28часть
Уже Хэллоуин, на площади сегодня много людей в костюмах, на крышах домов светятся статуэтки кошек — внутри у них свечи.
Я спускаюсь из спальни в костюме ведьмы.
Не простой, а верховной. Платье в готическом стиле: обтягивающее чёрное, с вырезами, шнуровкой и длинными кружевными рукавами, плавно переходящими в "крылья". Низ напоминал расправленные лепестки или паутину.
Губы я накрасила тёмно-алой помадой, подкрасила реснички. На ноги обула чёрные лаковые туфли.
Надела классическую остроконечную шляпу, но с необычными деталями: по краям свисали маленькие луны и звёзды, а у основания был венец из кристаллов. Шляпа была выполнена в чёрно-белой гамме, придающей ей мистическое, космическое настроение.
И вот тогда я спустилась на первый этаж.
— Вау, чёрт, о Мерлин, — сказал Тео, — Ты чертовски прекрасна.
Сам Тео был скелетом. Ведьма и скелет — не особо сочетается, но ему нравится. Я улыбнулась и подошла к нему, положив руки на его грудь, он положил свои руки мне на талию, которой уже и не было.
— Спасибо, ты тоже мой скелетик.
— Так хочу тебя поцеловать, но весь вечер придётся сдерживаться.
— Почему?
— Если поцелую, то стану не скелетом, а лужицей, — я засмеялась.
Он взял меня за руку, и мы вышли из дома. Я щёлкнула пальцами — и свеча внутри кошки на крыше загорелась.
— Ни один злой дух не проникнет в дом, — сказал Тео.
— Уж надеюсь, — ответила я.
Мы пошли гулять. На площади веселились и танцевали люди в разных, страшных и не очень, костюмах. Атмосфера была настолько устрашающей, насколько это возможно.
Краем глаза я заметила девушку с чёрным лёгким шарфом, и увидела белые волосы, выбивавшиеся из-под него.
— Пойдём, я увидела знакомую.
— Знакомую?
— Да.
Мы последовали за ней на расстоянии, пока она не зашла в тёмный переулок, где горел только один фонарь.
— Здравствуй, селки, — она замялась, но повернулась.
У селки необычная внешность: белые волосы с пастельно-голубыми прядями, светлая кожа с чешуёй, острые когти, острые зубы и кошачьи глаза. В воде у них появляется хвост и жабры. Селки — нечто среднее между русалками и сиренами.
— Ты княжна Виктория?
— Да, а тебя как зовут? — я подошла к ней, а Тео остался на месте.
— Мариза. Но все зовут меня Мари.
Селки — безобидные существа, не навредят без причины. Я погладила её по голове, а потом и по щеке.
— Почему вы ушли?
— А тебе-то какое дело, княжна? — сзади Мари появились ещё три селки.
Одна — главная, у неё белые волосы с пастельно-фиолетовыми прядями.
— Лучше беспокойся о своём отродье, а не о нас, — я убрала руку от Мари.
— Если вы думаете, что мне всё равно, то вы ошибаетесь. Почему вы, великие селки, ушли? — главная вздёрнула бровь.
— Эх, княжна. Княжна… Сама ли ты не знаешь, не чувствуешь это? Он воскрес. В прошлый раз погибло много сестёр. Я защищаю свой народ, как ты — свой. Так что забудь о нас. Мари! — Мари подошла к ней.
— Хорошо, защищай свой народ как должна. Я не расскажу никому — как и он, — та кивнула, и они исчезли.
Я развернулась.
— Я обещаю, что никому не скажу. Он не посмеет влезть мне в голову.
— Конечно не посмеет, а то я ему хорошую взбучку устрою, — он засмеялся, и мы пошли дальше гулять.
***
Мы вернулись в Хогвартс. Я и Персефона сидим в нашей комнате, и я пью чай.
— Как провели каникулы? — осторожно спросила она.
Нури приземлилась мне на плечо и облизала всю, когда увидела.
— Нормально… Розовое пятно, — нервно засмеялась.
Это *розовое пятно* наказало меня на месяц якобы за то, что мы улетели в Италию без её ведома. Кто она вообще такая, чтобы знать, как я провожу свою личную жизнь? Убить готова её.
— Подруга, спокойно, просто дыши.
— Достала я дышать, у меня скоро нервный тик начнётся.
— Ой-ой-ой...
***
Сейчас все учащиеся подвергнуты опросу, включая меня. Но я та ещё прекрасная лгунья — даже под зельем правды. Я зашла в кабинет Амбридж, где всё буквально розовое и в картинках живых кошек.
— Будешь чай?
— Не откажусь.
— Присаживайся, — я присела напротив неё.
Она налила чай, и я сделала маленький глоток. Сразу почувствовала зелье правды. Игорь когда-то поил меня чаем с зельем правды, так что у меня иммунитет. Он так учил меня лгать.
— Итак, есть ли в Хогвартсе какие-то тайные организации?
— Ммм, розовый — самый ужасный цвет из всех. Такой яркий и слащавый... — говори чепуху — и так ты одолеешь действие зелья.
Так когда-то сказал мне Виктор. Он очень тогда помог.
— Я задала вопрос. Ответишь?
— Ну я так и говорю. А эти кошки — какой ужас, безвкусица...
Через пару слов о чепухе зелье перестало действовать.
— Мисс Долохова, так есть?
— Конечно нет. Это же не круто.
— Хорошо, можешь идти, — и я ушла.
***
Мы тренировались в Выручай-комнате. Я снова пыталась вызвать патронуса, но он как назло не хотел появляться. Вчера я увидела шрам на руке Гарри, и он всё рассказал. Гарри подошёл ко мне.
— Что такое?
— Волк не хочет выходить.
— Выйдет. Куда он денется? — я улыбнулась.
Кстати, я не превращалась в форму анимага, потому что мама сказала нельзя — иначе наврежу ребёнку. Так вот и не превращаюсь.
***
Возле входа в Главный зал Филч вешал ещё одну табличку. Что-то вроде: *"Те, кто хочет вступить в Инспекционную дружину, могут записаться у Генерального инспектора."*
Туда записались Пэнс, Теодор, Драко, Блэйз, Кребб и Гойл, а я объяснила, что просто не хочу. И правда — зачем мне это?
Мы тренировались днями — уже пошёл пятый месяц. У меня ужасно болят ноги. Я пришла в нашу Выручай-комнату с Тео. Он сидел на подоконнике с открытым окном и курил. Я легла в кровать с мычанием.
— Что такое, милая?
— Устала я. Ножки болят, — он затушил сигарету и подошёл ко мне.
Сел на кровать и закинул мои ноги к себе на колени. Снял мои ботинки и носки, стал мять ступни.
— Боже мой… — я расслабилась.
— Как прошёл твой день?
— Нормально. Вижу, у тебя уже есть значок Инспекционной дружины, — я кивнула на значок, что лежал на столике.
— Да. Надеюсь, ты ни в каких там кружках не состоишь?
— Ты сейчас серьёзно?! — я показала на живот, который уже был немаленьким.
— Нет, куда тебе с таким животом… — я вздёрнула бровь.
— Я не это хотел сказать. Твой живот меня возбуждает ужасно, но ведь ты неповоротливая... Чёрт, я сам себе могилу ро́ю?
— Да.
— Лучше заткнусь, — я с улыбкой кивнула.
Наш малыш растёт, меня больше не тошнит — это прогресс.
Ночью я проснулась от толчка, посмотрела на живот и увидела шевеления.
Пихнула Тео в бок:
— Тео, проснись. Малыш шевелится, быстрее! — он резко повернулся и посмотрел на мой живот.
Я взяла его руку и положила на то место — и снова лёгкий пинок.
— Почувствовал?
— Да, — он заплакал.
Снова началось. Он каждый раз плачет, когда касается живота. А теперь ещё и плачет, потому что малыш пошевелился. Это так мило.