Предел.
«Страх и ярость смешались, и я больше не могла понять, где кончаюсь я и начинается хаос вокруг.»
Я - парадокс. Я хочу быть счастливой, но думаю о вещах, которые расстраивают меня. Я не нравлюсь себе, но я также люблю то, кем я являюсь. Я говорю, что мне плевать, но, вообще-то, это не так. Я жажду внимания, но отвергаю его, когда сталкиваюсь с ним. Я ужасно противоречива. Если я не могу в себе разобраться, то вряд ли кто-то еще сможет.
Есть дни, которые решают судьбу.
Не просто меняют жизнь - ломают её пополам, вырывая из привычного хода времени.
Сегодня - именно такой день.
***
***
Сев за кухонный стол, я взяла листок и ручку.
"Дорогой Минхо," - вывела дрожащей рукой.
Чернила легли неровно, будто сами колебались, не зная, стоит ли продолжать.
Посидев минуту, я зачеркнула первое слово в строке.
Слишком близко.
Слишком мягко.
Не заслужила.
Я вздохнула. Провела пальцем по бумаге, чувствуя шероховатость, будто она могла впитать моё замешательство, моё дыхание, моё сожаление.
Я не знала, что сказать. Все слова казались или слишком маленькими, или слишком громкими. Ничто не подходило под ту тяжесть, что давила на грудь.
"Минхо..." - написала я снова.
Пауза.
Тишина вокруг звенела, словно мир сам затаил дыхание, наблюдая, что я сделаю дальше.
Ручка зависла над бумагой, чернила начали подсыхать, оставляя крошечное пятно - немое отражение моей нерешительности.
Я хотела объяснить. Хотела оправдаться. Хотела попросить прощения. Но как объяснить то, что сама не до конца понимаю?
Как подобрать слова, когда каждое из них - будто лезвие, способное ранить ещё сильнее?
Рука снова дрогнула.
Я отложила ручку, провела ладонью по лицу, чувствуя холод пальцев и горечь во рту.
***
***
Когда послание было дописано, я долго смотрела на него, не веря, что всё, что сидело внутри, теперь умещается на клочке бумаги. Слова, написанные дрожащей рукой, казались чужими - будто это признание не моё, а кого-то, кто устал бороться.
Я сняла с шеи кулон - который подарил Ник на пятую тренировку. Маленький, серебристый, чуть поцарапанный, но всё ещё блестевший, как тогда, когда он застегнул его на мне со словами: «На удачу».
Грудь сжало. На секунду я даже хотела передумать.
Кулон мог открываться.
Щелчок.
Металл раскрылся, обнажив крошечное пространство внутри - достаточно большое, чтобы спрятать то, что нельзя доверить никому.
Я скрутила листок, стараясь не смотреть на слова, которые только что писала. Они будто обжигали глаза, заставляя сердце биться сильнее.
Запихнула записку внутрь.
Щелчок - кулон снова закрылся, поглотив моё послание, мои тайны, мою последнюю частицу слабости.
Пальцы дрожали, когда я сжимала украшение в ладони.
Металл быстро нагрелся от моего тепла.
***
***
Тело переставало слушаться меня - будто каждая клетка восставала против собственной хозяйки. Руки дрожали, словно тонкие ветви под напором ветра, а кости ломило так, будто их пытались переломить изнутри. Каждое движение отзывалось резкой болью, пробегающей по позвоночнику, как вспышка молнии.
Воздух застревал в горле - я хватала его ртом, но лёгкие будто отказывались слушаться, сжимались, не впуская кислород. Сердце билось неровно, сбиваясь, будто тоже устало бороться.
В голове гремел хаос - обрывки голосов, чужие крики и собственный шепот, повторяющий одно-единственное слово: живи.
Оно било в висках, как набат, заглушая всё остальное.
Живи.
Даже если боль выжигает изнутри.
Живи
Даже если кожа пылает, а мир тает, расплываясь перед глазами, как размытая акварель.
Живи!
Я не чувствовала, где заканчивается моё тело и начинается боль. Хотелось кричать, но голос застрял где-то в груди, превращаясь в сдавленный всхлип. Слёзы текли сами, и я уже не знала - от отчаяния ли, от страха или от той нечеловеческой муки, что прожигала меня насквозь.
Мир качнулся. Потемнел.
На миг показалось, будто кто-то вырвал из меня всё тепло, всю силу.
И всё, что осталось - тихое, почти беззвучное «пожалуйста...», обращённое не пойми к кому.
К жизни.
К себе.
К тем, кого я ещё не готова потерять.
***
***
Что такое смерть? Как человек с ею сталкивается? В какой момент ты понимаешь что это конец?
***
***
Я шла в лабораторию, ноги были ватными, дыхание было спокойным, незаметным для окружающих глаз.
Двери открылись и я прошла внутрь, все как и всегда, нет ничего нового. Те самые стопки тетрадей в которых были записаны формулы или записи имуннов.
Я смотрела в одну точку, кушетка - на которой всего лишь пару дней назад лежал Минхо, кушетка на которой он сидел и аккуратно ел смотря на меня.
Глаза: карие, которые осматривали каждый уголок комнаты. Я не могла понять, что сильнее - желание подойти ближе или страх раствориться в его взгляде.
Пальцы: тонкие, худые, они держали столовой прибор. На костяшках - мелкие ссадины, следы борьбы и вечного движения. Эти руки знали боль, но не умели останавливаться.
Губы: сухие, покусанные, так и манят поцеловать. Будто каждое слово, которое он хотел сказать, оставляло на них след.
Тело: худое, но было видно мышцы. Сильные, хоть и уставшие руки.
Минхо: прекрасен, который цеплял лишь глазами, без единого прикосновения притягивал к себе.
Любовь: искренняя, с каплей ненависти без которой невозможно было жить. Непринужденное желание коснуться, от которого ломает.
***
***
Я подорвалась резко, почти невесомо, адреналин вспыхнул в каждую частичку тела, каждая клетка наполнилась неизвестным страхом который перемешался с агрессией.
Тетради взлетели со стола, разрывая воздух. Листы метались, будто пытались сбежать из этой комнаты, - как и я. Со шкафа с грохотом падали пробирки, стекло звенело, рассыпаясь под ноги, отражая вспышки света. Каждый удар, каждый треск отзывался внутри - будто ломалось не стекло, а я сама.
Руки дрожали, но я не могла остановиться. Нож, выхваченный из ящика, рассек ткань кушетки, и этот звук - грубый, рвущий - наполнил комнату эхом. Из разреза посыпался наполнитель, похожий на снег, только холоднее, мертвее.
Лампа с глухим звоном рухнула на пол, моргнув последним всполохом света - и всё утонуло в полутьме. Воздух стал вязким, тяжёлым. Я чувствовала, как сердце бьётся где-то в горле, сбивая дыхание.
Страх и ярость смешались - одно неотличимо от другого. Хотелось кричать, но голос застрял.
Я осела на пол прямо перед дверью, пытаясь восстановить дыхание.
***
***
Оливия, - начал Галли открыв дверь в лабораторию, увидев весь хаос он умолк, и продолжил уже тише. - пора начинать.
Хорошо. - без единой эмоции в голосе сказала я и медленно поднялась с пола.