Моя милая Дейзи [18+]

Лицо Доминика не выражало никаких эмоций. Почему-то я ожидала, что он бросится обнимать меня, чтобы пожалеть и утешить, но он не сдвинулся с места. И, наверное, это к лучшему, ведь иначе я бы разрыдалась от жалости к самой себе.

– Мы с Уолтером встречались совсем недолго, – заговорила я, чтобы как-то разрядить гнетущую тишину, повисшую между нами. – Тогда он мне правда нравился, но сразу после разрыва я поняла, что он был не самым лучшим человеком.

Взять хотя бы наши разговоры, которые больше напоминали интервью с ним в главной роли. Уолтера никогда не интересовало, как у меня дела; он не имел понятия, кем я работаю, кем я хочу стать и чем я занимаюсь в то время, которое не провожу с ним. Почему-то он решил, что нет ничего интереснее, чем днями напролет болтать о его успехах в баскетболе, его несносном боссе в магазине спортивных товаров, где он работал, и любимой собаке.

– В любом случае, он привлекал меня, и я хотела заняться с ним сексом. Он снимал квартиру со своим другом, но его друг уехал загород, поэтому Уолтер позвал меня на ночь. Я знала, почему пришла к нему в тот вечер.

Доминик порывисто вздохнул.

– Пожалуйста, Дейзи, только не начинай оправдывать его. Тот факт, что ты была с ним наедине, не давало Уолтеру никакого права делать что-либо без твоего согласия.

– Ну уж нет, – я замотала головой. – Я так не думаю. Он козел. Самый настоящий. Или даже хуже. Доминик, я понимаю, каким словом называется половой акт без согласия одного из участников. Я давно приняла то, что это произошло со мной.

Маска спокойствия и сдержанности, которую Доминик нацепил, треснула. Он прикрыл глаза, пробормотав под нос ругательство – я редко слышала подобные слова с его уст – и потянулся ко мне, чтобы сжать мою руку. Казалось, Доминик переживал это гораздо хуже, чем я, ведь у меня было достаточно времени, чтобы осмыслить ситуацию и отпустить ее.

– У нас не было секса. Имею в виду, такого, каким мы с тобой занимаемся. Мы сидели на диване, целовались, и он попросил взять в рот. Я сказала, что не хочу. Уолтер начал настаивать.

– Тебе стоило уйти, как только ты поняла, что он принуждает тебя к тому, к чему ты не готова, – эти слова не звучали как упрек, несмотря на их содержание. Скорее, Доминик давал мне совет, хотя я очень сомневалась, что когда-либо в будущем я окажусь в подобной ситуации. Уж точно не тогда, когда мой парень – Доминик, самый заботливый и понимающий человек на свете.

– Он не применял грубой силы. По крайней мере, мне так кажется. Может, я даже сама опустилась на колени. Я не буду врать. Часть меня была согласна, потому что я считала, что должна. Ведь это то, что делают многие девушки для своих парней. Но, как я уже сказала, дело было даже не в этом.

Доминик смотрел на меня выжидающе, но не торопил.

– Уолтер встал, когда я опустилась на пол. Я оказалась зажата между ним и диваном. Я говорила, что не хочу, но он не остановился, и он держал мою голову все те ужасные десять минут. Когда я пыталась отодвинуться, у меня не получалось. Мне казалось, я не могу дышать, и...

– У тебя случился приступ, – догадался Доминик. – Ты почувствовала себя взаперти.

Я вспомнила, как мой затылок упирался в диванную подушку, как резко и глубоко Уолтер погружался, не давая мне возможности сделать ни один глоток воздуха. Я вонзала свои ногти в его бедро, чтобы оттолкнуть – дать понять, что я против, что он должен остановиться, сейчас же, но он как будто этого не замечал. И все это время я ощущала, как паника подкатывает, заполняя всю меня, и в какой-то момент я снова оказалась в темном шкафу, неспособная двигаться и дышать.

– На самом деле я мало помню о произошедшем. Я помню лишь свой страх.

Этот мудак даже не знал, что у меня клаустрофия.

Прошла минута, длившаяся целую вечность.

– Я не могу представить, что тебе пришлось пережить, – Доминик говорил тихо. – Этот ублюдок не просто надругался над тобой, он...

– И я уже это пережила, – я попыталась улыбнуться, и, несмотря на то, что улыбка была фальшивой – я надеялась, что это спасет Доминика от сердечного приступа – сказанное мною было правдой. То, что произошло, уже в прошлом. – Я все еще считаю, что это ужасно, но я не чувствую себя жертвой изнасилования.

Иногда я чувствовала вину, когда называла это таким громким словом, как «изнасилование», ведь мне не причинили физической боли. В нашем мире девушки переживали вещи немного хуже, и я считала, что это несправедливо – именовать их и мой опыт одинаково. Это было насилием, но я могла заставить себя не вспоминать об этом унижении уже очень долгое время.

– У меня нет посттравматического расстройства. Я не боюсь мужчин, и уж точно я не боюсь заниматься с тобой сексом. Поэтому, поверь мне, я в порядке.

Как будто вспомнив, с чего начался наш диалог, Доминик покачал головой.

– Почти в порядке.

Мне захотелось простонать от разочарования. Я понимала глупость, абсурдность ситуации, но ничего не могла с собой поделать.

– Я знаю, что если я сделаю тебе минет, ты никогда не будешь держать мою голову или блокировать мои движения, – и я правда верила в это. Возможно, Доминик даже позволил бы мне руководить всем процессом от А до Я. – Но мысль об одном лишь действии вызывает во мне такую панику, как когда я думаю о том, чтобы воспользоваться лифтом или запереть дверь в ванную комнату. Я не могу избавиться от этого страха.

Мне кажется, что-то внутри меня сломалось. Как будто нарушилась причинно-следственная связь в моем мозгу, и часть меня считает, что доставлять любимому человеку удовольствие ртом – это то, что вызывает панику; хотя на самом деле действия Уолтера были тому причиной, а не то, чем мы занимались. Я это понимала и не понимала одновременно.

– Во-первых, я хочу сказать, что невероятно горжусь, что ты можешь так легко говорить об этом. Как я уже сказал, я могу лишь представить, через что тебе пришлось пройти, чтобы пережить это, а затем – отпустить. Ты очень, очень сильная духом, Дейзи.

Я бы не сказала, что мне было легко говорить об этом. Я даже не решилась рассказать об этом своей матери, но я делилась пережитым с подругами, чувствуя нужду выговориться. И, конечно, мне всегда было просто говорить с Домиником. Ему я могла рассказать обо всем на свете, даже если иногда мне требовалось время.

– Во-вторых, я готов взреветь от злости, что этот ублюдок не понес наказания. Я принимаю твой выбор, хотя мне ужасно хочется набить ему морду.

Конечно, я могла бы обратиться в полицию, но вряд ли я бы чего-то добилась. Думаю, и Доминик это понимал.

Вдруг парень чертыхнулся и закрыл лицо руками.

– Господи, Дейзи, я ведь столько раз намекал тебе на минет в начале наших отношений, – Доминик убрал руки и посмотрел мне в глаза: – Для меня это была лишь глупая шутка, в то время как для тебя...

– Все в порядке, – я пододвинулась ближе и чмокнула его в щеку. – Клянусь, Доминик, ничего из того, что ты говорил или делал, не вызывало у меня плохих воспоминаний.

Внезапно парень напрягся еще больше.

– А ты, – вдруг сказал он. – То, что ты говорила. Это вызывало у тебя плохие воспоминания? Помнишь, тогда, когда я позвонил тебе пьяным посреди ночи? – Доминик вновь пробубнил плохое слово. – Каким же я был мудаком, что заставил тебя попрекать моим желаниям... И все же, я помню, что ты тогда говорила.

«А потом я открываю рот и обхватываю твой член губами»

– Но это ведь было не по-настоящему. Так что все нормально...

– Но я возбудился по настоящему, – сказал Доминик. – И кончил по-настоящему, – прошло несколько секунд, а затем парень добавил: – А ты?

Мое молчание послужило ему ответом. Я хорошо помнила ту ночь, и я помнила все, что творилось внутри меня в тот момент.

– Господи, милая, я... мне очень жаль, – в этот раз Доминик наклонился и чмокнул меня в губы. – Я прошу прощения, что вообще позвонил тебе той ночью. Это было бестактно с моей стороны. Я был пьян, и мы так долго не разговаривали тогда, а я позвонил и заставил тебя развлекать меня, как будто ты для меня лишь... прости.

Мы никогда раньше не разговаривали об этой ситуации. Я думала, что не нуждаюсь в извинениях, ведь знаю, что Доминик искренне любит меня, но услышать эти слова было приятно. Та ночь причинила мне много душевной боли, и я была рада, что теперь Доминик это осознал.

– В любом случае, я сама решила завернуть нашу фантазию в такое русло. Это было мое решение.

Доминик посмотрел на меня, и серьезность в его глазах вызвала у меня мурашки по телу.

– Зачем ты сказала это?

– Потому что я хотела сказать то, что тебе понравится.

– Ты делала это когда-нибудь еще?

– Делала что?

– Говорила или делала то, что тебе не нравится, лишь для того, чтобы доставить мне удовольствие, – тон, которым он произнес это предложение, был полон недовольства. Как будто его выводила из себя лишь одна мысль о подобном. – Милая?

– Нет. Это был единичный случай.

Доминик вдруг обхватил меня руками, и я утонула в его объятии.

– И больше никогда не смей, – прошептал он мне на ухо. – Не смей никогда ставить себя на второе место. Есть множество вещей, которые мы можем делать, чтобы доставить друг другу обоюдное удовольствие. Удовольствие, которые мы будем получать оба, и ты не должна делать то, что вызывает у тебя отвращение или панику.

– Не буду. Обещаю.

Доминик чмокнул меня в висок.

– И пообещай, что когда что-либо из того, чем мы будем заниматься, тебе не понравится, ты обязательно честно скажешь мне об этом.

Я сделала вдох, наслаждаясь укутавшим меня запахом Доминика – пряностей и белого шоколада, и ответила:

– Обещаю.