Школа 2023: Ханыль 2

Тэхён

Прошлым вечером я не пробыл дома и часа, как мы снова оказались в дороге.

В старшей школе Ханыль начались каникулы, так что на несколько недель мы освободились от уроков, но нам предстоит сыграть еще несколько матчей, так что чем быстрее мы вернемся, тем лучше.

- Въезд вон там, - указывает Джину Дженни, и мы съезжаем с шоссе.

Мы вбили в навигатор имевшийся у нас адрес, но Дженни сказала, что так нам придется делать огромный крюк, потому что там, где живет ее мать, нет официальных дорог. По всей видимости, эти трейлеры просто стоят на какой-то случайной парковке на краю города, так что мы доверили ей показывать дорогу. По крайней мере, Джин сделал вид, что так. Я уверен, что он узнал и запомнил путь еще до того, как уселся за руль.

Мы сворачиваем налево с разбитой гравийной дороги и въезжаем на грязную парковку с воротами из больших листов разной по виду жести, из которой делают дешевые крыши для потрепанных хибар или заборы для свалок старого хлама.

Уже полночь, но босоногая малышня все еще играет на холоде. И никто не кричит им сойти с дороги, чтобы они не попали под колеса нашего внедорожника.

Джин притормаживает при виде них, практически останавливается, но я хлопаю по спинке его сиденья, и он встречается со мной взглядом через зеркало заднего вида.

Его лицо напрягается, он сжимает руль, и я знаю, что сейчас он думает о Вонён и о том, где она могла оказаться, если бы мы вовремя не узнали о ее существовании.

Ну же, брат.

Через несколько секунд он выдыхает, и машина снова движется вперед.

Чуть дальше мы замечаем группу людей, сидящих вокруг побитой, частично разобранной машины. Они вскакивают на ноги, когда мы подъезжаем. У большинства во рту сигареты. Их взгляды падают на черные диски, после чего поднимаются на тонированные окна.

- Я же говорила вам, надо было взять в аренду или одолжить у кого-нибудь машину подешевле. - Дженни не сводит глаз с этой группы, пока мы проезжаем мимо.

- Какой из них? - спрашивает ее Джин.

Она переводит взгляд вперед.

- Последний справа, у забора.

Я смотрю в указанном ею направлении, и мои брови сдвигаются.

Я никогда не задумывался о том, как могло выглядеть место, где выросла Дженни, но если бы я даже попытался его представить, наверняка промахнулся бы. Ни крыльца с козырьком, как у других трейлеров. Ни столика со стулом, чтобы посидеть перед входом.

Ничего, кроме чертовой прямоугольной коробки с фольгой на окнах и таким толстым слоем грязи, что даже дождь не может ее смыть. Это просто автофургон без чертового двигателя.

«Забор», о котором она говорила, вовсе никакой, на хрен, не забор, а старая проволока, провисшая между нескольких полусгнивших деревянных палок.

Напротив него железнодорожные пути с несколькими разбитыми вагонетками, валяющимися рядом. Из одной из них доносится смех, мелькает свет - полагаю, в ней живут бездомные или надираются подростки. Я с легкостью могу представить, как Дженни идет туда ночью, чтобы покурить или просто побыть одной. Может, поэтому она так любит ездить на поездах - здесь была ее игровая площадка, как у десятков других малышей.

- Там горит свет, - первым замечает Намджун.

Дженни выпрямляется на сиденье, ее лицо напрягается, потом она снова откидывается на спинку и вздыхает.

- Это свечи.

Джин подъезжает ближе и останавливается прямо перед трейлером.

- Она не одна, - говорит нам Дженни, уставившись на дверь.

- Откуда ты знаешь?

- Потому что если она свободна для клиентов, она вешает на двери розовое боа, чтобы все знали, что можно зайти повеселиться.

Я гляжу на нее, но она не смотрит в сторону.

- И люди просто, блин, входят туда, чтобы воспользоваться ее услугами?

Она проводит языком по зубам, глядя на кусок дерьма перед нами.

- И первое, что они видят, - это ты?

Она, наконец, поднимает глаза на меня.

- Спасибо, мать вашу, что у меня есть нож, да? - огрызается она.

Я хмурюсь еще сильнее из-за ее обвинительного тона.

- Так вот почему ты, блин, не спишь, почему все время смотришь на дверь. - Я быстро переглядываюсь с Намджуном, замечая, как он напряжен. - Потому что люди могут войти в любое время, и ты никогда не знаешь, когда и что именно они сделают.

Ее взгляд тяжелеет, и она отводит его.

Все это дерьмо теперь обрело смысл.

Наушники, которые она всегда надевает на ночь - так она блокирует все звуки. Ее фонарик позволяет ей увидеть, кто вошел, а нож дает чувство безопасности. Или, блин, хотя бы чуть большей безопасности, чем совсем без ничего.

Она не могла быть такой, мать ее, волевой всегда, а значит, когда-то она была просто беззащитной маленькой девочкой.

Поэтому теперь она такая непробиваемая. У нее просто, блин, не было выбора, ее некому было защитить.

Она всегда была сама по себе... пока не появились мы.

- Каков наш план? - спрашивает Джин, отвлекая меня от моих мыслей.

- Ждать, - отвечает она. - Она не заметит, что мы здесь, да и не остановилась бы, если бы заметила. А оплату она берет почасовую. Так что это не займет много времени.

Я стискиваю зубы и заставляю себя закрыть глаза.

Я просто не могу, черт подери, представить себе Дженни в этом месте, рядом с таким куском дерьма, как ее мать.

- Что мы здесь делаем, Джен-Джен? - Намджун поворачивается к ней. На его лице смесь тревоги и злости. - Реально, на кой хрен это все?

Она на мгновение встречается с ним взглядом, а потом отводит его. Но Намджун продолжает смотреть на нее.

- Мы не задавали никаких вопросов, привезли тебя туда, куда ты хотела, пока ехали, избегали разговоров о последних чертовых неделях. И теперь мы здесь, ждем чего-то у дома твоей матери, но до сих пор и понятия не имеем, на что подписались. - Он смеривает ее взглядом. - Я не уверен, что готов к новым, мать твою, нежданчикам.

Меня совершенно не удивляет, что она так ничего и не отвечает, а он кидает злобный взгляд на меня.

Никому из нас не нравится то, что происходит, и мы совершенно точно не привыкли делать что-то, не будучи в курсе всех деталей, но это же Дженни, так что мы пытаемся выяснить, почему ее мозг работает именно так.

Так что мы слегка прогибаемся.

Но только слегка, черт побери.

Дженни оказывается права - не проходит и часа, как из трейлера выходит высокий толстый тип с длинным хвостом из косичек.

Он замирает при виде нашего внедорожника, а потом уходит прочь, попутно засовывая рубашку в брюки.

Дженни наблюдает за ним, а потом засовывает руки между сиденьями.

Я хмурюсь, когда она достает нож.

Она раскрывает его, поворачивает, чтобы проверить остроту лезвия, и я переглядываюсь с Джином. Она складывает нож. Сжимает его, оглядывает старый металл, а потом засовывает в левый рукав, незаметно удерживая его там.

- Почему ты решила, что он тебе понадобится?

- Я ношу его с собой везде, - сухо отвечает она.

- Ладно. Тогда почему ты держишь его наготове вместо того, чтобы засунуть в карман или под пояс, как обычно делаешь?

Она встречается со мной взглядом.

- Ты думаешь, что это я непредсказуема? Она в десять раз круче меня.

- Нет. Это ты в десять раз круче ее абсолютно во всем.

Выражение ее лица смягчается, но лишь на мгновение.

- Она неуправляема, но иначе, чем я.

- Ты ведь не убедишь меня, что тебе нужно пойти туда одной.

- Тебе пора понять, что здесь всем рулишь не ты. - Она толкает дверцу и выходит. Я привстаю, чтобы последовать за ней, но рука Намджуна вдруг хватает меня сзади за воротник.

Взревев, я высвобождаюсь и оборачиваюсь к нему со злобным взглядом.

- Дай ей минуту. Может, это все из-за того, что сказал отец, насилия или другого дерьма, и у нее в голове сейчас адский хаос.

- Ты и вправду думаешь, что мне есть до этого дело, мать твою? - огрызаюсь я в ответ.

- Тэхён, - рычит он, разворачиваясь на своем сиденье. Его глаза пылают гневом. - Она же только вернулась, чувак, мать твою. И то только потому, что мы поехали и вернули ее. Она твоя девушка, так что тебе решать, блин, но, брат... Проклятье. Я не хочу потерять ее, потому что мы слишком сильно давим. Мы все знаем, как она поступает в таком случае.

- Я согласен с Намджуном, - добавляет Джин.

Я ударяю по подголовнику и плюхаюсь на сиденье.

- Десять минут, - уступаю я, закрывая глаза. - И ни секундой, мать ее, дольше.

Ну что за на хрен.

Дженни
Сделав глубокий вдох, я распахиваю дверь с разбитым стеклом, вхожу и с грохотом ее захлопываю.

Боже, вот по чему я точно не скучаю, так это по запаху въевшегося сигаретного дыма и мерзкого мускуса.

Приглушенный смешок заставляет меня бросить взгляд на диван, который всего несколько месяцев назад был моей спальней.

Я хмурюсь, увидев там ее - все так же лежащую с раздвинутыми ногами, в одной растянутой майке.

Грязная шлюха.

Я в курсе, что означают зажженные свечи, но все равно назло ей включаю свет, чтобы привлечь внимание.

- Я смотрю, с клиентурой проблемы.

- С клиентурой все отлично, дочка, но есть более важные вещи, за которые нужно платить, чем электричество, - она говорит как-то заторможенно, так что я подхожу поближе, чтобы взглянуть на ее. Она лежит, обмякнув, с затуманенным взглядом и лишь чуть приоткрытыми глазами. - А еще свечи создают настроение, так ведь?

Я фыркаю.

- Я вчера встретила кое-кого, - медленно произношу я. - Вот только имя у него оказалось совсем не то, которое я знала.

Она слегка приподнимается на локтях. Она вперивает в меня свой взгляд на мгновение, а потом тихо смеется, но пустота в ее смехе выводит меня из себя.

- О боже. Он был прав. - Она расплывается в медлительной улыбке. - Под этой гнилью ты и правда всего лишь девочка.

Мои брови сходятся на переносице, и она снова смеется.

Я сохраняю напускное спокойствие, но внутри меня все переворачивается.

- Надо отдать ему должное, с его стороны это был хитроумный ход. - Она сует себе в рот сигарету и прикуривает ее, глубоко затягиваясь. - Он думал, что для его дела это будет просто отлично - ты там, рядом с его мальчиками, и отлично с ними ладишь. С учетом того, что их трое на выбор, полагаю, его шансы были довольно велики. Он знал, что делает, когда объявился со своим предложением.

- О чем ты говоришь?

- Не притворяйся дурочкой, дочь.

Я придвигаюсь ближе.

- Ты использовала меня, чтобы помочь человеку, который платил, чтобы поиметь тебя, пока я сидела в проходе? Человеку, которому, кстати говоря, эта помощь нужна была, мать твою, чтобы выйти из тюрьмы?

Она смеется, но ее взгляд ужесточается, и она выпускает струю дыма мне прямо в лицо.

О боже.

- Он заплатил тебе.

Она фыркает.

- Он платит мне. Ты думаешь, я бы отказалась от своего пособия просто так? Он платит мне годами, Дженни. Немного тут, немного там. Он оплатил и этот трейлер, но, конечно, отказался переписать его на меня. Мудро с его стороны, потому что я, наверно, продала бы его и, естественно, бросила бы тебя. Но я знала, что чем дольше он сидит, тем больше я смогу выжать из него. Ежемесячные чеки, как по часам, все эти тринадцать лет. Он наконец предложил мне сделку, о которой я мечтала. И если государство больше не собиралось мне платить, то он точно это делал.

Тринадцать лет? Судья говорил, что он отсидел одиннадцать.

В этом всем нет никакого смысла.

Она смеется, но как-то слабо и безжизненно.

- Я вижу, что тебе так и не удается собрать пазл, дочь, но не утруждай себя вопросами, - она улыбается и качает головой. - У меня есть строгие указания от него самого. Если я хочу продолжать получать деньги, я должна держать рот на замке, когда ты постучишься в дверь, - она наклоняет голову. - В качестве бонуса - видеть тебя в отчаянии. Жалкой, какой я тебя всегда знала.

- А что было бы, если бы я просто сбежала?

- Я знала, что ты этого не сделаешь, как только почувствуешь вкус жизни вне этих стен. Он тоже знал. Он очень умный мужчина. Жизнь за жизнь.

- И что, на хрен, все это значит, Чиу? - Я придвигаюсь еще ближе.

Она качает головой и пытается рассмеяться, но потом вдруг ее взгляд становится потерянным.

- Они никогда не отпустят тебя. Теперь, когда ты у них.

Я морщу лоб, она приподнимается, чтобы сесть. В мерцании свечей становятся заметными синяки, покрывающие ее руки.

Она оценивающе оглядывает меня, и ее лицо искажает хмурая гримаса.

- Ты хочешь остаться. Дженни... Не будь, мать твою, дурой.

- Обо мне можешь не беспокоиться.

- Не говори мне, что уверена, будто эти парни не знали обо всем с первого дня, - моя мать ухмыляется с чрезмерной гордостью, в надежде увидеть падение собственной дочери. - Как думаешь, почему они перевезли тебя к себе? Для надежности. Ради уверенности, что когда их добрый старый папочка предстанет перед судом, то сможет рассказать счастливую историю о том, что дочь той самой женщины, которая обвинила его в изнасиловании, простила и забыла, да к тому же еще и полюбила его сыновей. Сказку о том, как это сблизило вас и теперь вы одна большая смешанная семья.

О боже, я знала. Мать ее, я так и знала!

Я думала об этом с той секунды, как выбежала из чертового здания суда. Пусан, изнасилование, наркотики. Узнав в этом человеке клиента своей матери, услышав детали, я, блин, все уже знала. Все это кричало о моей матери.

- Он отказался от собственной жизни в обмен на то, чтобы завладеть твоей. Жизнь... за жизнь. Он обеспечил твое падение, и ему даже не надо было присутствовать здесь для этого. Он связал тебя, будучи за сотню миль отсюда, смотрел на тебя через глаза других людей, а теперь он возвращается домой. Он управляет этими мальчиками, они верны и преданны ему, хоть он и в тюремной камере. Они делают то, что он просит, исполняют его приказы, доверяют его суждениям даже в его отсутствие - только слыша голос - и отчаянно хотят угодить ему. Ты думаешь, ему потребуется что-то большее, чем просто заронить зерно сомнения, чтобы они встали рядом с ним, глядя на тебя с презрением? Ты ничто, просто средство для достижения цели.

Я чувствую спазм в горле, но не показываю паники, которую она вызвала во мне.

- Не притворяйся, будто тебе не пофиг.

- Не лезь к моим деньгам.

- Надеюсь, ты сгниешь в аду.

- Ой, милая, ты будешь там рядом со мной. Не обманывай себя. Яд, что течет по моим венам, течет и в твоих. Ты дочь своей матери, до мозга костей.

- Я никогда не стану такой, так ты.

В ее взгляде появляется насмешка.

- А я слышала, что ты уже почти...

Я закидываю голову назад.

- Что ты имеешь в виду? Ты...

- Может, на этот раз ничего и не случилось, но на что ты готова была пойти и ради чего? Трех крепких тел, рядом с которыми почувствовала себя желанной?

- Ты говорила с Пак Чимином? - рявкаю я.

Она пожимает плечами.

- Ну, может, он и заскочил ко мне ненадолго той ночью.

- И чего, мать твою, он хотел?

- Узнать, как добраться до тебя. Я посоветовала ему сыграть на твоей гордости. - Она подмигивает. - Он позвонил мне сообщить, что это сработало, и закинул мне на счет немножко денег. Такой приятный молодой человек, к тому же платит хорошо.

Я сглатываю - к моему горлу подкатывает тревожность, угрожая перекрыть мне дыхание.

Она не лжет. Я и вправду едва не отказалась от самой себя... ради трех парней, которых никогда не должна была узнать, но перед которыми была помещена специально, в качестве приманки, на которую, как он был уверен, непременно набросятся волки. Но чтобы знать это, он должен был знать меня.

Она пронизывает меня взглядом.

- Ты и вправду думаешь, что оказалась там случайно? Такие мальчики - мужчины, насколько я видела, - как они, богатые и властные, рожденные, чтобы управлять людьми наподобие нас, могли ли они на самом деле запасть на кого-то вроде тебя? Дешевку с посредственным личиком и фигурой? Они никогда бы и не посмотрели на такую, как ты. Они играли с тобой, потому что они такие же ублюдки, как мужчина, который заплатил за тебя. Богатые сопляки, которых не заботит никто и ничего кроме денег и власти, пока они ждут, когда наступит их время править...

Я подскакиваю к ней, вцепляюсь ей в шею, и она запрокидывает голову, улыбаясь, несмотря на то что задыхается.

От нее воняет потом и сигаретами.

Я сдавливаю сильнее, вены у нее на шее почти прекращают пульсировать под моими ладонями, и я давлю на трахею, наполовину пережимая поток крови к ее мозгу.

- Ты ничего не знаешь о них. Держись от них подальше, мать твою, не смей даже говорить о них, ты поняла меня? - рычу я ей в лицо. - Дотронешься хоть до одного, хотя бы на секунду, и я уничтожу то единственное, на что тебе не плевать, мама. - Левой рукой я достаю нож и выпускаю лезвие.

Она дергается под моей рукой, глаза расширяются, все больше наливаясь кровью.

Я подношу холодный металл к ее щеке и провожу им по коже, неотрывно глядя ей в глаза.

- Я тебе обеспечу такой видок, как будто с тобой слегка поиграл Джокер, а потом притащу в самое оживленное место, чтобы все твои мужики тебя увидели. Что ты там говорила мне, своей семи-, восьми-, девятилетней дочери? - Я делаю крошечный прокол сбоку от ее подбородка - такой, чтобы выступила лишь капелька крови, и ее ноздри раздуваются, но она не отклоняется. - Девочка никому не нужна без красивого личика, которое будут любить все мальчики...

Я толкаю, ее и она ударяется головой о стену. Я иду к двери.

Она издает громкий вопль, и о дверь трейлера всего в нескольких дюймах от моей головы ударяется банка из-под пива, осыпая окурками и пеплом меня и все вокруг.

Я оборачиваюсь, хоть и слышу звуки шагов по разбитому тротуару снаружи.

- Это случится рано или поздно, - кричит она. - Когда придет твой последний день и ты окажешься всего лишь трофеем, предназначенным, чтобы украсить чью-то полку.

- Что за чушь ты несешь!

- Просто подожди, Дженни! - кричит моя мать. - Все, что тебе известно, - это как использовать то, что дал тебе бог, чтобы получить то, что ты хочешь. Это все, что ты видела! Ты продашь свою душу точно так же!

- Я бы никогда не продала душу моего ребенка, - мой голос звучит выше, чем мне хочется.

Она сбавляет тон до мертвецкого шепота:

- Ну так и хорошо, что у тебя их быть не может, так ведь?

- Ты омерзительна.

- Ммм... - Она улыбается с ненавистью во взгляде. - Верно. А теперь вали, дочка, и повесь там мое боа, когда выйдешь.

Я никогда не вернусь в место, подобное этому.

Я собираюсь толкнуть дверь, но она распахивается передо мной сама, и я подскакиваю.

Трое Кимов стоят передо мной как единое целое - сильное и сплоченное.

Все они хмурятся, но в их глазах я как будто вижу и страх.

- Отойди, Дженни, - рявкает Тэхён, но я закрываю дверь позади себя и шагаю к ним.

Он рычит и пытается спихнуть меня с дороги, но я уклоняюсь от него.

Я знаю их, и я знаю, как тонки эти стены, - знаю лучше, чем хотела бы. Они слышали каждое слово, но лишь банка, ударившаяся о дверь, заставила их вскочить на ноги.

Тэхён сужает глаза.

- Я подниму тебя, мать твою, и переставлю, если ты не уйдешь с дороги.

Я протискиваюсь мимо него. Окинув гневным взглядом трейлер, он издает стон и следует за мной - я знала, что именно так он сделает.

Я разворачиваюсь и, пятясь, поднимаю руки.

- Давай, здоровяк, сделай это. Войди туда и поугрожай шлюхе за то, что рассказала твой маленький секрет. - Я останавливаюсь возле заднего угла внедорожника, где нас никто не видит и где она не сможет нас услышать.

Он на секунду закидывает голову назад, а потом в его глазах вспыхивает убийственный блеск, и он подходит ближе.

- Ты серьезно хотя бы на секунду поверила ей, что я знал, что кто-то из нас знал? - он в изумлении таращится на меня.

- Ты серьезно собираешься стоять тут, притворяясь, будто вы не знали?! - кричу я в ответ. - Ты, мистер Я-знаю-блин-все-блин-про-всех-блин, не знал имя человека, засадившего вашего отца в тюрьму?!

Он заглядывает мне в лицо и говорит сквозь стиснутые зубы:

- Пак засадил его туда - это все, что я знаю. Если бы не этот кусок дерьма, который приперся туда, изображая адвоката, его бы никогда не осудили. Так что, веришь ты или нет, мы не знали, мать твою. Все публичные записи таинственным образом исчезли, и он приложил к этому руку! - он смотрит мне прямо в глаза. - Это не какая-то игровая площадка, это реальный, мать твою, бизнес, реальное жизненное дерьмо, и каждый Пак заплатит за его ошибку. Перейдя дорогу Кимов, он перешел границу дозволенного. Видимо, твоя мать просто была легкой целью, которую они использовали, чтобы начать процесс.

- Для чего вашему отцу дочь женщины, которая помогла забить гвоздь в его гроб?

- Понятия, блин, не имею.

Мои ноздри раздуваются, внутри меня закипают отчаяние и неуверенность.

- Почему, черт побери, я должна верить тебе?

- Потому что я так говорю, - рычит Тэхён, придвигаясь ближе. - Потому что я хочу, чтобы ты верила. Потому что я хочу, чтобы ты была со мной.

- Да, Джен-Джен...

- Заткнись, Намджун, - перебиваю его я, не сводя глаз с Тэхёна. - Хочешь, чтобы я оставалась с вами, чтобы ваш папочка не разозлился из-за того, что вы упустили предлог для его билета домой? Или мне лучше называть теперь себя его собственностью? - выплевываю я. - Может, мое предназначение - стать его игрушкой?

- Следи за выражениями, - предупреждает он, с каждой секундой все больше приходя в ярость. - Это не то, что я имел в виду, и ты это знаешь. - Он наклоняется ближе.

Намджун снова вклинивается:

- Ты видела, как мы вели себя, когда ты была не с нами. Кучка маленьких мальчиков, закатывающих истерики. Ты нужна нам.

- Люди иногда делают глупости ради благих целей, Намджун. - Я смотрю Тэхёну в глаза.

- Тэхён, - произносит предупреждающим тоном Джин, и Тэхён раздувает ноздри. - Скажи ей, чувак.

- Проклятье. Ладно! Ждали ли мы тебя? - Тэхён приподнимает бровь. - Да. Была ли ты выбрана из кучки отбросов? Да. Велели ли нам приглядывать за тобой? Да, как и за всеми остальными, но в этом и есть смысл существования этих домов, а не потому, что у него такого доброе, мать его, сердце, как он говорил вчера. Мы предлагаем им лучшую жизнь? Да, но не просто так. Мы находим таких же уродов, как мы, но выращенных реальной жизнью из ничего. Они ценят уважение и преданность, потому что знают, что для таких, как они, это единственный способ выжить. Мы принимаем их в свой круг. Те, кто попадает сюда, но не подстраиваются, ничего, блин, не получают. Мы не трогаем их - они уезжают, когда достигают совершеннолетия или косячат. Мы сами занимались всем этим последние два года и уже собрали охренительную команду. Когда все будет готово, мы будем сильнейшими в этом городе, и никакой, мать его, Пак не сможет встать у нас на пути.

- Вы создаете империю.

- Мы строим наше чертово королевство.

У меня по спине пробегает холодок. Его глаза обдают меня жаром.

Костяшками пальцев он касается моего подбородка, в его голосе вдруг появляется нежность.

- Хочешь еще честнее, детка? Ладно. Правда в том, что я не чураюсь чего-то подобного. Я, не задумываясь, пойду на что угодно - неважно, с кем и где, - если это будет необходимо, чтобы спасти мою семью, которая теперь включает и тебя. Потому что мы тебя выбрали.

Я чувствую, что напрягаюсь, и пытаюсь отвести взгляд, но он наклоняет голову, чтобы я смотрела на него. Его нефритовые глаза не отпускают меня.

- Если ты хоть на одну чертову секунду решила, что ты здесь по какой-то иной причине, кроме того, что я, мать твою, хочу тебя, - он переходит на шепот, - значит, ты была невнимательна, детка. Поверь мне, ты никогда не была частью плана, - шепчет он. - Ты была во всех отношениях чертовой ошибкой.

Мой пульс учащается, голова кружится от вопросов и сомнений.

Я говорила, что при первой же возможности я сбегу. От всего этого, от любого, кто что-либо знает обо мне и моей матери. А теперь оказывается, что она связана с ним.

Я должна быть сильной, сопротивляться ему, отрицать глубину нашей связи, бороться с болезненной жаждой чувствовать его желание.

Я должна закрыть свое глупое девичье сердце и открыть глаза, чтобы увидеть опустошение, к которому непременно приведет эта дорога.

Я должна...

- Дженни...

Так мягко, нежно и бережно.

Я смотрю в теплые, светлые глаза, в лицо, каждый дюйм которого излучает тревогу и обеспокоенность. Он не отдает приказы. За этой маской нет угрозы или принуждения.

Таков Джин.

Я смотрю на Намджуна.

Темные глаза. Он пытается скрыть страх за напускным равнодушием и беззаботностью, но в складках на лбу я вижу напряжение.

Я снова перевожу взгляд на здоровяка.

Гнев и неуверенность. Вызов и настойчивое требование. Желание, потребность и поглощение.

Он готов проглотить меня.

Большой плохой волк с когтями, тянущимися от одного края города до другого.

Полная противоположность тому, что мне нужно, и все же единственное, чего я когда-либо жаждала. Если я упаду, это будет мучительнейшее падение.

Мне не место в этом мире властных принцев и поднимающихся королей.

Но когда я смотрю на него, в его магические зеленые глаза, никакое предостережение уже не может меня остановить.

Я хватаю его за шею, заставляя приблизить его губы к моим, и впиваюсь в них.

Его грудь рокочет, а руки обнимают меня за талию, чтобы придвинуть ближе.

Быть с ним сегодня и завтра, даже если после, возможно, все будет кончено из-за него или из-за меня?

Это стоит того.

Продолжение следует...

•4035 слов•