Школа 2023: Ханыль 2

Я не спала.

Вообще все эти выходные, а сейчас солнце уже почти встало, и из щели под дверью тянется запах бекона, но я напрягаюсь, почувствовав аромат свежезаваренного кофе.

Вчера, слава богу, Ханыль провел весь день в своем офисе, решая дела Кимов, а мы - в медиазале за просмотром паршивых фильмов, выбранных Намджуном.

Сегодня, по всей видимости, нам повезет намного меньше.

Никогда бы не подумала, что буду так ждать начала школьных занятий.

Я соскальзываю с постели, где по-прежнему спит Тэхён, натягиваю какие-то штаны и толстовку и спускаюсь вниз.

Конечно же, там стоит он, в брюках, уже приодетый.

Он приветствует меня, не поднимая взгляда:

- Доброе утро, Дженни.

Я хмурюсь, присаживаясь на барный стул.

- Откуда вы узнали, что это я?

На этот раз он поворачивается с улыбкой на лице.

- Мои сыновья весят раза в два больше, чем ты. Я бы услышал их, как только они вышли бы в коридор.

Я не свожу с него глаз.

- Джин любит готовить по утрам, так что вам надо было спросить, не хочет ли он присоединиться, или дождаться его. А кофе заваривает только Тэхён - он решает, насколько крепким должен быть кофе. А теперь он не будет таким, каким ему надо.

Ханыль разминает плечи, чтобы скрыть, насколько они напряглись, и поворачивается к плите - чтобы перевернуть бекон. И это в белоснежной-то рубашке.

Он прочищает горло.

- А Намджун? - тихо спрашивает он.

Я пронизываю его взглядом.

- Намджун любит горячий шоколад. Обычно Джин готовит его к моменту, когда Намджун проснется. Он помогает накрыть на стол. А потом они вместе убираются.

Почему я вообще это говорю?

Ханыль наливает чашку кофе и открывает холодильник, чтобы достать бутылку со сливками.

Он ставит их передо мной.

- А ты? - Он скрещивает руки на груди. - Какова твоя роль?

Ха! Я вас умоляю.

Я пожимаю плечами, не собираясь участвовать в его маленькой игре - ради чего бы он ее ни задумал.

- У меня нет роли. Я просто девушка, которая спит в вашем доме, господин Ким.

Он кивает.

- Точно. Потому что сыновья, конечно, позволили бы какой-то «просто девушке» стать частью их мира, как это произошло с тобой. Я боялся, что это может случиться.

- Ну, - я наклоняюсь вперед. - У них особо-то не было выбора, не так ли?

- Я вижу, ты думаешь, что понимаешь ситуацию, - он сужает глаза. - Что именно рассказала тебя твоя мать, Дженни, - ну, когда ты убедила моих сыновей отвезти тебя к ней?

Этот ублюдок наблюдал за нами из камеры.

- Много чего. Моя мать шлюха, а вот лгунья из нее не ахти какая, уж вам-то это должно быть хорошо известно после всех тех многочисленных часов, что вы провели с ней, так что я особо не сомневаюсь в информации, которой она со мной поделилась. О, но вы не переживайте, она прикрыла свой рот, когда почувствовала, что разговоры могут повлиять на ее денежный поток. Можно смело сказать, что ваши настоящие намерения, - я по-идиотски округляю глаза, - сгниют вместе с ее трупом, если она откинет копыта раньше, чем вы проболтаетесь... пока она, конечно же, получает то, что ей нужно, но я уверена, что об этом вы и сами все знаете. - Я беру чашку и бутылку со сливками и, приподняв бровь, добавляю: - Они особо не завтракают перед школой.

Дополнив сказанное издевательской улыбкой, я ухожу в другую часть дома, оставляя его наедине с запахом пригоревшего бекона.

Оказавшись в тренажерном зале, я сажусь на мат, ставлю чашку и смотрю в окно - на улице ветер сгибает деревья. Он яростно раскачивает ветки, но они, отказываясь признавать себя слабее, пытаются дать ему отпор, болтаясь из стороны в сторону и отвергая его требование повиноваться ему.

Я подношу чашку ко рту и дую, но как только она касается моих губ, я замираю, передумав, и снова опускаю чашку.

Откуда-то сзади до меня доносится смех. Я, вздрогнув, оборачиваюсь и вижу Намджуна.

Он прислоняется к косяку.

- Боишься, что он отравил это дерьмо, Джен-Джен?

Я пожимаю плечами, и он расплывается в улыбке.

- Умно, - хохочет он, дергая подбородком. - Пошли, девочка.

- Это обязательно?

- Ты хочешь свежий кофе или нет?

- Мы уезжаем?

Он смеется и подходит, чтобы поднять меня. Он обнимает меня, глядя мне в глаза.

- С тобой все в порядке?

- Ну, у меня ведь нет причин переживать? - я пристально всматриваюсь в его лицо.

- Верно, - говорит он, но уголки глаз выдают его.

- Скажи мне правду, Намджун. Мне стоит ожидать удара, который застанет меня врасплох?

- Понятия не имею, Джен-Джен, - шепчет он. - Мне бы хотелось думать, что это не так. Я буду не рад, если с тобой что-то случится.

Раздается стук по косяку, и мы оба поворачиваем головы.

Ханыль переводит взгляд с одного из нас на другого, и морщины у него на лбу углубляются.

- Присоединяйтесь к нам.

Намджун выпускает меня из объятий, Ханыль разворачивается и уходит обратно на кухню.

Намджун хихикает и поднимает мою кружку с кофе и бутылку со сливками.

- Что? - спрашиваю я, выходя из комнаты вслед за ним.

- Его величество в растерянности, - произносит он с улыбкой. - Он понятия не имеет, с кем из нас - если вообще хоть с кем-то - ты спишь. А спросить ему не позволяет его чертова гордость.

У меня вырывается смешок.

- Но я же была верхом на Тэхёне, когда мы вошли в дом прошлым вечером.

- Ага, а когда ты упала, Джин ринулся тебя спасать. А сейчас он застал нас вдвоем в дальней комнате - я обнимал тебя своими обнаженными руками, а ты касалась своими ладошками моей сильной татуированной груди.

Я моргаю с недоумевающим лицом, и он во весь голос хохочет.

- Да шучу я. - Он приподнимает бровь. - Но для человека, который, блин, и понятия не имеет, каким стал дом, в который он вернулся, все и вправду могло бы так выглядеть.

- Готова поспорить, он гораздо более осведомлен обо всем, что тут происходит, чем вы, парни, думаете.

- Возможно. - Намджун наклоняется, чтобы шепнуть мне в ухо, когда мы входим в кухню: - Но он не знает, что мы чувствуем, только то, что ему сказали, Джен-Джен. Власть? Она всегда была в кисках.

Я громко смеюсь, и все глаза устремляются на меня.

Тэхён окидывает нас взглядом, а потом поворачивается к кофейнику - пустому кофейнику.

На плите тоже пусто.

Я бросаю взгляд на Ханыль, и он подмигивает мне. Проигнорировав его, я подхожу к Тэхёну.

Он машинально касается губами моего виска и достает чашки.

- Почему я проснулся один?

- Мне не спалось.

- Это не ответ на мой вопрос, - хмурится он.

Я не успеваю ответить, потому что меня опережает Ханыль:

- Нам о многом нужно поговорить, но это будет позже. - Он фокусирует свой взгляд на мне. - Если вы, парни, хотите ехать прямо сейчас, я подброшу Дженни.

Тишина.

Никто из них не двигается. Никто ничего не говорит.

Взгляд Ханыль мечется между нами четырьмя. Он останавливает его на мне, когда я резко произношу:

- Нет.

Его брови взлетают вверх:

- Нет?

- Нет, мать вашу. - Я скрещиваю руки на груди. - Если они едут, то и я с ними.

Он тоже скрещивает руки, присаживаясь на стол.

- Это был не вопрос. Мне нужно поговорить с тобой. С глазу на глаз.

- О чем? - спрашивает Тэхён, но не получает ответа на свой вопрос.

- Если хотите поговорить, говорите здесь. Мне нечего скрывать. А вам? Почему вы играете в молчанку? - я бросаю ему вызов, и он пронизывает меня взглядом.

- Боюсь, это не прокатит, - медленно произносит он. - Мне нужно поговорить с тобой наедине.

- Ну что, мне очень жаль, - рявкаю я, и в его взгляде появляется злоба.

Тэхён делает шаг.

- Она поедет...

- Послушай-ка, девочка, - перебивает его папа, но Тэхён встает между нами.

- Я сказал, она поедет с нами, - заявляет он, и внутри у меня все сжимается.

Да, малыш.

- И сейчас мы ничего не будем менять. - Он медленно оглядывается на меня через плечо. - Мы подождем тебя на улице. - Он смотрит мне в глаза, потом опускает взгляд на мой карман и поднимает обратно, чтобы убедиться: я понимаю, что он пытается сказать мне без слов.

Они не смогут услышать меня, как слышали у моей мамы, но они непременно заметят, если я вытащу свой нож и брошу его в чертово окно.

Он не думает, что нож мне пригодится. В обратном случае наша прошлая ночь прошла бы совершенно иначе.

Мы с ним крепко сшиты иголкой с ниткой.

Если я оторвусь, истекать кровью будет он.

Моя обеспокоенность переполнила меня и проникла в него.

Намджун, поколебавшись, встает с барного стула, и я перевожу взгляд на него.

Он кивает, хмурясь, они берут свои вещи и выходят на улицу.

Не медля ни секунды, я поворачиваюсь к Ханыль, который, конечно же, пытается считать каждое мое движение.

- Ваши сыновья очень нетерпеливы, так что... - я вскидываю руку, приглашая его говорить.

Ханыль молча слегка откидывается назад.

- Ладно, отлично. Вы, очевидно, ждете, когда я выскажусь. Так что я начну. Вы это планировали? - спрашиваю я.

- Да.

- Какую часть?

- Все, - с легкостью признается он.

У меня слегка ускоряется пульс.

- Зачем?

- Это было необходимо. И я отвечу на вопрос, который ты все не решаешься задать: мои сыновья ничего не знали.

Я слегка запрокидываю голову назад, делаю шаг вперед и кладу руки на барную стойку.

- Не притворяйтесь, будто знаете меня. И не вкладывайте в мой рот свои слова. Они сказали мне, что не были в курсе, и я решила, что верю им. Но, эй, раз уж мы об этом заговорили, какая у всего этого цель? Почему я здесь? - бросаю я вызов, не ожидая, что он озвучит настоящую причину.

Но папочка Ким - умный мужчина. Он отвечает мне, но его ответ абсолютно ничего мне не дает:

- Потому что ты нужна мне. - Он наклоняет голову. - А еще я никогда не спал с Чиу, ни разу.

Мои брови сходятся на переносице, и он встает.

- Каждый раз, когда я приезжал к ней, я платил ей только за то, чтобы поговорить с ней.

- О чем?

Он пронизывает меня взглядом.

- О разном. О тебе.

- Вряд ли это были очень полезные разговоры. Она ничего не знала о том, что я делала, куда ходила. Почему вы не наняли частного детектива? Очевидно, дело не в деньгах.

- Я не хотел, чтобы люди задавали вопросы, на которые я не мог ответить. И ты права. Наши разговоры не всегда были хороши, но в тот момент ты уже принадлежала мне, так что она старалась разузнать что-нибудь, чем можно поделиться, когда ждала меня.

- Это у вас бизнес такой - покупать маленьких девочек, Ханыль?

На его лице появляется напряжение. Он засовывает руку в карман и достает какую-то бумажку. Он приподнимает ее, но не протягивает мне, словно дразня меня.

- Мне нужно кое о чем тебе рассказать.

- И о чем же?

- Через минуту. Сначала ты должна дать мне слово, что не расскажешь моим сыновьям.

Я резко отодвигаюсь.

- Нет, черт побери.

- Это единственный вариант.

- Это плохой вариант. - Я поднимаю руки с барной стойки и иду к двери, но он преграждает мне дорогу.

- Боюсь, сейчас мы все лишены возможности выбирать, чего хотим, а чего нет, - говорит он.

Я фыркаю и обхожу его, отталкивая плечом.

- Ваше исследование оказалось провальным, если вы хоть на минуту решили, что сможете вот так манипулировать мной. К какому бы ее поведению вы ни привыкли, не ожидайте того же самого и от меня. Люди вокруг могут видеть в вас одного человека, я же вижу другого. Я предана вашим сыновьям, но вам я ничего не должна. Я не собираюсь делать для вас никаких скидок. Мне пофигу, какой фамилией вы прикрываетесь, притворяясь, будто она ваша. - Я окидываю его взглядом, а потом смотрю ему прямо в глаза. - Я надеюсь, что вы проведете какое-то время со своими мальчиками, господин Ким, по-настоящему. И вы быстро поймете, что они не терпят лжи. Даже если она ваша. Вы хотели воспитать бесстрашных, сильных, решительных мужчин? Так вот они. - Я пожимаю плечами. - Время покажет, было ли ваше решение верным.

- Я еще не закончил говорить.

- Ну, зато я закончила слушать.

Выражение его лица остается непроницаемым, когда я поворачиваюсь и выхожу из дома, не закрывая дверь, чтобы он услышал слова, которые, я знаю, произнесет Тэхён.

- Все в порядке? - спрашивает он.

Я киваю.

- Просто еще один день из жизни богатых и безумных, в переплетениях всякой фигни.

- И что это значит? - зыркает на меня Тэхён.

- Очевидно, у вашего папочки есть секрет, и он не хочет, чтобы я поделилась им с вами.

Каждый мускул на их лицах напрягается.

Я через плечо оглядываюсь на потрясенного Ханыль, подошедшего ближе к двери.

- Идите на хрен со своими ультиматумами. Пусть она у вас в кармане, но меня вы никогда не заполучите.

Я сдвигаю брови, когда его губы раздвигаются в улыбке и он начинает аплодировать.

Он, мать его, аплодирует.

У меня отвисает челюсть.

- Спасибо, Дженни.

- За что?

- За то, что именно такая, какой они тебя считают. Они доверили тебе все, что у них есть, и, кажется, они были правы.

- Это что, тест, о котором вы все сговорились? - я оборачиваюсь и впериваю взгляд в парней.

- Нет, нет, - снова обращается ко мне Ханыль, качая головой. - Я сказал им, что не уверен, можно ли тебе доверять, но они тут же бросились тебя защищать. Вы четверо пришли к преданности друг другу без давления со стороны - именно на это я и надеялся.

- Если не считать вашего выхода из тюрьмы? - нахально вопрошаю я.

Намджун смеется, а у Ханыль дергается губа.

- Если не считать этого.

Ханыль окидывает взглядом своих сыновей.

- Я бы очень хотел посмотреть, как вы, ребята, играете, но мне нужно сохранить в тайне мое возвращение домой до конца соревнований. На финальной игре будет Пак Хоши, а я надеюсь застать его врасплох через несколько дней.

- Зачем? - интересуется Тэхён.

- Мне нужно привести в порядок кое-какие дела, прежде чем я доберусь до него.

- Какие дела? - спрашивает Намджун.

Ханыль улыбается.

- Мы обсудим все чуть позже, парни.

- У меня есть дочь, - выпаливает Джин совершенно, мать его, неожиданно для всех.

Все замирают, и мы стоим в мертвой тишине.

Я, ошарашенная, перевожу взгляд с Джина на Ханыль.

Расправив плечи, высоко подняв подбородок, Джин смотрит прямо в глаза мужчине, которого любит как отца, но от которого скрыл свою самую большую тайну, чтобы защитить маленькую дочку.

Все эмоции на лице Ханыль угасают, он опускает плечи. В его глазах появляется мягкость, а уголки рта приподнимаются в грустной улыбке.

Он кивает и тихо произносит:

- Я знаю, сын.

Намджун с Тэхёном напрягаются, а Джин хмурится.

- Что значит «ты знаешь»? - спрашивает его Джин. - Ты ни разу не спрашивал о ней.

- А ты ни разу не упоминал ее при мне, - отвечает он, и Джин опускает взгляд, но тут же поднимает, когда Ханыль подходит к нему. - Первый звонок, который я сделал по дороге домой, был нашим адвокатам. Они уже готовят документы, прямо сейчас, пока мы с тобой разговариваем.

- Документы? - голос Джина надламывается, и я шагаю к нему, чтобы взять его под руку.

Свободной рукой он приобнимает меня.

- Ей пора приехать домой.

Джин сжимает руку, и я представляю, как на его лице отражается вселенская неуверенность, но не поднимаю взгляда. Что-то говорит мне, что он не хочет, чтобы я видела.

- Это правда возможно? - тихо спрашивает Намджун, делая шаг к отцу. - Она может приехать домой?

Нет ничего хуже, чем ложная надежда.

- Это возможно, и это случится. - Ханыль спускается с крыльца, попутно хлопает Намджуна по плечу, но останавливается рядом со мной и Джином.

Он бросает на меня быстрый взгляд, прежде чем повернуться к Джину.

- Это потребует немного времени, несколько недель, возможно, но уже скоро она будет здесь. Я обещаю тебе.

Джина начинает трясти, и он опускает свою голову к моей.

- Я уже нанял дизайнера, она ждет только твоего звонка, чтобы обсудить обстановку комнаты для малышки. Я собирался поговорить об этом с тобой сегодня вечером.

Джин отпускает меня, чтобы обнять отца, и его братья тоже подходят, чтобы похлопать его по спине.

Они стоят так минуту, прежде чем разойтись.

После этого Тэхён сразу же притягивает меня к себе, а Джин направляется к своему внедорожнику.

Ханыль кивает нам и возвращается в дом.

Мы все вместе едем в школу, и, кажется, они трое испытывают облегчение, а мне на грудь будто падает груз.

* * *

Звонок на ланч. Я встаю со своего стула, но тут же опускаюсь обратно, потому что Джин смотрит на меня обеспокоенным взглядом.

- Что случилось?

- Мне позвонили папины юристы, - говорит он.

- Когда?

- Почти час назад.

- И?

- Они хотят, чтобы я приехал к ним и сделал тест на отцовство. - Он обводит нас взглядом. - Типа чтобы все было на законных основаниях.

- Ну, так сделай его, - хмурюсь я.

- Где, мать его, был этот чувак с самого начала? - бормочет Намджун.

Джин усмехается:

- Может, если бы я не вел себя как трусливый мудак и сразу поговорил с отцом, он бы помог мне и она уже давно была бы здесь.

- Джин... - начинает Тэхён, но тот поднимает руку.

- Я знаю, я просто... не могу не думать об этом, понимаете? - Он отводит глаза. - Пак Дже Сон из кожи вон лез, чтобы сохранить ее рождение в тайне. Он был зациклен на том, чтобы удержать ее подальше от меня, от нас, наседал на меня и прижимал к стенке по любому пустяку. Было непросто быть Кимом, когда он нас без конца подкарауливал. - Он снова смотрит на нас. - Зачем стараться изо всех сил, когда есть вероятность, что мы сбросим его в какую-нибудь канаву? Он ведь знает, что, если бы это не оказалось так рискованно тогда, мы бы избавились от него.

- Может, он заботился о ее матери? - спрашиваю я.

Джин вертит головой.

- Мы надеялись на это, но он выставил их обеих сразу же, как застал нас, занимающихся сексом. Ему всегда было плевать на них.

- Хотел бы я знать, почему отец позволил Паку, мать его, остаться в школе, он же склизкий упырь, - говорит Намджун.

- Вот именно! - Джин раскидывает руки, его лицо искажено злобой. - В чем прикол, чувак?

Почему он на взводе?

- Джин. - Я жду, пока он посмотрит на меня. - Ты волнуешься из-за теста? - прямо спрашиваю я.

Он берет меня за руку.

- Нет, но из-за него я чувствую себя куском дерьма, - признается он.

Ты уверен?

Он сжимает мою ладонь.

- Мы попытаемся разузнать что-нибудь о Дже Соне, ты только веди себя разумно, брат. Одно дело за раз. Давайте сконцентрируемся на том, чтобы вернуть ее домой, - говорит ему Тэхён, и он кивает. - Ты хочешь, чтобы мы поехали с тобой на тест на отцовство?

Он сглатывает, опуская глаза.

- Да, - он смотрит на меня. - Я хочу, чтобы вы все поехали со мной.

- Значит, мы поедем, - говорю я ему.

Продолжение следует...

•2933 слов•