«Лайла: униженные и восхваленные»

Абу Бакр

Мне так нравится, когда из ее уст исходит мое имя, если бы она только знала... Если бы знала, то, вероятнее всего, вообще больше не обращалась бы ко мне по имени. Только ради того, чтобы насолить мне.

Лицо моей любимой девушки слишком встревоженное, и я до чертиков хочу узнать что или кто тому причиной. На ближайшие несколько часов это стало моей главной задачей.

— Переодевайся и выходи, я тоже оденусь и буду ждать тебя в машине.

Она кивает, и я собираюсь покинуть комнату, схватив свой костюм, но останавливаюсь у двери и оборачиваюсь к Лайле.

Она опять прислонилась к стене, уставилась в пол и о чем-то думает.

О ужас, я просто умру, если не узнаю, что с ней не так!

— Лайла, — обращаюсь к ней, и она мгновенно поднимает на мое лицо свой взгляд. — Не торопись. Я готов ждать тебя очень долго, если так надо будет.

Она улыбается мне, но улыбка та настолько печальна, что было бы лучше мне вовсе не видеть ее.

***

Лайла опять странно смотрит на меня, а как только я ловлю ее взгляд, сразу же отворачивается в другую сторону.

Я заказываю необходимый завтрак и жду того, что моя ненаглядная женушка начнет наконец-то что-то есть, но она даже не прикасается к еде, а на мой вопрос, что не так, просто молчит или отвечает, что все нормально.

— Лайла, пожалуйста, поешь, хоть немного, — говорю я ей снова и жду когда девушка посмотрит на меня, но на этот раз даже то не случается.

— У меня нет аппетита. С утра. — последнее она добавляет, по-моему, только ради того, чтобы пополнить свое предложение. Ложное предложение. Я вижу, когда мне кто-то лжет. И я ненавижу это всей душой.

Быстро накладываю в ее тарелку омлет, пока она пытается меня остановить, кладу нарезанные овощи и хлеб. Лайла что-то невнятное говорит, то ли мне, то ли себе. Я уже не понимаю, что с ней делать и хвастаюсь за ее протянутую (только чтобы меня остановить) ладонь и обращаю все внимание на себя. Карие глаза округляются сильно и изумленно смотрят на меня. Словно в самую душу.

— Что с тобой случилось, Лайлике? Расскажи мне. Я не только твой муж, я твой друг, твой верный друг, который выслушает тебя, поддержит и поможет, чем сможет. Только скажи мне, что тебя тревожит, и я мигом все решу. — выдыхаю я у ее слишком прекрасного личика и пытаюсь коснуться своим лбом ее лба. И мне плевать на то, что кругом есть и другие люди. У них свои дела, у нас свои. У меня, между прочим, жена не в духе и слишком обеспокоенная, черт побери.

Карий взгляд застыл. И владелица этого взгляда опять начинает подбирать слова:

— Мне просто непривычно все это, поэтому я себя так веду, Абу Бакр.

Опять мое имя из ее уст, словно разбить мне сердце и собрать его по мелким осколкам.

— Тебе непривычно быть моей женой?

Она кивает только через минуту.

Очень неуверенный ответ.

— Тебя заставили выйти за меня замуж?

Лайла молчит.

О Всевышний, если она сейчас скажет, что не по своей воле стала моей супругой, то я хочу поскорее предстать перед Тобой со всеми своими грехами.

— Ты... Лайла, ты любишь меня?

И наши взгляды неожиданно встретились. Её шоколадного оттенка два глаза и мои морского цвета два глаза действительно изучают тайны внутри друг друга.

— Я ненавижу тебя. Я обязана тебя ненавидеть. — она произносит эти слова так, будто вот-вот расплачется, словно дитя малое. Однако глаза, клянусь всем прекрасным этого ничтожного мира, говорят совсем иное.

— Но ты всегда будешь любима мной. Можешь меня ненавидеть настолько, сколько я влюблен в тебя, маленькая моя.

Моя жена вырывает свою ладонь из моей руки и внезапно начинает запихать в свой рот еду. Без разбора она все жует и глотает настолько быстро, что со стороны мне даже как-то смешно. Не стыдно за нее, а именно смешно. 

— Ты ешь-ешь, а я тебе кое-что сейчас скажу. — начинаю я и сам тоже попиваю черный кофе. — Говоря о нашей совместной жизни, я тебе хотел кое-что сказать. Это только несколько предложений. Ты готова меня слушать? — она все жует и не смотрит на меня. — Окей. Я начну. Касаемо моей семьи, тебе не придется с ними много контактировать, страшные люди они. Это во-первых. Во-вторых, я защищу тебя от своего мира, и ты никогда не свяжешься с миром мафии. В-третьих, я насильно тащить тебя в свою постель не собираюсь, когда ты сама меня об этом попросишь, я сделаю все необходимое. — после последних слов она поперхнулась едой и сделала жадные глотки коктейля на столе.

— Ты, — она глубоко дышит и чуть кашляет, — Ты вправду думаешь, что я сама буду тебя об этом умолять, Абу Бакр?

— Из всего мною сказанного ты запомнила только это, маленькая моя?

— Не отходи от темы.

— Не знаю что на счет тебя, но я прямо сейчас не отказался бы оказаться наедине с тобой и без лишних глаз.

Лайла слишком быстро вскидывает бровями и опять мило округляет глаза. На лице ее появляются красные пятна. Все это так забавно со стороны.

— Не говори со мной так.

Моя маленькая девочка пищит и пытается выглядеть взрослой.

— Что угодно, но только не это. Мне слишком сильно нравится то, как ты краснеешь, Лайлике.

***

Весь день, который я провел за письменным столом, нормально сформулировать мысль только об работе не удавалось. В голове было совсе-е-ем другое. И, конечно же, читатель знает, что я имею в виду.

Хотелось побыстрее вернуться домой и увидеть ее. Еще сильнее я хотел обнять ее и поцеловать, а потом схватить на руки, унести в нашу спальную и положить ее на кровать, чтобы забыться обо всех бедах и заснуть рядом с ней.

Но реальность была такова, что моя компания внезапно оказалась на месте банкротства, а все крупные бизнесмены внезапно от меня отвернулись.

— Средние показатели за месяц какова так сильно понизились? — встревоженный не меньше, чем я, Вэрнер ходил взад-вперед по моему кабинету, разглядывая такие же документы, как и у меня в руках.

— Амин меня очень подставил, — вспоминаю я своего друга, который ненавидел меня со школы и, как я успел понять, обещал себе это делать до конца своих дней. — Он бы мог со своим отцом договориться, чтобы пуленепробиваемые машины были оформлены для нескольких кланов Италии и России.

— Я знаю, из-за чего этот сукин сын себя так ведет. Все из-за того, что ты женился на его чертовой возлюбленной. Однако тут замешан ни только он, есть еще один больной ублюдок. Ты знаешь о ком я?

С вопросом он смотрит на меня, но так и не дожидается ответа от меня.

— Ненормальный папаша твоей жены. Все это время именно он ставил палки в колеса нам. Я все разузнал.

— Разузнал?

— И взломал телефон твоей женушки.

— Что ты сделал? — я стискиваю челюсти. — Дружище, ты перегибаешь...

— Сегодня утром ее больной папаша приказал ей следить за тобой, чтобы она все ему докладывала, касаемо нашего бизнеса. Твоя ненаглядная жена и согласилась с легкостью. Ну да, он её манипулировал сестрой, которой у нее давным-давно нет, так как эта бедняжка умерла от ковида-19. Но не в этом суть. С тобой под одной крышей живет твой враг, урод. — он морщит лицо, — Тебе самому решать, но я бы не стал ради одной девки так жертвовать.

Одна секунда только проходит, и он лежит подо мной с кровью на лице. Я не знаю, как себя контролировать, когда речь идет о Лайле. Словно зверь, я нависаю над кашляющим другом и в пятый раз по счету даю ему кулак в глаз.

Вернэр сильно кашляет и пытается скинуть меня с себя, но у него это никогда не получалось.

— Сколько. Раз. Я. Тебе. Говорил. Не. Упоминать. Такое. И. Мою. Жену. В. Одном. Предложение?! Отвечай!

Мой друг что-то хочет сказать, но не может из-за крови во рту. Он бьет меня по рукам. По моим рукам, которые как-то оказались на его шеи и душили его. Я мгновенно отцепляюсь от него и неуклюже встаю на ноги. Вэрнер приподнимается на руки, кашляет еще сильнее и через минуту смотрит на меня больным взглядом.

— Гребанный свет. Вот уж не думал, что меня лучший друг изобьет из-за какой-то женщины.

— Не какая-то женщина, Вэрнер. А моя жена. Лайла Омарова она. Будь любезен, если я не говорю гадости о твоей жене, не говори и ты о моей.

Он усмехается и смотрит в какой-то угол, а затем в мои глаза.

— Моя жена не стала бы во второй день после свадьбы отвечать на звонки своего папаши и обсуждать за моей спиной всякие интрижки.

— Замолкни, Вэрнер!!! — в дверь кто-то стучится, вероятнее всего, наши крики слышали все работники. — Завались, дружище, или я тебя сам убью.

С ударом распахиваю дверь, вытирая кровь со своей руки об черный пиджак, на котором он не виден, и сажусь за руль черного мерседеса Дж-Класса. Именно он оказывается у меня под рукой, когда внутри все кипит от злости.

Так вот почему Лайла себя так вела. Самое обидное - она даже не сказала мне об этом, пока как я вел себя, как последний идиот.

Жму на газ, как можно быстрее обгоняю всех, кого возможно разглядеть в полной темноте вместе с осенним туманом, и через несколько минут живой торможу у закрытых ворот. Еще быстрее, чем ехал, я бегу в свой дом, с размаху открываю дверь, которую никогда не закрывал, ибо вокруг дома всегда была охрана, и зову Лайлу. Мне никто не отвечает. Заглядываю в холл, никого нет, в кухне тоже, остается второй этаж или наше спальня. Сначала решаюсь проверить спальную комнату, дверь ведущую в которую я тоже распахиваю со всей силой и застаю врасплох готовящуюся ко сну, как можно понять по ее белому короткому пеньюару, Лайлу, что увидев меня, мигом встает на ноги.

— Абу...

— Раздевайся. — приказываю достаточно холодно и скидываю со своих плеч пиджак, а за ним начиная поспешно расстегивать рубашку на себе. С оголенной грудью, я слишком громко дышу от злости и издаю звуки растягивающего ремня. Поднимаю совершенно случайно взгляд на жену, что с ужасом в глазах наблюдает за мной и добавляю яда побольше. — Расскажешь своему папочке сегодня, как кувыркалась со мной в постели. Это единственное, что ты сможешь от меня получить.

Скинув и рубашку, и брюки, я быстро загоняю ее в ловушку и с женским ее криком кидаю на постель так, что тело сначала приподнимается в воздухе и только после этого оказывается спинной на шелковых простынях.

Я стягиваю с ее плеч обе бретельки от пеньюара и пытаюсь оголить ее, но не получается, потому что девушка борется со мной. Ее пальцы в сильной схватке сжимают мои пальцы, не давая им движения, но я оказываюсь сильнее и разрываю одежду, только на секунду заметив раскрасневшееся лицо.

Капец, даже тут она даже не сдается! Девушка дает мне удар сначала в грудь, затем, как только я чуть поднимаюсь, прямо в живот и в одно мгновение укутывается в изумрудного цвета простыню.

Я пытаюсь нормально дышать и замечаю, что та убегает от меня. Босиком маленький человек выбегает из нашей комнаты, а я бегу за ней. До ушей доносится звуки открывающихся шкафов в кухне, а затем резкие звоны падающих на мраморный пол железных принадлежностей. Я становлюсь свидетелем того, как, вся съежившись, Лайла держит в одной руке нож, а другой придерживает ткань на своем голом теле. Разбросанные волосы и испуганный вид не делают ее похожей на саму себя, и в моем сердце появляется какой-то укол.

Укол за считанные секунды превращается в безжалостные удары кинжалом в самое сердце, и я морщусь от того, до какого состояния довел девушку, которую слишком сильно люблю.

В ту ночь я понял, что любить человека - это значит не ждать от него минуса.

— Не подходи ко мне! — на мои приближающиеся шаги кричит Лайла, и слезы текут по ее щекам.

— Лайла...

— Не произноси мое имя! Ты обещал! — она орет на меня, и я это заслужил.

— Я должен с тобой поговорить кое о чем, послушай меня, — поднимаю руки вверх и почти дохожу до нее, когда она снова просит не приближаться. Но как я могу выслушать такое?

— Я ударю тебя ножом, ты не в себе!

— Опусти нож, Лайла.

— Нет!

— Опусти нож, — я уже стою в нескольких сантиметрах от нее и чувствую, как в мою плоть попадает острая лезвия ножа. Лайла начинает кричать с ужасом в глазах, мигом вынимает нож, а я успеваю выхватить ее руку вместе с ним же и сделать так, чтобы ее спина ударилась об мою грудь. Девушка бьется в моих руках, кричит во все стороны, даже опустила ту самую простыню, но на этот случай, я крепкое хваткой держу ее обе руки одной ладонью, а другой прижимаю ее за живот к себе теснее.

— Я не могу смириться с тем, что ты мне не доверяешь, я хочу от этих мыслей сжечь весь мир. И иногда я действительно бываю не в себе. Ты виновница этого. — чтобы она замолкла, было достаточно сжать ее за голый живот, заставив подскочить. Я шепчу свои слова у ее уха, которое она сама подводит ко мне ближе.

— Что ты говоришь? — выдыхает женский голос шепотом, который не смог бы оставить ни одного мужчину в равнодушии.

— Я обречен любить тебя. Даже если ты должна будешь убить меня ради своего отца, я готов пойти на это, зная, что это делаешь именно ты, — касаясь носом ее волос и, прикрывая от наслаждения свои глаза, цежу я, делаю глубокий вдох, одновременно вдыхая запах любимой девушки.