Страх.
«кошмары - это всего лишь то что представляет твой мозг»
В дверь постучали, и я без труда пошла открывать. На пороге стояла Тереза с тортом в руках.
С днём рождения, дорогая, — с милой улыбкой сказала она и вошла в дом.
Спасибо, — ответила я, принимая торт из рук брюнетки.
Вот уже два месяца я нахожусь в Последнем городе. Сегодня мне исполняется шестнадцать. Этот день я бы хотела провести с ними… Томасом, Ньютом и остальными.
Оливия? — позвала меня Тереза.
Я вздрогнула и быстро мотнула головой, отгоняя тяжёлые мысли.
Да, слушаю, — ответила я, когда мы подошли к столу. Я поставила чайник.
Сегодня было нападение на поезд с иммунными, — тихо сказала она. — Один из вагонов исчез… Ты ведь понимаешь, кто это был…
Томас, — закончила я за неё. Тереза только кивнула.
Мы молча ели торт. Больше никто из нас не сказал ни слова.
***
***
Я медленно шла по длинному, безмолвному коридору к медицинскому кабинету. Сегодня мне предстояло ввести сыворотку восьмилетнему мальчику. Он совсем ребёнок… слишком мал для всего этого. Сердце сжалось — даже после десятков процедур мне всё ещё тяжело смотреть в глаза тем, кого мы пытаемся спасти такой ценой.
За стеклом показался Эрик. Он уже сидел на кушетке, свесив ноги, и терпеливо ждал. Когда я вошла в кабинет, он обернулся и сразу же улыбнулся, как будто мое появление сделало его день немного светлее.
Оливия! — радостно воскликнул он и потянулся ко мне.
Я улыбнулась в ответ и мягко обняла его, ощущая, как тонкие ручки обвивают меня в ответ.
Привет, малыш. Сегодня мы сделаем тебе прививку — и ты станешь ещё сильнее, — сказала я, стараясь говорить спокойно и ободряюще, хотя внутри всё сжималось.
Я подошла к столу и начала готовить шприц. Сыворотка мерцала густым синим цветом, словно жидкий свет. Эрик наблюдал за каждым моим движением, и я почувствовала, как его настроение меняется.
Это будет не больно? — тихо спросил он, не сводя глаз с иглы.
Совсем нет, обещаю, — мягко ответила я, подойдя ближе. — Просто чуть-чуть пощекочет, и всё.
Он кивнул, сжав губы. Я ввела иглу в его руку — Эрик даже не дёрнулся.
Вот, умничка, — похвалила я, вынимая шприц и аккуратно прижимая ваткой место укола. — Всё прошло отлично.
Мальчик снова улыбнулся, и я почувствовала, как тепло разлилось внутри — слабое, но настоящее.
Я просидела с Эриком окоро 20 минут. Он рассказывал о маме которую очень хочет увидеть, и говорил как скучает за старшим братом.
Покинув комнату, я прикрыла за собой дверь и сделала глубокий вдох. В груди всё ещё ощущалась тяжесть. Воспоминание о глазах Эрика — наивных, доверчивых — не отпускало. Я сделала всё, как положено. Без боли. Без страха. Но легче от этого не становилось.
Я развернулась и направилась в сторону кабинета доктора Пейдж. Или, как следовало бы сказать… мамы.
Слово будто застряло в горле. Я не произносила его вслух уже давно. Несмотря на то, что я работаю здесь два месяца, несмотря на то, что каждый день вижу её — моё отношение к ней не изменилось. Ненависть по-прежнему сидела во мне, как яд, разлитый по венам.
Она называет это заботой. Научной необходимостью. «Это всё ради будущего», — её голос, холодный и расчётливый, до сих пор звучит у меня в ушах.
А для меня — это предательство. Каждый шприц, каждая пробирка с сывороткой, каждый ребёнок в белой палате — всё это напоминание о том, что мама стала доктором Пейдж гораздо раньше, чем осталась просто моей матерью.
Я шла по коридору, стараясь не смотреть по сторонам. Люди здороваются, кивают. Кто-то улыбается. А у меня внутри только сжатый ком — из горечи, обиды и той самой, нерастраченной ненависти. Никто не знает, каково это — быть дочерью женщины, которая поставила науку выше семьи. Никто не знает, как это — быть её частью… и её жертвой одновременно..
***
***
Кабинет встретил меня знакомой стерильной тишиной. Свет от большого окна мягко рассеивался по комнате, ложась на белые стены и стеклянные полки. Он освещал каждую деталь: аккуратно разложенные папки, приборы, электронные планшеты… Всё было как всегда — холодно, строго, без намёка на тепло.
На кожаном кресле, повернувшись к окну, сидела она. Мама. Доктор Пейдж. В её руках была ручка — она медленно прокручивала её между пальцами, как будто это помогало ей думать.
Я подошла ближе, останавливаясь рядом.
Сегодня мы попробовали новую сыворотку, — спокойно сказала я, стараясь не показывать волнения.
Она должна помочь, — ответила женщина, наконец оторвав взгляд от окна и переведя его на меня. — С днём рождения, дорогая.
От её слов внутри всё сжалось. Я не знала, чего ждала — может быть, немного искренности? Но голос у неё был таким же отстранённым, как всегда.
Я думала, ты забыла, — бросила я, даже не пытаясь скрыть горечь.
Нет. Я помню, когда у тебя день рождения, — ровно произнесла Ава и снова посмотрела в окно, будто наш разговор исчерпал себя.
Пауза повисла в воздухе — тяжёлая, наполненная всем тем, что мы не сказали друг другу за годы.
Можешь идти, — холодно добавила мама, не поворачиваясь.
Я молча кивнула, хотя она этого и не видела. Развернулась и медленно пошла к двери, чувствуя, как будто с каждым шагом отдаляюсь от неё не только физически, но и навсегда.
Чёртов день, чёртова мама. Ненавижу здесь все. Каждую комнату, каждый уголок лабораторий. Хочу вернутся к ребятам и ихних теплых объятиях.
***
***
Никто ведь не отменял мои тренировки, правда? Хотя мне плевать. Катаны хранятся в комнате, пусть кто посмеет их тронуть. А с рукопашным у меня дела не прям плохи, но все же. Ещё месяц назад я нашла спортзал, и теперь каждый день занимаюсь в нем. Даже нашла себе тренера по рукопашном. Это был военный лет девятнадцати или двадцати. Парень учит меня приемам и мы хорошо поладили. Ник, так его зовут. Светловолосый парень с янтарными глазами.
Сегодня тренировка была намного сложнее, новые приёмы.
Ей, проснись уже. - выкрикнул Ник становясь на мат и обходя меня.
Я не сплю! - крикнула в ответ я и полетела на него, сбив парня с ног.
Мы перекатились по мату, и в следующую секунду Ник оказался сверху. Он навис надо мной, усевшись на мои бёдра, удерживая меня прижатой к полу. Его дыхание было частым, волосы сбились на лоб, а в серых глазах вспыхивал азарт.
Я не стала ждать — резко вскинула руку и со всей силы ударила его кулаком в бок. Ник вскрикнул от боли и на миг потерял равновесие. Этого было достаточно — я вывернулась из-под него и перекатилась в сторону, вставая на ноги.
Неплохо, — выдохнул он, держась за ушибленное место и чуть улыбаясь.
Я молча кивнула. Рука ныла от удара, и я сжала её, пытаясь растереть боль. В зале стояла гулкая тишина, нарушаемая лишь нашими тяжёлыми вдохами. Ник поднялся, потянул плечи, и без предупреждения снова рванул на меня.
Я едва успела отскочить в сторону, поднимая руки в защитную стойку. Сердце грохотало в груди, мышцы были напряжены, как струны.
Не расслабляйся, — бросил он, делая следующий выпад. — Ты должна быть готова ко всему.
Я наклонилась, уходя от его удара, и одновременно попыталась зацепить его ногу, но он отреагировал быстрее, отскочив назад.
Глухой удар — и мир рухнул. Я со всего размаха рухнула на мат, головой стукнувшись о жёсткое покрытие. В глазах сразу замелькали звёзды, будто кто-то выключил свет и включил хаос. Воздух вырвался из лёгких, грудь сдавило, и на несколько секунд я потеряла ориентацию в пространстве.
Я не успела прийти в себя, как почувствовала: тяжёлые руки сомкнулись на моей шее. Давление нарастало стремительно, неумолимо, будто кто-то пытался выдавить из меня всё живое.
Минхо?.. — мысленно пронеслось в голове. Но нет… это не было похоже на него. Не по силе. Не по движению. Это был кто-то другой.
Паника вспыхнула, будто внутри зажгли спичку. Я захлёбывалась тишиной. Воздуха почти не осталось. Тело дернулось само собой — руки забились в беспорядочном сопротивлении, ладони били по плечам и лицу нападавшего. Ноги метались, нанося слепые, отчаянные удары, в надежде попасть хоть куда-то.
Сердце стучало в ушах, как тревожный набат. Каждая секунда казалась вечностью.
Я собрала последние силы, подняла ногу и резко, изо всех сил, ударила в голову нападавшего. Его тело дёрнулось, и он откатился в сторону, освобождая меня от удушающей хватки. Я с трудом втянула первый глубокий вдох — он обжёг лёгкие, но был таким желанным, что я почти заплакала.
Я приподнялась на локтях, всё ещё задыхаясь, и наконец увидела лицо. Это был не Минхо.
Это был Ник.
Он уже поднялся на ноги, потирая висок, и медленно подошёл ко мне. Его лицо было сосредоточенным, но в глазах мелькало сожаление — и тревога.
Он протянул мне руку.
Ты в порядке? — тихо спросил он.
Я не сразу ответила. Всё внутри дрожало, но я взяла его за руку.
Все хорошо, но это было неожиданно. - сказала я вытянув с себя улыбку.
Прости, на сегодня могу сказать что тренировка окончена. - светловолосый отошёл взяв бутылку с водой сделав несколько глотков.
Я кивнула и бросив на прощание «пока» вышла со спортзала.
***
***
Комната словно потеряла воздух.
Темнота обволакивала меня со всех сторон — густая, давящая, липкая. Казалось, она жила собственной жизнью, сжимаясь вокруг, проникая в лёгкие, выдавливая из меня дыхание. Сердце колотилось в груди так громко, будто пыталось пробить рёбра изнутри.
Горло сжалось. Ком подкатывал всё выше, душил, душил, душил.
Я судорожно металась рукой по стене, вслепую и дрожащими пальцами ища включатель. Паника усиливалась с каждой секундой. И вот — щелчок. Свет.
Но легче не стало.
Я направилась в кухню, шатаясь, будто под ногами не пол, а зыбкое болото. Мир плыл, стены казались чужими. Всё знакомое стало холодным и равнодушным. Ноги вдруг подкосились, стали ватными, и я рухнула на колени, не дойдя до стола.
Всё внутри меня будто сжалось в точку.
Я схватилась за горло, пытаясь вдохнуть, но в лёгкие не поступало ни капли воздуха. Пустота. Боль. Тьма. Всё, что я ощущала — это острый, сводящий с ума страх и звенящая тишина, в которой не было места ни звукам, ни спасению.
В глазах стало темнеть. Я осела на бок и легла прямо на холодный пол. Он будто обнял меня — ледяной, немой, равнодушный. Немного отрезвил. Но дыхание всё так же не приходило.
Я чувствовала, как меня накрывает.
Всё вокруг исчезало — стены, потолок, даже свет, который я только что зажгла. Осталась только паника. Она наполняла комнату, росла, жила, дышала за меня, потому что я больше не могла.
***
***
Я видел её, Оливия резко рухнула на мол возле кухонного стола и начала хвататься за горло будто ей не хватало воздуха, через пару минут она легла на пол и вовсе отключилась.
Ты видишь её? - спросил меня Томас
Я промолчал все так же наблюдая за брюнеткой которая была без сознания.
Ньют ты ее видишь? - переспросил Томас.
Да, лежит без сознания. - бросил я.
Ох чёрт. - бросил Томас схватившись за затылок.
Тебе ли не всёравно? После ее предательства ты ещё и переживаешь? - я отвернулся от колейдоскопа и направил взгляд на парня, в ответ молчание. - понятно.
***
***
Холодный пол, свет в комнате и окно, большое окно. Я открыла глаза и поняла что до сих пор нахожусь на полу, теперь в комнате был воздух и не было тревожности, значит я отключилась.
Аккуратно поднявшись на ноги я прошла к кровати я не думая переодеться легла на нее, мысль о галлюцинации где я приняла Ника за Минхо пугала до мурашек. Почему это случилось? В теле я чувствовала усталость, горло болело от следов рук Ника. Мне тяжело.
Полежав некоторое время я направилась в ванную. Горячий душ должен помочь. Включив воду я сняла с себя одежду и ступила под горячий напор воды. Пару секунд я просто стояла а позже принялась мыть голову, волосы длиннее плеч ужасно мешали. Смыв остатки шампуня и всех средств я вышла с душевой кабинки, обмотав полотенце вокруг груди я взяла ножницы. Разчесав головы я взяла ножницы и понемногу начала отрезать пряди.
Когда волосы были до ключиц я остановилась, смотря как раковина на была наполнена клопьями моих темных волос. Я собрала и выкинула их в мусорку. Посмотрев на себя в зеркало я увидела то чего хотелось меньше всего видеть. Это были следы рук. Слишком видны для того чтобы их перекрыть. Уставшие глаза и синяки под ними обозначали что я мало сплю. Я не сплю уже четвертый день, ночные кошмары просто убивают меня.
Высушив голову и одевшись в лёгкую одежду я пошла к кровати, сев на нее я посмотрела в окно и сразу же пошла к нему. Где-то там были ребята, где-то там..приложив руку к стеклу перед глазами пронеслись моменты с ребятами и слеза покотилась по щеке. Я скучаю.
***
***
Уютная кровать встретила меня своими объятиями, поэтому спустя время мне удалось уснуть, без кошмаров, но с болью в душе.