъятные, что Аделаида не могла понять, идут они из её собственной головы или же вливаются в уши откуда-то извне. Впрочем, сейчас это её почти не интересовало. Мысли, замедленные, тугие, не были похожи на натянутую стрелу, а скорее напоминали собой жука, пробивавшегося через желе. Девушка не ощущала свои руки, ноги, да и, казалось, даже тело было где-то в другом месте, не рядом. На одну секунду Петровой показалось, что от неё самой остался лишь один мозг, кора, два полушария и извилины, борозды, то здесь, то там появляющиеся. Но потом пришло ощущение собственных век, ресниц верхних и нижних, сплетённых между собой и будто покрытых чем-то сухим, солёным, как... море? Через плотную стену начали медленным потоком пробиваться воспоминания, затаившиеся где-то внутри, спрятавшиеся до того момента, когда Ада начнёт мыслить. Море....

Да, ведьма помнила, как они плыли с Локучевым по морю на корабле, несясь по глубокой синеве морской глади. Затем была погоня, две чёрные коротко стриженные головы и четыре глаза, безотрывно смотрящие прямо в лицо Аделаиды. Это были близнецы, люди Эрика. Те самые, кого за ними отправил Корвус. Именно из-за них девушка перекинулась через край борта корабля, оказавшись в ледяной пучине, полностью сковавшей лёгкие. Сначала лазурные слои, а затем всё более тёмные, каждый «этаж» увидела Ада в размытых чертах, чувствуя, как к ней стремительно приближается смерть. Она помнила, как перевернулась в воде, но первый удар! Он точно пришёлся на голову. Возможно, поэтому Аделаиде причудились все те вещи, что она сотворила? Потому что потом случилось то, что невозможно было бы описать в тех словах, которые были доступны Петровой. Девушка почувствовала, что нечто обрело большую силу, словно позволяя научиться чему-то новому, чему-то невообразимому. И Ада слилась воедино с морской водой, получая контроль над ней и ощущая, как он разливается по её телу безумным коктейлем.

О том, что произошло дальше, вспоминать, почему-то, не хотелось. Облизав сухим языком безумно солёные губы, Аделаида попыталась пошевелить рукой, но не смогла почувствовать её. Той словно на самом деле больше не существовало. Девушка ужаснулась и вновь ошалело дёрнула всем телом.

Звуки арфы смолкли, и кто-то, дёрнув тонкие струны и, тем самым вызвав не самую приятную их комбинацию, встал со стула. Шаги у человека были мягкие и почти не ощутимые, словно на нём были надеты меховые тапочки. Но Петрова всё равно слышала, как к ней неумолимо кто-то приближается. Вдруг её тело вновь появилось, доступное для того, чтобы им снова можно было орудовать, а сама Ада почувствовала, как кожа покрывается мурашками на холоде. Холод ли это был? Скорее обычный ветерок, но для ведьмы, пробывшей в тёплой ванне много часов, это и впрямь показалось холодом.

Руки, подхватывающие Аделаиду под коленями и шеей, пропали, а вместо них тело накрыли чем-то мягким и пушистым, наподобие пухового одеяла. Осторожно открыв глаза, девушка не увидела ничего, кроме света, врезавшегося по сетчатке также сильно, как бьют по гвоздю молотком. Человек, чья тёмная фигура возвышалась над Петровой с монументальной важностью, молчал, словно дожидаясь, пока сама ведьма начнёт разговор. Прошло около двух минут прежде, чем Ада смогла рассмотреть светлую комнату с распахнутыми настежь окнами и фигуру женщины, одетой в летящие ткани морских цветов.

Не решаясь начать разговор, Аделаида смотрела на неё с лёгким испугом и, в то же время, спокойствием, обволакивающим, словно мёд. Женщина не казалась опасной, но во взгляде её читалась мудрость, сила и недюжинное величие. Пшеничные волосы, почти как у Серафимы, были собраны в тугой пучок, из которого не выпадала ни одна, даже самая непокорная прядь. Светло-голубые, по ощущениям, выцветшие на солнце, глаза, хрупкая фигура, сокрытая под целым океаном тканей и красок, тонкие пальцы, будто светившиеся изнутри.

- Здравствуй, Аделаида, - наконец сказала женщина, отходя обратно к стулу и принимаясь за игру. Под её пальцами струны, натянутые до почти нервного напряжения, складывались в прелестную мелодию. – Меня зовут Вивьен, я одна из сестёр Ковена Мёртвого Моря, - Петрова гулко выдохнула. Значит, они добрались. - А мы всё ждали, когда появится тот самый маг...

- Мне сказали, что вы знаете, кто я такая, - пробормотала девушка, пытаясь подчинить себе непокорный язык. – Я... Сколько я спала?

- Чуть больше недели, быть может, - пожала плечами Вивьен так, словно это совершенно не имело значения. – Использование многих источников магии чревато такими последствиями, так что не удивляйся. Впрочем, Старейшины рады тому, что тебе удалось это настолько просто. Хотя, я бы так и не сказала. Твоё тело не противилось этой магии, но она забрала слишком много сил.

- Где Сэм? – вдруг спросила Ада, оглядывая комнату и словно надеясь, что колдун выйдет из шкафа. – Он же где-то здесь?

- Он... - ведьма прикрыла глаза, а зрачки зашевелились под тонкой плёнкой век. – Он здесь, на острове. Старейшины выделили ему небольшой домик в лесу, с трудом приняв то, что ему вообще придётся быть здесь. Ты – единственная причина, по которой его принимают в Ковене, Аделаида. Почему такая ведьма, как ты, вообще... Почему ты с ним разговариваешь?

- А почему бы мне ни стоило этого делать? – вопросом на вопрос ответила Петрова, недовольная тем, что ей пытаются поставить Сэмуэля в упрёк. – Он сильный и смелый, он оберегает меня от того, чему я пока не в силах противостоять.

- Но он чёрный колдун, - на выдохе произнесла Вивьен, прикладывая к губам руку. – И его отец такой же. Яблоко от яблони, Аделаида.

- Нет.

На этом пререкания закончились, а Вивьен вышла. Прекрасные звуки арфы прекратились, оставив Аделаиду в почти звенящей тишине. Девушка осторожно поднялась с кровати, кутаясь в выданный ведьмой плед, и подошла к распахнутым створкам, за которыми шумно плескалось море. Ада не видела его за другими домиками, но слышала, как оно брызгами рассыпается, ударяясь о скалы. Ведьма оглянулась, осматривая комнату. Медная ванна стояла рядом с кроватью, на потолке – фрески с изображениями морских пейзажей и животных, чья чешуя поблёскивала на солнце. Стены были пусты и, оттого, казались почти голыми.

В комнату вошли две женщины, одетые так же, как и Вивьен. Их тёмные волосы были закручены в хвосты, а на запястьях поблёскивали серебряные цепочки с чайкой, болтавшейся на одном из колец. Они закрыли за собой дверь, но отойти от неё не решились. Тот трепетный ужас, с которым эти ведьмы смотрели на Аделаиду, напомнил девушке взгляды близнецов, отчего спина у неё вновь покрылась потом. Женщины молчали, молчала и Ада, позволяя им вдоволь насмотреться на новоприбывшую.

- Это, - наконец начала одна из колдуний, доставая из сумки длинное валяное платье голубого цвета.

- Это Ваша одежда, - с придыханием закончила вторая, не отрывая взгляда от мокрых и спутанных волос Петровой.

- Спасибо.

- Молодой человек ждёт Вас на улице, - пробормотала первая, опустив голову вниз. Такое поведение казалось Аделаиде чуть ли не полнейшей глупостью, потому что обе ведьмы были явно старше самой девчонки. Уже открывая дверь на улицу, та же ведьма толкнула другую, видимо, чуть более смелую, и громко прошептала. – Ну же, Друэлла, спроси её.

- Отстань! – таким же шёпотом ответила девушка, пытаясь отодвинуть подругу с прохода. – Пойдём отсюда.

- Спроси!

- Боже мой, ладно! – Друэлла развернулась к Аде, потирая лоб рукой. – Скажите, а Вам правда удалось подчинить себе две стихии разом?

- Наверное, да, - ведьма пожала плечами, еле заметно улыбаясь. – Честно говоря, я плохо помню то, что произошло в те минуты.

- Старейшины готовились к Вашему появлению много лет! Не думаю, что имею право говорить об этом, но Вы, буквально, наша последняя надежда. Наша, да и всего магического мира тоже! Магия умирает, мисс, с каждым днём она всё больше и больше тает, ускользая от нас. Кто знает, сколько ещё мы сможем продержаться?

- Я – надежда?

- Уверена, Старейшины всё Вам объяснят, мисс, - сказала Друэлла, решаясь, наконец, посмотреть на Аделаиду. – Только прошу Вас, не отказывайтесь. Кроме Вас больше некому.

После этих слов обе ведьмы пулей вылетели из комнаты, оставив Аду наедине с собой и платьем, мирно покоящемся на кровати. Магия умирает? Эти слова, словно гром, ударили в самое сердце. Петрова ведь только начала понимать её, только вкусила запретный плод, оказавшийся настолько сладким, что не хотелось пропустить ни единой капли, а что теперь? Аделаида покачала головой, быстро переодеваясь и выходя за дверь. Она надеялась на то, что Сэмуэль сможет ответить на малую часть возникших вопросов.