Глава XXVII Восьмой день рождения цветочка
Миссис Тиддлботтом превзошла саму себя. Она испекла восьмиярусный праздничный тору покрытый нежными марципановыми цветами и разноцветными фигурками животных. Это был съедобный зверинец, который мог посоперничать даже со знаменитыми кондитерскими изделиями, приготовленными мистером Баттерпенсом из пекарни Баттерпенса. Торт выглядел грандиозно. Потрясающе. Это был самый красивый торт, который миссис Тиддлботтом когда-либо видела, хотя, конечно, не скромно так говорить о произведении своих рук. Она очень гордилась этим тортом и надеялась, что Рапунцель он понравится так же сильно.
Торт был поставлен на длинный стол в передней гостиной и окружён кучей подарков, завёрнутых в золотую бумагу с розовыми радужными лентами.
Миссис Пикл сделала прекрасный плакат с надписью «С днём рождения, Рапунцель»! А комната была украшена красными бумажными сердечками и жёлтыми бумажными цветами. Единственными, кого здесь не доставало, были госпожа Готель и её сёстры.
– Клянусь богом, однажды эти безумные женщины сведут меня с ума! – миссис Тиддлботтом уже почти решилась постучать в дверь погреба и велеть ведьмам немедленно выйти.
За все годы, что она жила в этом доме, она ни разу не спускалась в подвал. Даже в первые месяцы после возвращения Готель, когда она начала уединяться, оставляя бедную миссис Тиддлботтом одну заботиться о малышке Рапунцель, она ни разу даже не постучала в дверь. Она просто оставила свою хозяйку в покое. Так что сейчас она на самом деле не собиралась стучать в дверь, хотя и была раздражена тем, что сёстры не поднялись наверх, чтобы начать празднование.
– Миссис Тиддлботтом!
Это был голос миссис Пикл. Похоже, она была в панике. Её лицо было красным, и она яростно теребила свой фартук.
– Ты же так порвёшь свой фартук! – возмутилась миссис Тиддлботтом.
На мгновение миссис Пикл совсем забыла о Рапунцель:
– Миссис Ти! Что с тобой случилось?
– О чем, чёрт возьми, ты говоришь? – вскрикнула миссис Тиддлботтом, начиная раздражаться.
– Ну, посмотри же на себя! – ответила та.
– Ах да, наверное, у меня всё лицо в муке, как обычно. Так что же тебя так расстроило? Просто не обращай на меня внимания.
– Нет же, миссис Ти! Посмотри в зеркало! С тобой что-то не так, – настаивала миссис Пикл, указывая на овальное зеркало, висевшее на дальней стене гостиной. – Давай! Посмотри! Прямо сейчас.
– Боже мой! – проворчала миссис Тиддлботтом, направляясь к зеркалу. – Я так и сделаю, если только ты прекратишь эту панику. – Но её тон резко изменился, стоило ей увидеть своё отражение. – О боже! – Она не могла поверить своим глазам.– О боже! – Она не могла поверить своим глазам. Её лицо было совсем юным. Женщина так давно не видела эту версию себя, что почти не узнавала её. Она просто стояла и смотрела, не веря своим глазам.
– О, миссис Тиддлботтом! Я вспомнила, зачем тебя искала...
– Да, в чём дело? – спросила она, всё ещё разглядывая своё отражение.
– Я не могу найти Рапунцель! Её нет ни в своей комнате, ни снаружи!
– Что? Ты уверена? – встревожилась миссис Тиддлботтом, резко повернув голову, чтобы посмотреть на миссис Пикл.
– Да, я уже всё осмотрела.
– Рапунцель? – позвала миссис Тиддлботтом. – Где ты, девочка?
– Её нигде нет! Ты же не думаешь, что она внизу, с сёстрами?
– О, надеюсь, что нет! – воскликнула миссис Тиддлботтом, бросаясь к двери подвала.
Она в панике распахнула дверь:
– Рапунцель?
Девочка не ответила. Так же, как и ведьмы. Всё, что она услышала, были тихие монотонные голоса ведьм, декламирующих какую-то песню или стихотворение. Миссис Тиддлботтом не могла разобрать слов, но слышала, как их голоса становились всё громче с каждым повторением стихотворения. Женщина крикнула ведьмам вглубь комнаты:
– Госпожи, простите, что прерываю вас, но я не могу найти Рапунцель.
От ведьм по-прежнему не было ответа. Женщине было жутко, словно она находилась во сне, звала на помощь, но никто не мог её услышать. Она спустилась по первым ступенькам, каждая из которых скрипела и стонала. Звуки голосов ведьм становились всё громче. Подвал был затхлым и сырым. «Здесь пахнет злом». Она с трудом представляла себе, что увидит, когда спустится вниз по лестнице, делая лишь несколько шагов за раз, надеясь увидеть происходящее издалека.
– Миссис Тиддлботтом! Не ходи туда в одиночку!
Женщина вздрогнула, услышав голос миссис Пикл.
– Ты чуть не заставила меня выпрыгнуть из собственной кожи! Тише! Если ты идёшь со мной, то молчи!
Женщины медленно спускались по лестнице. Голоса ведьм слились в одну сплошную какофонию, причиняя боль ушам служанок.
Теперь они смогли разобрать их дьявольские слова. Хотя песня была удивительно красива, что-то в ней вселяло страх в сердце миссис Тиддлботтом. Она почувствовала, что с её маленькой Рапунцель сейчас происходит что-то ужасное.
Миссис Тиддлботтом бросилась вниз по лестнице. Она и представить себе не могла более ужасной сцены. Четыре ведьмы стояли полукругом, их руки были соединены, а с пальцев капала кровь на тело спящей Рапунцель. Глаза ведьм закатились вверх, а перед ними лежали три тела. Две красивые мёртвые молодые девушки и Рапунцель, спящая между ними. Её длинные расчёсанные волосы покрывали тела мёртвых красавиц.
Волосы девочки сияли, в то время как ведьмы продолжали тянуть свою песню, которая, казалось, проникала в прекрасные мёртвые тела девушек:
Миссис Пикл закричала, выводя ведьм из транса. Ничто в этой сцене не было естественным, особенно искажённые лица ведьм после того, как их ритуал был прерван. Они были ошеломлены, их тела извивались так, что это казалось невозможным. Миссис Тиддлботтом пришла в ужас. Казалось, будто что-то внутри каждого тела ломалось, ломалось, заставляя ведьм кричать от боли. Такие жуткие вопли старушке не снились даже в кошмарных снах. Но ничто, ничто не было более ужасным, чем образ бедной Рапунцель, лежащей среди мёртвых тел, словно и она сама была мертва.
Когда Готель попыталась что-то сказать, из её рта полилась чёрная, маслянистая жидкость:
– Посмотри, что ты наделала! Ну и дура же ты! Ты всё испортила!
– Что ты сделала с Рапунцель? – завопила миссис Тиддлботтом.
Люсинда махнула рукой в сторону женщины, отчего та отлетела назад и врезалась в полку, заваленную книгами и стеклянными бутылками, которые посыпались на бедную миссис Ти, потерявшую сознание.Готель заслонила женщину собой.
– Нет, Люсинда, не надо! Не делай ей больно!
Люсинда бросила на Готель странный взгляд:
– Почему нет, сестра? Она разрушила наши чары! Она заслуживает смерти!
– Я хочу, чтобы она жила. Она мне нужна, – заявила девушка, глядя на молодое лицо миссис Тиддлботтом, уже не испорченное глубокими морщинами.
– А что насчёт этой? – спросила Люсинда, указывая на миссис Пикл, которая сидела и плакала, обхватив колени.
– О, её ты можешь убить, – махнула рукой Готель. – Мне нет до неё дела.
– Очень хорошо, – рассмеялась Люсинда. – Сёстры. Вы же слышали Готель. Позаботьтесь об этой простушке, а я пока сотру память миссис Тиддлботтом.