Единственная

Утро началось куда раньше, чем Аделаиде бы того хотелось. Громко звеня чем-то металлическим прямо около двери в её комнату, Сэмуэль, будто специально, подходил всё ближе, размеренно будя девушку. Недовольно потянувшись и протерев глаза пальцами, Ада посмотрела по сторонам, на секунду забыв о том, что произошло вчера. Воспоминания волной нахлынули на девушку, заставляя её осознать всё, что происходило пару часов назад. Вскочив на ноги, Аделаида наступила на пол босыми ногами и обернулась в сторону двери.

- Хватит стучать, я уже проснулась! – громко крикнула Петрова, натягивая мятые шорты и проверяя листы из Гримуара, о которых ночью девушка благополучно забыла. Стоит показать их гадалке, ведь, быть может, она сможет узнать, что с ними случилось.

- Замечательно! Я уже думал, что ты умерла, тебя не добудишься.

- Мне кажется, ты бы был этому только рад, - пробурчала Аделаида, всё ещё помнившая слова Сэма.

Конечно, нельзя было обижаться на него, ведь то, что он сделал – не только спасло саму Аду, но и отделило колдуна от всей его семьи. Вряд ли он может сильно радоваться тому, что из-за какой-то малознакомой девчонки ему пришлось покинуть родной дом.

Сегодня уже мало успокаивали Петрову мысли о том, что это было «его решение». На секунду представляя себя на его месте, девушка понимала, что злилась бы очень сильно, возможно, куда больше ненавидя саму себя. Ведь какими бы ни были твои близкие – они всё ещё являются близкими, и просто отказаться от них нельзя, а Локучев сделал именно это. Знал ли он, на какой ступил путь?

За окном шёл дождь, размеренно отбивая чечётку на стекле, и он точно не знал, какие кошки скребут в душе Аделаиды. Да его это, по сути, не сильно и волновало. Капли стекали тонкой дорожкой, время от времени сталкиваясь друг с другом. Они вскоре разбивались, скатываясь с подоконника и исчезая в серой тишине улицы. Тишина! Остальные дома стояли в отдалении, а на эту тонкую, едва видимую среди высокой травы дорожку не заезжала ни одна машина, несмотря на то, что где-то вдалеке то и дело мелькали красные огни фар.

Стоило девушке открыть дверь, как перед её глазами тут же взмыла маленькая, вырванная откуда-то бумажка, на которой ровным почерком было написано: «Жду на улице». Через секунду она вспыхнула и превратилась в пепел, упав к ногам Аделаиды, словно ничего и не было. Ведьма даже не успела испугаться и поэтому, молча переступив через оставшуюся труху, быстро спустилась в холл, за дверьми которого ровной стеной, будто строй солдат, шёл усилившийся дождь.

Сэмуэль курил под козырьком, бросая сигареты под ноги и тут же придавливая их носком туфель. Заметив вышедшую из дома девушку, он, на секунду задержав взгляд на её лице, вновь достал из кармана серебряный портсигар, вытащив длинную коричневую палку. Судя по количеству таких же, но уже выкуренных, под ним – парень сильно нервничал.

- Куда едем? – спросил Локучев прежде, чем втянуть дым.

- Я не знаю точной улицы, но в городе не так давно проходила «Ярмарка Чудес». Довези меня туда, а я уже найду дом, который мне нужен.

- Только довезти? Хочешь, чтобы я просто исполнял роль твоего извозчика, Петрова? Через час или два, если не прямо сейчас, отец расскажет Корвусу о твоём существовании. У него не останется иного выхода. А после этого весь Чёрный Ковен станет охотиться на твою хиленькую душу. Нет, ты, конечно, можешь надеяться только на свои силы, но я бы предпочёл взять в расчёт ещё и мои знания, которые могли бы пригодиться.

- Так, - сложив руки на груди, Аделаида втянула побольше воздуха в лёгкие, стараясь не закашляться от попавшего в нос дыма. – Давай поговорим на берегу, потому что я не понимаю, зачем тебе помогать мне! В чём смысл этих действий? Ты не герой, ты сам это сказал, так зачем?

- Ты мне интересна, - безразлично бросил Сэмуэль, в пол оборота глядя на девушку. На фоне его внешнего вида слова, которые он произносил, казались ложью. – И мне интересно, на что ты можешь быть способна, потому что пока ты беспомощна и слепа, как новорождённый котёнок. Я не могу плясать от счастья, осознавая, что встал против Чёрного Ковена и своего отца. Считай, что я преследую свои, очень корыстные цели, помогая тебе. Так будет лучше для нас обоих.

- Можно было остановиться после первого предложения, - нервно рассмеявшись, сказала Ада. – Как ты относишься к гадалкам?

- Я в них не верю.

- Не веришь? Ты ведь колдун, почему нет?

- Быть колдуньей и гадалкой – это разные вещи. Ведьмы и колдуны просто используют свои силы. Видящие – видят. Они видят души. Рея умеет копаться в мозгах, потому что она дриада, но даже она не видит будущего. А видящим это подвластно. Я с ними ещё не встречался, но всё равно не верю, что такое возможно, - бросая сигарету на землю, ответил парень и подошёл к мотоциклу, стоявшему около раскидистой ивы. Её согнутые, тонкие ветви дотрагивались до самой травы. – Мы что, поедем к какой-то гадалке?

- Угадал.

***

Покосившаяся крыша домика Фемиды Левской в лучах утреннего солнца выглядела немногим лучше, чем при первом ночном визите. С левой стороны, видимо, над окном гостиной, с неё свисал тёмно-зелёный мох, на котором выросли небольшие, еле заметные белые цветки. Маленький дворик, в трёх местах огороженный металлическими колышками, был затянут плющом, под которым виднелись неспелые кочаны зелёной капусты, хвостики моркови и огромное множество трав, чьё буйство поразило бы взгляд любого знатока.

Едва Аделаида и Сэм переступили своеобразный вход на территорию, с двух сторон обложенный парочкой белых камней, напоминающих ракушечник, как дверь, до этого плотно прилегающая к стене, с лёгким скрипом отворилась. Сглотнув противный комок в горле, девушка посмотрела на Локучева. Он казался абсолютно безмятежным. Его слова о Чёрном Ковене, который станет искать Аду, напугали её, и теперь она смело признавалась себе в том, что с колдуном было во много раз спокойнее.

Осторожно открыв дверь чуть шире, девушка хотела было войти первой, но Сэмуэль, ловко отодвинув ведьму за плечо, прошёл внутрь сам. Взглянув на его напряжённую руку, лежащую на поясе, Аделаида заметила довольно длинный нож, вложенный в потайное отделение брюк.

- Хочешь напасть на старушку, мой дорогой? – голос Левской раздался из-за спины Ады, заставив последнюю вздрогнуть от неожиданности. – Здесь никто не причинит вреда ни ей, ни тебе.

- Здравствуйте, Фемида, я...

- Прежде, чем ты что-то скажешь, милая, я бы хотела услышать извинения! За то, что не желала меня выслушивать, за то, что не пыталась принять себя! Ведь старушка Фемида всё помнит и, пусть я и не сильно серчаю на тебя и твою глупость, я бы хотела, чтобы ты извинилась. А ты, Сэмуэль, проходи в комнату, я уже накрыла для нас троих чай, - Петрова видела, как резко изменился в лице колдун, ошарашено наблюдающий за действиями женщины. Та старательно заталкивающей сухую траву в небольшой ящик у входа. Недолго подумав и убрав руку с рукоятки ножа, парень прошёл в комнату, исчезнув в глубине фиолетового света.

- Я уже думала о том, что должна попросить у Вас прощения, Фемида. Мне ведь просто не хотелось во всё это верить, Ваши слова звучали как самый большой бред в моей жизни! А потом! Потом всё так закружилось. - покачав головой, Аделаида закрыла лицо руками, вдруг осознав, сколько всего произошло с их первой встречи. – Простите моё недоверие, мою глупость... мою...

- Пойдём, девочка, успокойся, - ласково погладив ведьму по голове, прошептала Левская, подталкивая Аду к входу в комнату.

Присев рядом с Локучевым, девушка посмотрела в чашку с чаем, в глубине которой плавали раскрывшиеся бутоны ромашки. Сейчас эта жидкость выглядела куда менее пугающей, чем в первый раз. Наверное, всему причиной стало то, что теперь магия больше не пугала юную ведьму.

Взяв с полки карту, Фемида аккуратно положила её на середину стола, ловкими движениями пальцев расплела кожаный узелок и развернула потрескавшуюся в некоторых местах бумагу перед глазами пришедших гостей.

- Нам это понадобится, - пробурчала старушка, потирая спину и, согнувшись, села в кресло напротив Аделаиды. - Ну-с, расскажи мне, милая, как тебя угораздило ступить на самый сложный путь из всех, что мне довелось увидеть? Иногда мне казалось, что ты специально лезешь к неприятностям, чтобы они скорее тебя отыскали.

- В те моменты мне так не казалось...

- Ну конечно! А как же иначе! Все мы искренне верим в то, что делаем как лучше для себя и других, а, в итоге, лишь разочаровываемся. Вот ты, мальчик, ведь сейчас думаешь точно также, разве нет? – с лёгкой усмешкой обратившись к Локучеву, колдунья взяла в руки чашку, загадочно прищуривая глаза. – Ты всегда пытался быть хорошим, не так ли? Я вижу твою судьбу, мальчик. Вижу, как ты оступишься. Не надейся, что сможешь отвязаться от этой девчонки так скоро. Ты будешь ей нужен, когда она ошибётся вновь.

- А что, Вы считаете, что я и дальше буду делать то, о чём придётся жалеть? – подала голос Аделаида.

- А ты думаешь, что уже полностью завершила свой жизненный путь? Ты лишь прошла пару первых шагов, поднялась на подножие горы и теперь остановилась, пытаясь решить, идти тебе прямой дорогой к самой вершине, либо же найти дорогу, идущую в обход. Только знай, моя дорогая: обходы всегда тернистее! Да, возможно, подъём и не будет столь резким и отчаянным, ты не встретишь камнепада, сбивающего с ног, но, зато, перед тобой будут глубокие, вязкие болота, вьющиеся плющи, норовящие ободрать нежную кожу и злые звери, кои не водятся на скалистых горах.

- Значит, теперь Вы видите мой дальнейший путь? – немного подумав, спросила девушка, устало вздыхая.

- Твой путь? Ан-нет, моя милая, не всё так просто. Я уже говорила, что твоя жизнь для моего взора – это сплетение тысяч нитей. За какую дёрнешь, по какой дорожке пойдешь, к тому исходу и припляшешь. Единственное, что могу я сказать вам обоим – невесело будет. Ой, как невесело! – посвистывая, рассмеялась Левская, пугающе улыбаясь золотыми зубами. – Твоего отца уже вызвал Корвус и всё-всё у него выпытал, так что о девчонке известно Ковену, можете не надеяться на отсрочку. Сразу как от меня выйдете – уезжайте из города, поняли? – одновременно кивнув, Ада с Сэмуэлем переглянулись, неуверенно смотря на часы, мирно тикающие за спиной старушки. – Итак, вы ведь пришли не за пустыми разговорами сюда, ребятки. Задавайте вопрос – получите ответ.

- Нам нужно найти Ковен Мёртвого моря, и без Вашей помощи ничего просто не выйдет.

- Хотите, чтобы я вам открыла местоположение даже не своего Ковена? Ой-ой-ой, какие настырные! Даже если бы и могла я увидеть, где они находятся, никогда бы не рассказала! Ты, - указав пальцем на Сэма, старушка улыбнулась. – Ты ведь знаешь правила, да?

- Вы думаете, сейчас нам есть дело до того, как это будет выглядеть в Ваших кругах? Мы говорим не о простой просьбе, от Ваших слов очень многое зависит, - нервно барабаня пальцами по столу, сказал Локучев, нахмурившись. – Старейшины Ковена что-то знают о ней, и для нас, видимо, стало очень важным понять, чего они не договаривают!

- Чуть меньше наглости, Сэмуэль, это не я гощу у тебя в комнате. Ты не столь важная персона и принимаю я тебя в своём доме лишь потому, что ты пришёл вместе с Аделаидой, - будто обидевшись на тон голоса колдуна, Фемида поджала губы, сложив их в тонкую розовую ниточку, с двух концов опущенную к подбородку. – Вам на самом деле будет нужно туда попасть и, возможно, лишь поэтому я сейчас покажу то, на что не согласилась бы любая другая ведьма. Протяните руки.

Закатив глаза, Сэм, всё-таки, отдал свою руку в морщинистую ладонь старушки, в которой, спустя секунду, появилась ещё и ладонь его спутницы. Вскрикнув от неожиданной боли от прокола толстой швейной иглой, Аделаида попыталась выдернуть пальцы или, хотя бы, сжать руку в кулак, но Левская не позволяла её этого сделать. Проколов палец Локучева, женщина на мгновение задумчиво взглянула на чёрную каплю, оставшуюся на игле. Недовольно поджав губы, старушка опустила их ладони вниз, надавливая на подушечки пальцев. Когда в середине карты появилось достаточно широкое пятно крови, на глазах начинавшей густеть, Фемида выпустила обе руки, позволяя Аде и Сэмуэлю потереть проколотые пальцы.

- Это заклинание позволит вам обоим увидеть дорогу, которую предстоит пройти. Насколько мне известно, рядом с Ковеном Мёртвого моря живёт молодая ведьма, изгнанная из своего клана. Она нарушила закон, но не смогла покинуть родной дом на слишком далёкое расстояние. Лишь она одна сможет рассказать вам о том, как пробраться в Ковен.

Медленно глаза старушки закатились назад, оголяя белоснежные белки, затянутые сетью тонких красных капилляров. Изумлённо следя за действиями Левской, Аделаида стала замечать, что лужица крови, будто живая, начала двигаться в стороны, ища верную дорогу. Словно переступая ногами, капля за каплей она шла в сторону севера Радмааса, степенно приближаясь к длинной косе островков, рассыпавшихся, как зерно, рядом с полуостровом в форме крысиного хвоста. Наконец, остановившись на одном из островков, выбрав один из самых отдалённых, кровь вновь собралась в единое целое, впитываясь в сухую бумагу.

В голове Ады тут же замелькали сотни картинок: широколиственный лес, маленькие кустарники, с растущими на ветвях красными и зелёными ягодами, похожими на боярышник, мелькающие в густой траве ящерицы, лисы с лоснящейся шерстью, рогатые олени, важно вышагивающие на полянах. Затем картинка вновь сменилась, показывая девушке бушующее море, уходившее в самую даль горизонта, те самые острова, покрытые плотной растительностью, острые скалы, еле показывающиеся из воды после того, как волна отходила от берега. Потом, словно закрученная вихрем, Аделаида видела дома, занесённые песком до самых крыш, палящее солнце, обжигающее кожу и оставляющее на ней ярко-красные ожоги, странных людей, полностью завёрнутых в серые тряпки, скрывающие даже их лица. Один вид сменялся другим, оседая в памяти Петровой и крепко там закрепляясь.

- Дорога не из приятных, - пробормотал Сэмуэль, потирая глаза и недовольно хмурясь. – Придётся ехать через Коспу, а я не помню, чтобы они отличались особым радушием.

- Я знакома с одним из их жителей, Леоном, если найдёте его и скажете, что приехали от Фемиды Левской, он предоставит вам обоим ночлег и пару лошадей.

- До Коспы ещё нужно добраться без происшествий, - словно не заметив слов гадалки, Локучев передёрнул плечами, отпивая из кружки чай и тут же сплёвывая его обратно. – Это ещё что такое?

- Всего лишь корень дикой Нормы, - мило улыбаясь, ответила старушка, спокойно отпивая жидкость из чашки и полностью её опустошая. – Что, немного жжётся?

- Откуда у Вас взялась Норма? Её же полностью уничтожили ещё пять-шесть лет назад!

- Сэмуэль, я – видящая! – повторяя очевидные вещи, протянула женщина с лёгкой усмешкой. - Я предвидела то, что это может произойти, и просто сделала кое-какие запасы. А теперь, дорогая, - уже обращаясь к Аделаиде, начала Фемида, вставая. – Вам пора идти. Путь предстоит не близкий, но и это лишь начало. И помни: твоя сила находится внутри, и она всегда будет там. Никто, ни один маг, даже Корвус не сможет лишить тебя этой силы, потому что ты впитала её с молоком матери и любовью отца. Ты ведьма, Аделаида, сильная ведьма, так будь же смелой и сильной в своей борьбе.

Обняв девушку, Левская внимательно посмотрела на колдуна, стоявшего в проходе и, словно что-то сказав ему, молча вернулась в комнату.

- Эй, Петрова, иди к мотоциклу, я сейчас приду, - следуя за старушкой, буркнул Локучев, отодвигая Аду к двери. – Ты слышала? Выходи. Это личный разговор.

- Больно мне нужны ваши «личные разговоры», - закатив глаза, ответила ведьма, втайне понимая, что ей и впрямь интересно то, что Фемида может сказать Сэму. Увидела ли она что-то насчёт его отца или дело в самом мальчишке?

Натянув на голову шлем, Аделаида присела на мотоцикл, задумчиво анализируя то, что показала им ведьма. Прежде, чем добраться до самого Ковена – нужно будет уговорить какую-то изгнанную девушку показать им, где он находится! Вряд ли та ведьма сразу согласится на это, ведь, получается, она во второй раз предаст свой клан, пусть, в последнем случае, и без сильных убытков.

Петрова закрыла глаза, наслаждаясь окружающей её тишиной. После прошедшего дождя от дороги и земли пахло мягкой сыростью и свежестью, которых так не доставало последнюю неделю в Авуар де Луе. Неужели она и впрямь это сделает? Уедет неизвестно куда, узнавать о том, кто она такая и почему именно её скромная персона нарушила устоявшуюся истину: детей между ведьмой и человеком быть не может? Нервно рассмеявшись, Аделаида позволила себе улыбнуться. С одной стороны, такая жизнь – чем не сказка? Погони, тайны, расследования, магия. У тебя на ладони весь мир, бери, если хочешь! И Ада хотела взять, но, думая о другой стороне этой медали, испуганно прятала руку, словно от открытого огня. Она уже так долго не общалась нормально с Екатериной Александровной, с Кириллом, с тётей Лизой, грустно следившей за ней в окно, а теперь просто должна исчезнуть на неизвестный срок, уехав к каким-то островам, которых раньше не видела ни на одной карте.

Теперь ей уже и простой жизни не получить! Корвус не оставит её в покое, он добьётся своего, если Петрова не воспротивится, не воспрянет духом и не станет бороться за собственное существование.

Всё ещё не решенной оставалась проблема с листами Гримуара, которые Ада так и не показала Фемиде, а также обещание, данное Ростиславу. Неужели она и впрямь просто умрёт, свалится за одну секунду, не сумев сделать новый вдох? Аделаида старалась не думать об этом, но мозг, будто ярый противник, постоянно заставлял девушку помнить это даже во сне. И вообще: ещё столько вопросов осталось без ответа! Если раньше Петрова могла надеяться на то, что их получится задать Соколову, то сейчас, после того, что ей довелось узнать, такая возможность определённо отпадала.

- Поехали! – громко хлопнув дверью, крикнул Локучев, подходя к мотоциклу и ловко на него усаживаясь. – Сядем на поезд, километров четыреста впереди. Если повезёт, Чёрный Ковен не найдёт нас до самой Коспы, хотя хотелось бы, чтобы мы не встретились и после неё.

- Что тебе сказала Фемида? – вдруг спросила девушка, тут же пожалев об этом. Повернувшись лицом к ведьме, Сэмуэль пару секунд прожигал её глазами, в свойственной ему манере, а только после вновь посмотрел на дорогу.

- Не лезь не в своё дело, Петрова, - на выдохе процедил парень, срываясь с места. - И да, я всё равно не верю в гадалок.

***

При первом же взгляде внутрь душного купе на четверых Локучев презрительно поджал губы. Впрочем, Аделаида испытывала похожие ощущение, так что отказалась от затеи прокомментировать действия колдуна, старательно выбивающего подушку в проходе. Наконец, вернувшись в купе и заняв место на нижней полке, Сэм громко выдохнул, обводя их небольшую комнату взглядом. Четыре полки, обтянутые зелёной тканью, в местах прожженной и от этого почерневшей, сильно уменьшали количество места в итак не очень крупном помещении, ограниченном стенами.

Наконец, поезд тронулся, с характерным скрипом застучали колёса, постепенно набирая скорость, и Аделаида спокойно откинулась на своей полке, закрыв глаза. Они прибудут в Коспу через пять часов и там, как обещала проводница, отдающая им проколотые билеты, «будет просто замечательная жара». Уже представляя себе это «великолепие», девушка старалась насладиться прохладным воздухом из открытого окна, чья свежесть время от времени смешивалась с запахом табачного дыма. Локучев курил дорогие сигареты, пахнущие пряной вишней, а Ада медленно втягивала этот запах. Ей нравилось, но куда больше ведьму привлекал аромат магии Сэмуэля. Почти засыпая, девушка задумчиво рассуждала о том, почему она имеет такой запах. Какао? Яблоки? Ей хотелось выяснить это у Локучева, но, почему-то, девушка страшилась задавать вопрос.

- Почему ты не уехала в деревню, Петрова? – задумчиво спросил Сэмуэль, вновь называя ведьму по фамилии. – Такой шанс был!

- У меня, отчасти, не было выбора. Я столкнулась с тем мужчиной почти сразу, а потом взрыв, он узнал, что я обладаю силами, - тяжело вздохнув, ответила Аделаида, вспоминая сумбурные события того дня. – Он представился, казался весьма приятным, а, согласившись на его условия, я самовольно привязала себя к одному месту. Признаться честно, до вчерашнего дня я ни о чём не жалела. Ростислав учил меня, тренировал, он точно не казался тем, кто может причинить мне вред.

- Да, только ты не учитываешь того, что именно из-за него обязалась выполнить обещание. - И об этом я тоже не переживала, Сэм! – пожала плечами девушка, принимая вертикальное положение. – Он рассказывал о своём Ковене, как о чём-то поистине невероятном. Как о семье!

- И ты ему, конечно же, верила, - закончил Локучев, не отрывая внимательно взгляда от лица ведьмы. - Не понимаю, как ты вообще могла согласиться на подобную авантюру?

- У меня не было возможности отказаться, - вспоминая Ростислава и то, как он безжалостно давил на рану, девушка сглотнула. – Я согласилась, потому что это было единственным выходом.

- Знаешь, Петрова, иногда я поражаюсь твоему умению влипать в неприятности.

- Мы знакомы от силы пару недель, а ты уже делаешь подобные выводы.

- Достаточно одного взгляда на твою персону, чтобы понять: она летит к проблемам, как мотылёк на огонь. Знаешь, что потом случается с бедным существом?

- Он умирает, конечно, знаю, - пробурчала ведьма, не очень-то желая ассоциировать себя с умирающей ночной бабочкой. – Почему ты никогда не называешь моего имени? – вдруг выпалила Ада, подложив под подбородок две ладошки и с интересом посмотрев на своего собеседника. – У тебя плохая память и ты не можешь его запомнить?

- Не люблю имён. Они слишком личные. Кто-то, уже не помню кто, сказал, что имена – как душа. По ним можно узнать очень многое. Я не хотел этого узнавать. Возможно, это просто привычка.

- Но ведь... Рея?

- Отдельный экземпляр. У неё нет фамилии, - пожал плечами Локучев, отворачиваясь. – Почему тебя вообще это волнует?

- Мне интересно, - рассмеялась Аделаида, с улыбкой глядя на будто прячущегося от её взгляда колдуна. – Интересно, какой ты. Расскажи что-нибудь о себе. Сам сказал, дорога не близкая, а мы что, будем ехать в полном молчании?

- И что ты хочешь узнать? – закатив глаза, спросил парень, тяжело вздыхая. – Говорю сразу: о близких не рассказываю, о детстве тоже предпочитаю умалчивать.

- Фу, какой ты скрытный, - смешно нахмурившись, вновь рассмеялась ведьма, пытаясь раззадорить явно скучающего Сэмуэля. Аде почему-то казалось, что за этой холодной глыбой точно должно быть что-то настоящее, что-то смешное, как воздушный шарик, выдувающий из себя гелий. – Ну ладно, расскажи мне... Эй, ты вообще слушаешь?

- Я что, обязательно должен на тебя смотреть?

- Ладно. Не должен. Спокойно, льдина, - произнеся выдуманное прозвище вслух, Петрова на секунду замерла, внимательно следя за реакцией Локучева. Изогнув бровь, парень бросил на ведьму короткий, как стрела, взгляд голубых глаз, и, тут же отвернувшись, вновь вздохнул так тяжело, будто бы он только что пробежал стометровку. Закрыв глаза и, видимо, принимая новое «прозвище», Сэмуэль разлёгся на полке, вытягивая ноги. – Чем ты любишь заниматься в свободное время?

- Тренируюсь.

- А как?

- А как обычные люди тренируются? Бег, отжимания, висы, пресс и всё из той же серии, - без видимого желания ответил колдун, скидывая ботинки одним лишь движением пальцев. – Ну и магические тренировки, конечно.

- И всё? Кроме тренировок ты больше ничем не занимаешься?

- Кукольные домики не раскрашиваю, Петрова. Если ты думаешь, что услышишь нечто меня уличающее в искренней доброте, то, заверяю тебя, ты ошибаешься.

- Боже, так ты не только скрытный, ты ещё и ужасно скучный! – взмахнув руками, покачала головой Аделаида. – Я – то так надеялась, что ты обожаешь наряжать маленьких кукол в новые наряды, что даже прикупила тебе парочку на Рождество! Неужели придётся их выкинуть? Какая жалость...

- Уверен, магазины ещё примут их обратно.

- Нет, серьёзно, неужели ты больше ничем не увлекаешься? – поражённо продолжала девушка, не спуская пристального взгляда с Локучева.

- Если уж ты такая разносторонне развитая, то расскажи, чем занимаешься ты! – воскликнул Сэм, от скуки хлопая крышкой портсигара. – Насколько мне известно, Рея ходит по лесу и это её единственное увлечение, может, ты порадуешь меня большим набором?

- В свободное время я читаю, умею играть на фортепиано, в детстве занималась бальными танцами, пока отец не умер, и мне не пришлось переехать к тётке. Живя у неё, ходила в школу, а после уроков оставалась на дополнительные занятия рисования и вышивки, так что и такими умениями тоже могу похвастаться, - довольно выпалила Аделаида, одновременно вспоминая Рею с венком на голове. – А зачем Рея ходит в лес?

- Я шучу, говоря, что она присматривает себе место, на котором завершит своё окоченение. На самом же деле, мне это просто неинтересно: ходит и ходит. Пока эта девчонка не трогает мою персону лично, меня не сильно интересует то, чем она занимается в свободное от заданий время.

- Неужели никак нельзя остановить её превращение?

- Остановить? – вдруг тише обычного переспросил Локучев, задумчиво прикрывая глаза. – Иногда некоторые вещи оказывается куда сложнее привести в действие, чем это написано в теории по тому же моменту. Так и с её окоченением. Она должна была умереть ещё при рождении, такого существа, как ведьма-Рея вообще не должно было существовать, просто мой отец, возможно, первый и последний раз проявил сочувствие и сострадание к кому-то, - с усмешкой пробормотал колдун. – Рея прекратит умирать только после того, как её искренне полюбят, Петрова. А я оказался на это не способен. Довольно вопросов на сегодня, я хочу выспаться.

Перевернувшись на бок, лицом к стене, Сэмуэль замолчал, и лишь по редким подъемам груди можно было понять, что парень вообще живой. Последовав примеру своего спутника, Аделаида откинулась головой на подушку, завязала волосы в пучок, чтобы они не сбились в дороге, и принялась вслушиваться в тихий и размеренный стук колёс поезда, несущего её в новую, неизведанную жизнь.

Слова Локучева никак не могли выйти из головы девушки. Он, выходит, мог спасти Рею, но его сердце решило иначе? Неужели у него на самом деле вообще есть этот орган, перекачивающий кровь? Судя по изменившемуся голосу, всё же есть. Несмотря на внешнее безразличие, Сэм, вероятно, мог втайне ненавидеть себя за то, что у него не получилось помочь девушке. Конечно, про ненависть, наверное, не могло идти речи, но что-то, будто червяк в прекрасном, наливном яблоке, разрывало его изнутри. Интересно, не именно ли это было ещё одним толчком для того, чтобы прийти на помощь самой Аделаиде? Ведь эта помощь вполне могла бы стать своеобразным способом защиты от демонов, вгрызающихся в нежную плоть и ковыряющихся там длинным, чёрными пальцами. Кому, как не самой Аде знать о том, какой может быть их сила? Беспощадные и злые, они вполне способны на то, чтобы подменить смысл любой чужой фразы и даже собственные мысли повернуть в русло, из которого тебе уже не найти обратного выхода.

Всё ещё не могла Петрова справиться с ощущением опустошённости при мысли о том, что смерть родителей лежит на её плечах. Несмотря даже на то, что слова Ростислава не имели никакой подоплёки, Аделаида всё равно примеряла их на себя, думая о том, как её мать и отец боролись за тайну жизни маленькой дочери. Лишь один бог знает о том, что послужило причиной их смертей, но сейчас, после долгих недель, девушка была точно уверена в одном: они не могли «просто умереть». В этом был уверен и Антонин Мендак, и сама Ада. Что могло свалить столь крепкую и величавую ведьму Серафиму, могуществом которой восхищались многие маги? И неужели сердечный приступ прервал жизнь Григория, отличавшегося завидным здоровьем? В их смерти наверняка была замешена та сторона, о которой Аделаиде ещё предстоит узнать.

Петровой казалось, что новая жизнь, начавшаяся вместе с возвращением в Авуар де Луе, никогда не будет обладать той же яркостью, что и в детстве. Казалось, что мир уже давно растерял те краски, которыми раньше разукрашивали родители стены сознания дочери. Но как же сильно она ошибалась! Магия свалилась на её голову, как снежный ком и, припечатав к себе хрупкое тело девушки, начала катиться вместе с ним дальше, открывая всё новые тайны и проблемы.

Со страхом Ада ожидала встречи со Старейшинам, не представляя, что именно придётся от них выслушать. Старательно борясь с желанием бросить всё это, прекратить на середине дороги, ведьма резко дёрнулась, выплывая из дрёмы и не ожидая столь стремительной остановки поезда.

В коридоре послышались громкие шаги, во время которых Петрова сжимала кулачки и надеялась, что прибывшие люди не зайдут в их купе, а уже через пару секунд дверь, прижатая магнитом, с громким щелчком отворилась. В проёме стояли двое громил в тонких плавательных шортах и футболках. Держа в руках небольшие дорожные сумки, они оглядывали купе, одновременно растирая широкой рукой по лицу вылетевшие из носа сопли. Чёрные, коротко стриженные волосы близнецов были покрыты тонким слоем дорожной пыли, которую ребята тоже старательно втирали в голову. Они казались запыхавшимися и уставшими, но загара на теле не было. Куда они могли так спешить?

- Пятнадцатая и семнадцатая полка – это здесь? – громко спросил один из них, пытаясь отыскать табличку, на которой были написаны номера.

- Здесь, здесь, - со вздохом протянула Ада, поджимая под себя ноги и с надеждой поглядывая на мирно спящего Локучева. Казалось, что скорее пройдёт война, чем он поведёт ухом!

- А этот чо? Спит? – таким же басом поинтересовался другой брат, протискиваясь в узкое купе и ставя сумку под полку Сэмуэля. – Вы это, может, разбудим?

- А он вам, что, спящий мешает как-то?

- Да нет, милочка, мы так, просто... - поджав толстые губы, неловко ответил тот же мужчина, не ожидавший от хрупкой Аделаиды такого резкого ответа. – А вы, значится, откуда едете?

- Из Авуар де Луе. А это что за остановка?

- Да это пятиминутка, небольшой пляжик. Еле успели с братом сесть на поезд. А вы, значится, как зваться будете?

- Анастасия, а это мой брат спит, Серёжа, - не долго думая, соврала девушка, отодвигаясь ближе к стене и позволяя одному из громил забраться на верхнюю полку. – А вас?

- Меня Виталя, а его – Василием. Родители у нас были, честно сказать, не очень большие выдумщики, - рассмеялся мужчина, садясь, без лишних вопросов, рядом с Петровой. – А он чо, всегда спит так крепко, брат ваш?

- Всегда, - кивнула Аделаида, не понимая, почему что-то внутри неё начинает настороженно активизироваться, вслушиваясь и следя за каждым действием близнецов. Что-то в их чёрных, как четыре уголька, глазах, напрягало её. Ведьма безумно жалела о том, что Локучев абсолютно не обращает внимания на происходящее.

Выкатившаяся из под полки сумка громко зазвенела металлом внутри. Ада вздрогнула, надеясь на то, что громилы этого не заметили. Кто знает, что может быть на уме у этих двоих? Спустив пальцы под стол, девушка осторожно пошевелила ими, с облегчением чувствуя, как магия проникает в каждую клеточку её тела, разливаясь мёдом по артериям и венам. Направив тонкую струю воздуха в спину Сэмуэля, Аделаида, не переставая усиливать напор, не сводила зоркого взгляда с лица сидевшего рядом с ней мужчины.

- А вы, часом, не актриса? – вдруг спросил громила, поворачиваясь к девушке с улыбкой. – Такая хорошенькая, просто загляденье!

- Спасибо, но нет. Конечно, хотелось быть сыграть в кино, но мама говорит, что у меня совершенно нет таланта, - искусственно рассмеялась Петрова, замечая, что её смех заметно расслабляет напряжённых близнецов.

- Ой, а у вас чо, есть мама? – спустив голову с верхней полки, изумился мужчина, с лёгким испугом посмотрев на своего брата.

- Мне казалось, у любого человека она есть.

Близнецы замялись, вдруг притихнув. К огромной радости Аделаиды, наконец зашевелился Сэмуэль, видимо, чувствуя, как его спину щекочет лёгкий ветерок. Громко выдохнув, колдун привстал на локтях и, оглядев сидевших вокруг Петровой людей, в секунду сел, слегка ударившись головой об одну из полок.

- Серёж, ой, уже проснулся? – вскрикнула Петрова и, заметив лёгкое замешательство Локучева, старательно ему подмигнула. – Ты так крепко спал, что даже не заметил, как к нам присоединились эти замечательные братья!

- Привет, Серёжа! Я Вася, - ухмыляясь, представился громила, сидящий по левую руку от Ады. – Твоя сестра нам ничего не рассказала толком, вы куда путь-то свой держите? Часом не в Коспу? Говорят, там сейчас просто замечательные песочные ванны!

- Да что вы говорите, - сквозь зубы едко заметил Сэмуэль, хмурясь. – А ещё говорят, что за дурной головой – ногам беспокойство. Вы, часом, не две дурных головы? А то мало ли...

Двое братьев зашлись в жутком хохоте, не отрывая взгляда от Локучева и девушки, резво перебравшейся на его полку. Потирая толстые руки, они воровато оглядывали коридор, в котором время от времени бегали люди, спешащие в вагон-ресторан. Сейчас от них обоих противно потянуло потом, и Аделаида чихнула, закрывая нос ладонью.

Резко закрыв дверь одним движением руки, Василий откинулся спиной к стене. С каждой секундой всё сильнее росло внутри Петровой беспокойство и, словно подтверждая опасения ведьмы, оба мужчины постоянно осматривались, будто что-то разыскивая. Старательно прищуривая глаза, Виталий то и дело опускал верхнюю половину туловища со своей полки, вглядываясь то в лицо Сэмуэля, то в его ноги.

- Серёж, а вы, расскажите мне, пожалуйста, как себя чувствуете? Спите так крепко, словно ничто вас совсем не тревожит. Наверное, так и есть? – заискивающе поинтересовался Василий, не спуская пристального взгляда с колдуна, отвечающего ему не менее грозными кивками.

- С какой целью интересуетесь? Посоветовать Вам таблетки для хорошего сна? Знаю парочку неплохих производителей.

- Знаете, а я, пожалуй, ненадолго вас покину! – вдруг громко выдохнув, произнесла Ада, вскакивая на ноги.

Борясь с жутким желанием выбежать из купе за секунду, она медленно открыла дверь. Только оказавшись в узком коридоре, девушка смогла ускориться, не беспокоясь о том, что её захотят заподозрить в побеге. Побег ли это был? Аделаида не понимала. Ощущая, как внутри вновь вырастает плотный комок, наподобие тех, что предшествовали выбросам магии, ведьма пыталась подавить его, глубоко дыша в открытое окно.

Казалось, что лёгкие просто слиплись, а кровь перестала течь по сосудам, превратившись в горячее, кипящее месиво. «Нечто», снова о себе напомнив, явно предупреждало Петрову о грозившей опасности, заставляя уходить как можно дальше от купе и громил, неожиданно в нём появившихся. Что, если близнецов прислал Корвус? Значит, их уже нашли? Так быстро?

Аделаида металась между осознанием того, что пора возвращаться к Сэмуэлю, оставшемуся с ними наедине, и тем, что говорило ей убираться как можно дальше отсюда, возможно, даже сходить с поезда, лишь бы никто больше об этом не смог узнать! Значит, решить в одиночку идти по тому пути, о котором девушка знала, ровным счётом, ничего? Петрова отвернулась от окна.

- Почему ты не рассказала о том, что жизнь будет такой нелёгкой, мама? – еле слышно пробормотала девушка, вытирая проступившие в уголках глаз слёзы, серебрящиеся в свете солнечных лучей. – Я запуталась, я запуталась уже очень давно! Если бы ты была рядом, ты бы подсказала мне что-нибудь, ты бы объяснила, как справляться со своими силами, я бы не сделала того, о чём сейчас так яро сожалею! Мамочка... - завывая, протянула Ада, сжимая кулаки так сильно, что от напряжения посинели пластинки ногтей. – Куда мне идти, мама?

- Уходим! – оборвав речь Аделаиды, выкрикнул Локучев, хватая ведьму за плечо и открывая дверь в следующий вагон. – Быстро пришла в себя и побежала, пока тебя не зажарили парочкой огненных шаров!

- Кто они? – не оборачиваясь, спросила девушка, слёзы на лице которой вмиг высохли, оставив вместо себя лишь солёные дорожки на щеках. – Это люди Корвуса?

- Если бы! Эй, сюда! – вновь схватив Петрову за руку, Сэмуэль, дёрнувшись влево и влетая в чью-то открытую дверь купе, настороженно посмотрел на испуганную семью. Они вжимались в тела друг друга. Тихо вскрикивая, бабушка, выронив спицы, хлопала седыми ресницами, не отводя взгляда от не менее напряжённых ребят. Заплакали дети, видимо, напуганные резкими звуками, а их мать, словно курица, накрыла их руками.

Громыхая тяжёлыми ботинками, в вагон зашли близнецы, о чём-то тихо переговариваясь. Бесцеремонно распахивая двери купе, мужчины, не найдя того, что им было нужно, оставляли встревоженных пассажиров в одиночестве, передвигаясь к следующим семьям.

- Встань за мою спину и только попробуй дёрнуться, ясно? А вы – перестаньте так трястись. Ваши жалкие жизни вообще не нужны никому, кроме Вас и тех, кому вы немного дороги, - процедил Сэмуэль, вставая рядом с дверью и полностью закрывая своим телом Аделаиду и семью, не проронившую ни единого слова даже после речи колдуна. – Чёрт бы побрал этот день!

- Они здесь! – выкрикнул кто-то из мужчин, за секунду оказываясь перед лицом Локучева, державшего наготове руку с вытащенным ножом. – Эй, к чему всё это? Ты же не хочешь, чтобы твой папочка пострадал?! А он пострадает, если я вернусь к Старейшине без неё!

- Ты ещё думаешь, что вернёшься!

Размахнувшись, Локучев занёс руку с ножом над плечом одного из близнецов и, полоснув по тонкой ткани футболки, разорвал её, лишь слегка задев плотную кожу. Медленно мужчина повернул голову к левому плечу и, аккуратно облизав палец, вытер выступившие капли крови ярко-алого цвета.

- Знаешь, я думал, что мы с тобой на одной стороне, - поджав губы, сказал близнец, округляя спину и глядя на Сэмуэля так, словно он хотел испепелить его на месте. – Но, видимо, мы в тебе ошиблись.

- Отец тоже в вас явно ошибался, - едко высказался Локучев.

Выставив левую руку вперёд ладонью, близнец резко опустил пальцы другой в карман, доставая оттуда серый порошок. Подняв его над головой, мужчина подбросил песчинки, которые, замерев в воздухе, начали очень быстро превращаться в огненные шары, с каждой секундой разраставшиеся всё сильнее. Прикрывая Аделаиду спиной, Сэмуэль не двигался, наблюдая за действиями своих... кем они были ему? Товарищами?

Одним движением руки направил Василий шары на Локучева, который, двигаясь, словно кобра, ножом разбивал каждую из огненных сфер, вновь превращавшихся в пепел. Стоило серебряному клинку прикоснуться к горящей ярким пламенем стороне шара, как тут же происходил громкий взрыв, подкидывающий со своих мест напуганных, побелевших людей. Ада время от времени смотрела на них, пытаясь взглядом убрать жуткий страх, замерший на лице бабушки и матери семейства. Получалось из ряда вон плохо, потому что сфер становилось всё больше, а Сэмуэль, одновременно разбивая их и следя за действиями другого близнеца, просто не мог со всеми справиться. Петрова видела, что он избегает магии. Видела, но не могла понять, почему. Впрочем, сейчас у Ады не было времени на лишние мысли.

Выпустив из лёгких весь воздух, девушка опустила ладони вниз, не отрывая взгляда от летящих из коридора огненных шаров. Лёгкий ветерок, незаметно для глаз людей подчиняясь мыслям Аделаиды, постепенно становился всё сильнее, превращаясь в безудержные потоки, лишь ждущие того, чтобы их направили на благое дело. Оттолкнув Локучева рукой, ведьма резко выбросила обе ладони вперёд, заставляя воздух вырваться из купе и, проникнув в коридор, отбросить огненные сферы к тем, кто их создал. Не ожидавшие ответного боя, близнецы отшатнулись, раскрыв от испуга глаза. Бросившись врассыпную, Василий и Виталий столкнулись лбами и, так и не успев отпрыгнуть от огненных шаров в конец вагона, застыли на месте, будто покорно принимая свою участь. Закрывая лица руками, близнецы медленно отступали назад, вскрикивая от боли, когда их кожи касались созданные ими же сферы. Оставляя на открытых участках кожи рук и лица бордовые ожоги, огонь исчезал, опадая вниз пеплом и пропуская к мужчинам своих собратьев.

Не давая Аделаиде слишком долго смотреть на происходящее, Локучев вновь вышел вперёд и, взяв её за руку, потянул в другую сторону вагона, одновременно закрывая за собой дверь купе. Хмурясь, колдун даже не смотрел назад, где визжали, как резаные поросята, братья, испуганно вжимающиеся в трясущиеся от движения стены.

Наконец, Сэмуэль распахнул дверь в следующий вагон и застыл, слегка качнувшись. Не успев вовремя остановиться, Аделаида врезалась в его спину, больно ударившись лбом. Глазам девушки открылась пугающая картина: сцепленные двумя металлическими рычагами два вагона, под которыми с бешеной скоростью мелькали рельсы. Они были проложены на возвышении, между двумя оврагами, чьи склоны были покрыты высокой зелёной травой, сливающейся в единый «ковёр». В низине росли высокие деревья, почти полностью лишенные листьев и, скорее, напоминавшие обугленные палки, которые рисуют дети, забывая добавить ветвям яркую крону.

- Нужно прыгать! – стараясь перекричать шум от бьющихся о рельсы колёс, произнёс Локучев, оборачиваясь в широко распахнутым глазам Аделаиды.

- Ты же шутишь?

- Нет! Это единственный способ! Иначе они от нас вообще никогда не отстанут, ты понимаешь это?

- Я ни за что ТУДА не прыгну! – вырывая руку из крепкой хватки колдуна, Ада сделала несколько шагов назад, упираясь спиной в прозрачную дверь, за которой в себя уже приходили близнецы. – Надо придумать что-то ещё...

- Эй, да не дам я тебе умереть, ясно? И не такое вытворяли, Петрова, значит, и здесь выживем. Ты мне доверяешь? – заглянув в напуганное лицо, спросил Сэм, качаясь в дыре прохода.

Ведьма молчала. «И не такое вытворяли», - сказал Сэмуэль, видно, забыв, что с ней он ничего не вытворял. Когда Ада вновь посмотрела за свою спину, то увидела, как близко к ним стоят близнецы. Овальные ожоги на их лицах продолжали раздуваться. На бугристой коже образовывались розовые волдыри, наполненные серозной жидкостью.

Нужно было решать быстрее, но Аделаида, видя, с какой скоростью скрываются вдалеке деревья, очень хорошо могла представить себе, как её тело превратиться в кровавую лепёшку, ударившись о землю и прокатившись по ней несколько десятков метров. Она не знала, что было лучшей перспективой. Вновь посмотрев на Локучева, ведьма поняла лишь одно: она никогда не ответила бы на его вопрос «да».

- Прыгаем, - собравшись с духом, процедила она, беря в руку протянутую ладонь Сэмуэля и тут же срываясь с платформы в прыжке. Во всё тело будто ударила бетонная стена, на самом же деле являющаяся потоками ветра, обволакивающими несущийся дальше поезд.

Отпустив руку колдуна, Аделаида сжалась в комок, ожидая, когда удар о землю заставит её внутренние органы сжаться, но его, как ни странно, не было. Оглядевшись по сторонам, девушка увидела, что буквально зависла в воздухе рядом с Сэмом, ловко удерживающим их двоих на воздушных потоках, созданных с помощью магии. Тяжело дыша, он медленно опускал себя и Петрову на землю, стараясь сделать это как можно более осторожно. Вдаль унёсся поезд, чей последний вагон скрылся в очередном повороте за строем леса.

- Видишь, я же говорил, что ты останешься живой, - усмехнулся Локучев, растягиваясь на земле и разминая ладони, побелевшие от напряжения.

- Кто они? – вновь спросила Ада, садясь рядом с Сэмуэлем и напряжённо выдыхая. Девушка всё ещё не могла поверить в то, что они только что сделали, а, вспоминая, огненные шары, её спина покрывалась тонкой сеткой пота.

- Это люди моего отца, не самые лучшие, так что нам, несомненно, очень повезло. Похоже, они перешли на сторону Корвуса. Если они нашли нас так быстро, значит, скоро придут другие, и стоит молиться, чтобы это была не Рея, - Петрова видела непонимание в глазах колдуна, но не спросила, о чём сейчас думает парень. Он спас им жизнь. Спас жизнь ей. Только это имело значение.

- Значит, Корвус уже ищет меня, - задумчиво пробормотала девушка.

Ей было интересно, догадается ли Ростислав о том, кем на самом деле была Анастасия Панина.

- Конечно, ищет. Мы сразу знали об этом, просто, - казалось, он захлопнул рот гораздо позже, чем ему самому этого хотелось. Отвернувшись от ведьмы, Сэм пару раз цокнул языком. – Пойдём. Хорошо бы добраться до Коспы к закату.

***

Дорога и в самом деле оказалась не из лёгких. Изнемогая от духоты, Аделаида еле передвигала ноги, наступая на рельсы и в которой раз надеясь на то, что её ударит током. Всё было лучше, чем идти всё дальше вперёд за прямой спиной Локучева, раздражавшего своей скоростью и непоколебимым молчанием. Время от времени останавливаясь, девушка смотрела ему вслед, надеясь, что колдун, наконец, предложит сделать долгожданный привал.

Садящееся за горизонт солнце освещало близлежащие облака нежным розовым светом. Вновь тяжело вздохнув, Петрова продолжала стоять, задумчиво глядя на вечернее небо, поражающей своей умиротворённой красотой. Такие виды просто невозможно было встретить в городе, застроенном домами, высотными зданиями и заводами. Это великолепие доставалось взгляду тех, кто жил в уютных, небольших деревнях на самом краю мира, и тех, кто, как Аделаида и Сэмуэль, шли пешком, наслаждаясь окружающей тишиной. Наслаждался ли этой тишиной парень? Петровой было, по большому счёту, плевать, потому что ни в её силах заставить кого-то посмотреть на мир с такой же открытой душой, как это делала она сама.

Изредка в небе пролетали ласточки, разрезая острыми крыльями облака и исчезая в глубине леса. Мерно ударял о кору дерева дятел, а недовольные жизнью вороны, садясь на самые верхние ветви, в минуты сухого молчания природы рассыпались в громком, душераздирающем крике, больше похожем на вопли недовольного ребёнка.

Постепенно меняющийся ландшафт отнюдь не радовал взгляд девушки, привыкшей к зелёной траве и к весело мелькающим в ней ящерицам. Всё больше становилось вокруг песка, взлетавшего к самому лицу и попадавшему в глаза. Его жёлтое, огромное великолепие сопровождалось, к тому же, и полным отсутствием деревьев вдалеке. Днём здесь наверняка не бывало спасительной тени, в которой можно было бы спрятаться от выматывающей жары. Они шли всё дальше на северо-запад, но, если Аделаида правильно помнила уроки географии, ближе к морю климат должен стать более умеренным.

- Эта территория, принадлежащая округу Коспы. Можем заночевать здесь, если хочешь, либо же дойдём до самого поселения и отыщем фемидовского Леона, - вдруг остановившись, Сэмуэль показал рукой вдаль, на постепенно загорающиеся огни домиков с круглыми, как казалось Аде, крышами.

- Далеко ещё?

- От округа ещё около часа ходьбы, наверное. Я был здесь ещё ребёнком, мать возила на лечение. Иногда мне кажется, что я лучше бы умер, чем ещё раз прошёл через способы выздоровления местных жителей.

- Почему? – с удивлением спросила Петрова, догоняя колдуна и стараясь идти с ним вровень.

- Они заставляют пить раскалённую жидкость, напоминающую мёд или воск. Она безвкусная, но очень вязкая, а когда остывает – запечатывает воспаления внутри, - задумчиво пробормотал Сэм, погружаясь в воспоминания. – Коспа, несмотря на своё выгодное расположение, стала очень отчуждённым местом, куда приезжают, обычно, «просто посмотреть». Люди здесь странные, но кому-то нравятся.

- Они ведь чуть не убили тебя! – поражённо воскликнула Аделаида, впечатлённая рассказом Локучева о лечении, на нём испытанном.

- Очень непросто убить колдуна, Петрова. Есть, конечно, способы, наподобие той травы, что подсыпает в чай твоя гадалка, но её должно быть довольно много. Норма, к примеру, действует лишь на тех, кто пользуется чёрной магией, и чем чаще колдун практикует её, тем быстрее Норма способна разрушить клетки человеческого тела. Нож в сердце тоже неплохо действует, кстати. Хотя, в некоторых случаях и магия может свалить тебя с ног.

- Знаешь, когда я впервые встретилась с Фемидой, она говорила мне о стихийной магии. Выходит, стихийная – значит, подчиняющаяся разным стихиям? Я думала, что это как-то связано с её силой.

- Твой наставник что, ничего тебе не объяснил? – дождавшись разочарованного кивка Ады, Сэм закатил глаза. – Хорошо он придумал, конечно. Магия создана Природой, а Природа создала четыре стихии – вода, земля, огонь и воздух. Во время обучения мы используем именно их: учимся разделять воздух, создавать молнии, ямы вырывать одним взмахом. Зачастую, овладев ими всеми, колдуны ищут ту одну, в которой магия слушается их лучше всего. Использовать стихию ты можешь только тогда, когда она существует в свободном доступе. Близнецы используют порох и поджигают его. Какие-то химические реакции позволяют им делать это довольно быстро. Но большинство тех, кто выбирает себе стихию огня, пользуются небольшими перчатками на два пальца: дорогие, но эффективные. На указательном пальце небольшой камень из кремния, на большом – металлическая пластинка. Я как-то пробовал работать в них, но огонь – не то, что мне нравится. С воздухом проще.

- Но ты умеешь работать и с другими стихиями?

- Умею, но не очень хорошо. Могу менять структуру воды, иногда получается опутывать противников корнями.

- А нельзя владеть всеми четырьмя в совершенстве?

- Хочешь всего и сразу? Довольно алчно, ты так не думаешь? Некоторым удаётся сохранить некий баланс в собственных силах, но большинство оттачивают лишь одну. Невозможно владеть всем. Так же, как и невозможно одновременно контролировать хотя бы два разных источника магии, - пожал плечами Локучев. – Впрочем, именно эта алчность подтолкнула Чёрных колдунов к использованию силы мёртвых. Думаю, дело именно в ней. Нам не хватило Сил, дарованных Природой, и мы воззвали к чему-то иному. Незнакомому. Неизвестному. Алчность толкает Корвуса искать Ритуал и тебя. Ему нужна Империя, а для этого нужно больше Сил. Возможно, с твоей помощью он сможет заполучить их.

***

Коспа встретила путников тёмными фонарями, наполовину засыпанными песчаными валунами. Аделаиде показалось, что кто-то специально привёз сюда песок, так много его тут оказалось. Зелёный свет вкрученных ламп не освещал территорию, огороженную частоколом, в той степени, которая позволила бы Аделаиде рассмотреть её. Хотя, по сути, смотреть там, особо, было и нечего. Домики с круглыми крышами, чуть крупнее тех, что встречались ведьме на пути в город, не казались очень примечательными, а редкие местные жители, спешащие закрыть деревянные окна, смотрели на Аду и Локучева со странным беспокойством. Соответствуя видениям девушки, которые были ей показаны Фемидой, тела людей были закручены в серые балахоны, свободно болтающиеся под ногами. Закреплённые на шее с помощью бронзовой булавки, они также были накинуты и на голову, оставляя открытыми лишь глаза, напоминающие узкие щёлки.

Быстро пробегая мимо ребят, женщины, поправляя свои одеяния, словно старались не смотреть на Петрову, полностью закрывая лица и прячась от внимательного взгляда ведьмы. Аделаида не понимала их действий и не решалась окликнуть женщин, чтобы спросить у них о Леоне, поэтому лишь продолжала идти рядом с Сэмуэлем, важно вышагивающем впереди.

Изредка открывались двери и из домов выбегали полосатые кошки, похожие одна на другую, как две капли воды. Недолго топчась на песке, они прыгали на подоконники, сбивая глиняные цветочные горшки и, уютно свернувшись клубком на разогревшейся поверхности, засыпали, мурлыча на луну. Всё происходящее казалось таким нереальным, что Аделаиде невольно подумала о кочевниках. Те не позволяли себе надолго задерживаться на одном месте, а Коспа была похожа на деревушку, образовавшуюся лишь пару месяцев назад. Даже дома казались игрушечным, складывающимися по одному лишь желанию, и, как бы сильно девушка не стремилась убедить себя в том, что такого не может быть, ощущение не пропадало.

Тихо завывал ветер в промежутках между домами. Он поднимал песчаную пыль, ударяющуюся о преграду в виде деревянных пластин вместо окон и опадающую обратно на землю. Несчётное множество песчинок уже проникло в кроссовки Аделаиды, неприятно покалывая ступни при ходьбе, а противный, душный воздух, смешанный с песком, раздирал горло, оставляя на нежной коже тонкие порезы. Она пыталась прикрыть лицо футболкой, но песок проник и под неё.

Казалось, что усталость девушки можно было собирать в чан: такой вязкой и липкой она была. Полностью обволакивая тело Ады, она словно погружала ведьму в желе, не позволяя совершать резких движений. Вдруг, почувствовав на своей руке чью-то крепкую хватку, Петрова обернулась, в надежде увидеть там Сэмуэля. Стоящий же вместо него высокий мужчина, полностью закрученный в балахон, внимательно разглядывал девушку, прикладывая к губам указательный палец.

- Тихо, - прошептал мужчина, затягивая Аделаиду вглубь строя домов и не отпуская запястье девушки.

- Кто Вы такой?! – упираясь ногами в песок, возмущённо бормотала ведьма, изо всех сил пытаясь дотянуться до пугающего человека и ударить его по голове. – Немедленно отпустите меня, иначе я закричу!

- Прекрати, Аделаида, не глупи! Вас ко мне послала Фемида, меня зовут Леон! – недовольно повышая голос, воскликнул он, резко оборачиваясь к Петровой, лицо которой выражало сосредоточенность. - Нужно как можно скорее убраться с главной улицы, пока вас двоих не заметила вся Коспа. Здесь в последнее время не очень любят чужаков.

Притихнув, девушка уже куда более покорно пошла за мужчиной, оглядываясь в поиске также внезапно пропавшего Локучева. Наверняка Леон забрал уже и его, но даже эти мысли, почему-то, не могли успокоить сознание Аделаиды. Ловко маневрируя между плотно выстроенными строениями, они, наконец, пришли к дому немногим крупнее. Горящий внутри него свет слегка освещал дорогу, выложенную плоскими камнями серого цвета, а движение теней заставляло Аду верить в то, что колдун был уже там.

- Какого чёрта здесь происходит? Где она?! – послышался разъярённый голос Сэмуэля, которого кто-то старательно пытался успокоить. – Я не хочу этого слышать, мне нужен чёткий ответ!

- Леон её приведёт уже через пару минут, говорите чуть тише, прошу Вас, молодой человек, - испуганно говорил тонкий женский голосок, находившийся, казалось, на гране истерики. С кем бы ни говорил колдун, он уже успел показать ей все отвратительные грани своего характера. – Молодой человек, сядьте!

- Откуда мне знать, что Вы мне не врёте?! Она нужна мне живой, ясно?

- Она осталась точно такой же, - распахивая дверь, спокойно ответил мужчина, входя в залитую светом комнату. Следом за ним в неё же юркнула Аделаида, слегка пригнув голову для того, чтобы не удариться о низкий косяк двери. Зажмурившись, девушка на пару секунд полностью потеряла ощущение реальности и, лишь окончательно придя в себя, смогла посмотреть вокруг.

- Если ещё хоть раз ты отойдёшь от меня на метр... - на выдохе произнёс Сэмуэль, подходя к ведьме и беря её за руку в том же месте, где ещё совсем недавно прикасался Леон.

- Да хватит меня трогать! Я не ваша общая собственность, почему все вы думаете, что имеете право на то, чтобы распоряжаться моим телом так, как вы того пожелаете?! – вспылила Аделаида, тут же вырывая руку и отходя к одной из полукруглых стен, недовольно потирая раскрасневшееся запястье. – Совсем необязательно показывать мне свою власть и силу! Если вы мужчины – это совсем не значит, что вы можете дёргать меня и вести за собой в любую секунду. Я прекрасно вас слышу и умею разговаривать. Можно просто со мной ПО-ГО-ВО-РИТЬ!

В комнате повисла неловкая пауза, нарушаемая лишь тяжёлыми вздохами Ады, старательно сдерживающей себя от желания разнести каждый кирпич этого хлюпкого строения, давящего на неё. В круглой гостиной стояла двуспальная кровать, окружённая с двух сторон парами свечей на блюдцах, небольшой диванчик, рядом с которым уютно расположилась пальма в горшочке, и маленькая кухня, на которой едва ли мог поместиться один человек. С потолка свисала маленькая лампочка на тонком чёрном проводе. Она моталась в разные стороны даже от лёгкого дуновения ветра, из-за чего у Аделаиды создавалось ощущение, что та, в скором времени, упадёт на пол, разбившись на тысячу мелких и тонких осколков.

Изумлённо глядя на девушку, Локучев, также отойдя назад, будто не знал, куда себя деть, и поэтому сел на первый же стул, попавшийся на его коротком пути. В голубых глазах плескался целый океан непонимания и, возможно, именно поэтому Сэм предпочитал смотреть в сторону, а не в лицо Аделаиды.

- Кто-нибудь здесь хочет водички? – нарушая гнетущую тишину, осторожно поинтересовалась женщина, до этого незамеченная Петровой. Тут же на неё взглянув, девушка увидела весьма хрупкую особу, затянутую в тот же балахон, что и остальные жители Коспы. Лишь лицо её было открыто, позволяя рассмотреть тёмные чёрные глаза и такие же волосы, заплетённые в две весьма тугие косы. Острая линия подбородка, говорившая об ужасной истощённости, находила продолжение во впалых щеках, странно смотревшихся на фоне огромных глаз с ресницами. Шершавый лоб тёмно-коричневого цвета был испещрен сетью маленьких, почти незаметных морщинок между густыми бровями и около корней волос. – На улице жарко.

- Да, спасибо, – устало ответила Петрова, переводя задумчивый взгляд на Леона. Мужчина расположился на диване и смотрел в потолок, о чём-то размышляя. – Как Вас зовут?

- Можешь звать меня Катериной, милая. Ты ведь Ада, верно? – ведьма кивнула, с благодарностью принимая из сухих рук женщины стакан с прохладной водой. – Фемида предупредила мужа о том, что вы появитесь в Коспе.

- Как она это сделала?

- Леон – маг, как и Фемида Левская. Они общаются с помощью каких-то невербальных сообщений и это, признаюсь честно, просто для меня непостижимо! – натянуто рассмеялась Катерина, садясь к мужу и осторожно притрагиваясь к его ладони своей рукой.

- Ваш муж может видеть? – поинтересовалась Аделаида, всё ещё помнящая из письма Мендака одну из истин: видеть могут только женщины.

- О, нет, - тут же покачала головой Катерина. – Он... Просто может принимать сигналы. Её сигналы. Я правда не понимаю...

- Так, значит, Вы – человек? – удивлённо спросил Локучев, опустошив свой стакан за пару секунд и теперь с интересом втягивающийся в беседу. Всё ещё не глядя на Аделаиду, колдун сел к ней пол оборота, так, чтобы в поле его зрения попадали лишь те, кто расположился на диване.

- Всё верно, молодой человек. И, предупреждая остальные ваши расспросы, детей у нас также нет. Для Коспы это абсолютно нормально, наша семья – лишь одна из нескольких десятков.

- Катерина права: с недавнего времени сюда притянулось просто огромное количество семей, соединивших в себе двух представителей разных сообществ, - наконец подал голос Леон, оборачиваясь к Аделаиде. – Говорят, ты – дочь Серафимы Лунгрен и человека? Как такое возможно?

- К несчастью, я бы и сама хотела узнать ответ на Ваш вопрос, - с горькой усмешкой протянула ведьма, поджимая губы. – Именно для того, чтобы получить ответы, нам пришлось отправиться в эту дорогу.

- Если то, что в тебе смешались две разные крови – это правда, то ты, должно быть, одно из самых поразительных существ. Ты как единорог: в тебя не верят и тебя, по сути, не должно существовать, - после недолгого раздумья, сказал Леон, растирая уши. – Всегда мечтал увидеть единорога, но никак не могу его отыскать.

- Говорят, они уже давно вымерли, - тут же вставил Локучев своё слово. – Кровь единорога способна излечить любое существо, поэтому колдуны нещадно охотились на этих поистине прелестных созданий. Возможно, они просто спрятались, а, быть может, их уже и в самом деле не осталось.

- Да-да, конечно... - кивнул мужчина, отвечая на объятия жены. – Фемида просила предоставить вам ночлег, диван раскладывается. Катерина заправит постель, а утром я найду пару крепких коней. Доберётесь до порта и оставите их там.

Неловко взглянув на хрупкий диван, Аделаида с Сэмом переглянулись, тяжело вздыхая. Не нужно было быть провидцем, чтобы догадаться – они ни за что не лягут рядом. Молча выйдя за дверь, Петрова села на каменную дорожку, запуская пальцы в льющиеся с неба лучи лунного света. В комнате было душно, но и улица не радовала девушку желанной прохладой. Горячий ветер предательски закидывал под футболку горы песка, из которых уже вполне можно было собрать новую Коспу. Песчинки затесались в волосы, спрятались в ушных раковинах и под ногтями, неприятно покалывая тело своими острыми краями.

Город, наконец, полностью затих. Погасли даже фонари, чей зеленоватый свет раздражал глаза Ады, а в круглых домиках больше не загоралась еле заметная лампочка. Редким гостем пролетала над Коспой птица. Ненадолго задерживаясь на круглых крышах, она исчезала, растворяясь в темноте с громкими криками.

Сидя перед лунными лучами и вспоминая о доме, ведьма закрыла глаза. Аделаиде казалось, что она медленно попадает в западню, собственноручно опуская тело в клетку. Это ощущение появилось далеко не спонтанно, оно развивалось медленно, постепенно заполняя тело девушки и заставляя её чувствовать, как всё вокруг рушится, заваливая любые пути отхода. Грубые фразы, крепкие руки, временами побаливающая ладонь, на которой проступали красные пятна – всё это не давало Аделаиде даже спокойно вздохнуть. Жизнь, будто решив, что передышка ей больше не нужна, подкидывала препятствия, сверху следя: справится она или нет. И что они будут делать, когда люди Корвуса вновь к ним заявятся? Сейчас ведьма молила жизнь лишь об одном – дать ей чуть больше времени на то, чтобы понять, чего же от неё все хотят и почему существование девочки, которая всегда считала себя обыкновенной, стало теперь настолько важным. Почему она единственная, кто может провести Ритуал? Аделаида потрогала карман, в котором покоилась украденная бумага.

- Ложись спать, Петрова, - сказал Локучев, открывая дверь и вставая около девушки. – Очень странным будет выглядеть то, что я лягу первым, оставив тебя на улице.

- Какая разница, как это будет выглядеть? В конце концов, уже сегодня мы отсюда уедем и больше никто из живущих здесь не вспомнит о нас. Честно говоря, думаю, о нас тут даже не узнают. Я не устала и скорее просто проворочаюсь пол ночи, так и не сомкнув глаз, - призналась Ада, понуро опустив голову.

- Почему ты переживаешь?

- Тебя это интересует? – также тихо спросила ведьма с лёгкой усмешкой.

- Нет, наверное, - ответил Сэм, садясь рядом с Аделаидой и, достав из кармана яблоко, протянул девушке. – Но ведь тебе нужно выговориться, а, рассказывая о своих проблемах пустоте, ты, скорее, прослывешь сумасшедшей, чем получишь одобрение общества. Да и, в конце концов, я здесь точно не для того, чтобы поучать тебя. У каждого из нас есть своих страхи.

- Ты не похож на человека, который чего-то боится.

- Может и так. Но поверь мне на слово, ощущения зачастую очень обманчивы. Как ты думаешь, я счастлив? Быть сейчас здесь, в этом богом забытом месте? – Сэмуэль замолчал, но молчание рядом с ним уже не было гнетущим. – Интересно, герои на самом деле ничего не боятся или их специально лишают любых человеческих чувств, которые могли бы остановить их от столь безрассудного поступка? Моя мать осталась рядом с человеком, полностью подчиняющему Чёрному Ковену, а я? Где я буду завтра? Будем мы с тобой плыть к той странной ведьме или же гнить в ловушке, подстроенной Корвусом? Мы все боимся чего-то, Петрова, - подытожил Локучев, не очень довольный своей откровенностью. Отвернувшись от Аделаиды, колдун положил в рот сигарету, вскоре выпуская в небо струю сероватого дыма.

- Люди вокруг постоянно говорили о моих родителях. Рассказывали о том, какими они были замечательными и сколько всего сделали. Эти люди считали меня достойной имени Петровых. Мысленно я закрывалась от каждого из этих разговоров, потому что прекрасно понимала – я совершенно не похожа на них. Я чувствовала себя такой... одинокой. Я осталась без матери и отца в детстве. Потом умерла и тётка, а я вернулась сюда. С открытой душой, мечтая написать новую главу своей жизни. Но в тот же вечер в мою голову вбили мысль о магии. И мысль эта с каждым днём разрасталась всё сильнее. Я боялась магии и понимала, что разочаровываю маму, о которой все говорят так, словно она была богиней! И чем дальше мы идём, тем с куда большим страхом мне приходится жить, ибо после того, что я услышу от Старейшин – моя жизнь должна вновь кардинально измениться. Хочу ли я этого? – Петрова закрыла лицо руками, прерывая свою льющуюся речь тяжёлыми вздохами. Сэм оказался прав: выговориться ему было легко. – Принадлежит ли моя жизнь мне одной или она всегда была завязана на чужие слова и действия?

- Не думай, что ты обязана кому-то тем, что имеешь. Ты не просила своих родителей дарить тебе жизнь, а твоя мать в ответ не просила тебя становиться такой же, как и она сама. Ведь к какому итогу её это привело? Не хочу напоминать, но она мертва.

- Иногда мне кажется, что мои родители умерли из-за меня.

- Даже если так, Петрова, то ответь: что сейчас ты можешь поменять? Прошлое давно ушло и покрылось толстым слоем пыли, так прекрати ворошить его в своей памяти, пытаясь отыскать в нём то, чего ты страшишься, - толкнув девушку в бок, усмехнулся Сэмуэль, крутя в пальцах дымящийся окурок. – И если Старейшины, слов которых ты так боишься, и скажут тебе что-то безмерно ужасное, то помни, что я всё равно останусь рядом. Пусть даже ты и окажешься самым страшным чудовищем, коего мне доводилось видеть. Поверь, я гораздо хуже.

Слова Сэма прозвучали так искренне, что сердце Аделаиды невольно пропустило пару ударов, заставляя поверить колдуну. Ни от кого доселе Петрова не слышала подобного, но девушка, лишь опустив голову ещё ниже и скрывая лицо волосами, ничего не ответила, мысленно благодаря ночь за то, что она оставляет большую часть эмоций сокрытыми.

Откусив отданное Локучевым яблоко, ведьма задумчиво смотрела вниз, вспоминая редкие эпизоды жизни с родителями, с каждым днём становившиеся всё более размытыми. В конце концов, ведь Сэмуэль прав – прошлое неизменно. И то, что родители безумно любили её – это тоже правда, которую не сможет изменить даже Корвус. Мать и отец вложили в своё чадо столько теплоты и нежности, что, возможно, их хватило бы на целый мир, и именно их любовь создала внутри Аделаиды то, что сделало её такой Особенной. То, из-за чего девушка выжила после переломного возраста. То, что взращивалось в ней столько времени и, наконец, вышло наружу, наслаждаясь пьянящей свободой.

- Зачем твоему отцу нужны были деньги? – вдруг тихо поинтересовалась Петрова, не глядя на сидевшего рядом колдуна. Находясь в ожидании резкого ответа, девушка вздрогнула, услышав внезапно спокойный и умиротворённый голос Локучева.

- Он отдавал их какому-то человеку, наверняка члену Чёрного Ковена. Возможно, это была первая плата за вступление в «семью». Смешно вспоминать то, как он лебезил перед этим коротышкой, заходящим в наш дом и ведущим себя так, словно он король этого мира! Екатерина Александровна не знает, наверное, но я постепенно возвращал ей большую часть тех сумм, что брал отец.

- Не знала, что ты работаешь.

- Мы многого друг о друге не знаем, - заметил Сэм, качая головой. – Да я и не работаю, по сути. Тебя это наверняка покоробит, но, раз уж мы заговорили на эту тему, то я расскажу, чем занимаюсь. В Авуар де Луе и других больших городах огромное количество зажравшихся, закопавшихся в своих капиталах людей, которые только и занимаются тем, что оставляют простых жителей без гроша в кармане. У меня есть несколько ребят, с которыми я работаю. Иногда мы устраиваем вылазки в банк и оставляем этих богатых снобов без гроша в кармане, отдавая деньги тем, кому они нужны сильнее.

- Уже можно менять твоё прозвище на «Робин Гуд»? – заливисто рассмеялась Аделаида, пытаясь найти в себе хоть каплю сожаления к тем, кого Локучев оставляет без денег.

- Предпочитаю остаться холодной льдиной, раз уж на то пошло, Петрова, - его голос казался задорным, но на лице не было и тени улыбки. Он выглядел слишком грустным. – Иди спать, ладно? Ты итак узнала слишком много обо мне сегодня.

Молча встав и открыв дверь обратно в дом, девушка на секунду замерла, порываясь обернуться.

- Знаешь, мне куда приятнее находиться рядом с тобой именно сейчас, чем вспоминать о том, как ты прикладывал нож к шее беззащитной женщины.