Глава 29
Когда мы вошли в гостиную, за столом активно хлопотала пухленькая женщина. На ней было лёгкое хлопковое платье простого кроя, поверх которого повязан фартук. Светло рыжие волосы собраны в тугой низкий пучок и прикрыты поварским колпаком. У неё были миловидные черты, лицо круглой формы, небольшой вздёрнутый носик, губы в форме бантика и глаза голубого цвета с зелёными крапинками.
Я сразу поняла, кто это. Молли, та самая женщина, которая пекла для меня булочки, по просьбе Коула. Заметив нас, она просияла, её лицо озарила широкая улыбка. Она подлетела к Коулу расцеловав его в обе щеки. Он выглядел смущённым и виноватым перед ней, но теплота, что ютилась в его глазах выдавала то, как она ему важна.
– Здравствуй, дорогой, – Молли улыбалась, разглядывая каждую чёрточку в нём. – Ты стал так редко попадаться на глаза, негодник.
Коул улыбнулся в ответ, взял её ладонь в свою и оставил на её тыльной стороне поцелуй, в знак уважения. Женщина с трепетом наблюдала за ним, так по материнский, что у меня защемило сердце от этой картины.
– Прошу меня извинить, было много непредвиденных обстоятельств.
Он повернул голову в мою сторону и притянул меня за талию. От этого действия, неожиданно для себя, я почему-то смутилась и старалась не смотреть в глаза этой женщины.
– Айла, это Молли, единственная, кто остался от моей семьи. Она была близкой подругой мамы. – подняв глаза, я улыбнулась ей и только сейчас поняла, что её уши округлой формы. Коул заметил моё замешательство и поспешил исправить неловкость ситуации. – В Молли течёт смешанная кровь, человека и фейри, от которого ей передалось долголетие.
– Простите, не очень красиво с моей стороны заострять на этом внимание.
Занервничав, я сжала в ладонях юбку платья, принося извинения. Она, помедлив внимательно изучала меня, после чего взяла за руки.
– Не нужно извиняться. Должна сказать, что ты невероятная красавица, при этом очень смелая и самоотверженная. Я слышала о том, как ты защищала этот дом вместе с нашим правителем. – она задержала взгляд на мне, затем на Коуле. – Вы очень подходите друг другу. Дела гордилась бы тобой.
На её глазах проступила влага, но печальнее от этого они не стали. Коул обнял её, утешая в своих крепких объятиях, невесомыми касаниями поглаживая спину.
– Она гордится, – прошептал он.
– Всё так же не теряешь надежды, – она покачала головой и отстранилась первой, указав на приготовленные блюда. – Проходите к столу. Сегодня очень насыщенный день для вас двоих, вам нужно поесть.
Молли поклонилась и удалилась прочь, не дожидаясь ответа.
– Она очень милая, – подметила я.
Коул кивнул, соглашаясь со мной. Было видно, что этот разговор задел ту часть его души, что он так отчаянно прятал от внешнего мира. Он подвёл меня к одному из диванчиков, приглашая сесть.
– Они были близки с мамой. Росли в соседних домах с самого рождения, по счастливым обстоятельствам, появились на свет в один год. Но, когда мой отец взял в жёны маму, им пришлось расстаться. Она переехала в замок и у них остались лишь редкие встречи, которые мама очень тяжело переживала, вдали от подруги. Но она нашла способ, как решить эту проблему. Посоветовавшись с моим отцом, она предложила ей занять место повара во дворце. Молли была дочерью пекарей, к чьему дому с раннего утра собирались многие горожане. Она согласилась, без задней мысли. С тех пор они не расставались. В тот роковой день, когда нужно было бежать, они вместе выводили всех, кого удалось спасти. Позже, вместе выстраивали фундамент новой жизни. Пока не случилось непоправимое.
Он замолчал. Его лицо помрачнело, под гнётом скорби, и я сжала его руку в знак поддержки. Боль, что он почувствовал, просочилась сквозь ментальные щиты и уколола меня в самое сердце. Я оглядела стол в надежде найти то, что отвлечет его и заприметила тарелку, с нарезанными фруктами. Взяла сочную, крупную клубнику и поднесла к его рту. Он сначала замер, растерянно моргнув и только потом понял, что я от него хочу. Коул раскрыл рот, откусывая спелую ягоду.
– Ты разве не понял, что сказала Молли? Нам надо хорошо поесть.
Я улыбнулась, уводя его мысли из капкана прошлого. Мне хотелось забрать весь его груз, снять с плеч вековую ношу и разорвать тени прошлого.
– Верно, – прохрипел он и загадочно улыбнувшись, подхватил новую ягоду и поднес ее к моим губам.
Я откусила ее и во рту растёкся сладкий насыщенный вкус. В этот момент дверь распахнулась, в неё бесцеремонно ворвались Тарк и Колдрен. Они пихали друг друга и громко смеялись, позабыв о том, где находятся. Размашистым шагом Тарк плюхнулся на соседний диванчик так, что под ним прогнулась обивка. Он закинул ногу на ногу, облокотился на спинку дивана и подпер голову рукой, положив указательный палец на щеку. Колдрен сделал то же самое, сев напротив. Они заговорщически переглянулись между собой и уставились на нас. Казалось, у них был немой разговор, суть которого мы с Коулом не могли понять, но то, как они себя вели, наводило на странные мысли.
– Кажется, наша милая парочка хорошо провела ночь, – протянул Тарк, глубоко втягивая воздух.
Он потянулся к столу, взял кружку и сделал пару глотков горячего чая, бросая в нашу сторону косой взгляд. У меня вспыхнули щеки от осознания, что только что почуял наш с Коулом общий запах.
– Завидуешь или хочешь присоединиться? – бросила я ему вызовом.
Коул отправил в его сторону испепеляющий взгляд, от которого тот поперхнулся и поспешил вытереть рот. Как следует откашлявшись, он поставил кружку на стол и выпрямился.
– Пожалуй, я поем молча, – пробубнил Тарк себе под нос.
Колдрен тихо посмеивался, наблюдая за нами. Он притих, его глаза озорно сверкали и, кажется, он хотел отпустить какую-то едкую колкость, но промолчал.
– Кажется, мальчики, у вас пропали манеры, – сказала я.
– А я говорил, что не нужно было. – Колдрен обратился к Тарку.
– Я, кажется, твоего мнения не спрашивал. – Тарк бросил в Колдрена колкий взгляд и тот рассмеялся, потерев рукой подбородок.
– Все так же неисправим. Никогда не признаешь свои ошибки.
– Может, стоит напомнить вам пару уроков? – спросил Коул с невозмутимым видом и принялся разрезать свой тост.
Тарк и Колдрен подняли руки в знак поражения и тоже принялись за еду. Теперь уже смеялся Коул.
– То-то же, – сказал Коул, довольный произведенным эффектом. – Где Форс?
– Всё ещё занят подготовкой предстоящего ритуала. Позже он хотел поговорить с Лэей. Вчера она даже на порог его к себе не пустила. – сказал Тарк.
– Не удивительно, – пробормотал Колдрен, пережёвывая жареный бекон.
– Она заходила ко мне в покои, – Коул запнулся и покосился на меня, – к нам. Утром.
– И? Это всё, что ты можешь нам рассказать? – спросил Колдрен.
В его глазах промелькнул слишком сильный интерес к ней. Колдрен заметно напрягся, ткань рубашки натянулась и с замиранием ждал ответа.
– Спросите у Айлы. Я в их разговоре не участвовал. В своё оправдание хочу сказать, что я предоставил ей возможность разобраться самой. – он замолчал на мгновение задумавшись. – И хочу предупредить, что в будущем злить её не стоит.
Коул бросил на парней многозначительный взгляд ухмыльнувшись. Он отвёл взгляд в сторону, сложил руки в замок на животе и откинулся на спинку дивана. Парни выжидающе таращились на меня, желая знать подробности. Я устало вздохнула, собираясь с мыслями.
– Она ворвалась в покои едва ли не с разбега. Она искала Коула, но на пороге стояла я, что явно подорвало её планы. – тяжело вздохнув, я замолчала на мгновение. – Я довольно долго выслушивала оскорбления и угрозы, которые она на меня выливала и немного не сдержалась, – я опустила взгляд на свои руки, чувствуя себя неловко.
– Что ты сделала? – настороженно спросил Тарк.
Я бросила на него беглый взгляд, но так и не ответила на его вопрос. Между нами повисло неловкое молчание.
– Айла? – надавил Тарк.
– Она показала ей, что бывает с теми, кто не выполняет требования и занимается не тем, чем следует. Айла выставила её за дверь. Но без магии не обошлось. – Коул ответил за меня.
Нагнетающая тишина продолжала давить. Никто не спешил продолжить разговор. Все молча наблюдали за мной и не выдержав такого пристального внимания, я сдалась.
– Я... Схватила её за горло и дала последний шанс на то, чтобы убраться из комнаты по своей воле. Но она не услышала меня и была настроена решительно, и я выставила её за дверь.
Я скривилась. Гордиться здесь было не чем, но по-другому я поступить не могла. Колдрен тяжело вздохнул и потёр переносицу. Он вдруг стал уставшим, согнулся и его глаза в один миг потеряли жизненный блеск. Казалось, он увидел саму смерть, что пришла по его душу. То тепло, которое он излучал, растворилось и стало пеленой уныния.
– Мне надо... Есть кое-что... Прошу меня простить. Колдрен встал и быстрым шагом пересек комнату, скрывшись в коридоре. Мне вдруг захотелось броситься в след за ним. Он так быстро выбежал, что я не успела опомниться чтобы окликнуть его.
– Что это с ним?
– Он влюблён в неё. С самого первого появления здесь. – Коул повернулся ко мне и помедлил, прежде чем продолжить. В его глазах промелькнула боль, которую он разделял со своим другом и у меня сжалось от этого сердце. – Она его душа. Но Лэя отвергает все его попытки сблизиться и не даёт даже малейшего шанса, помешавшись на мне.
– Не стоило мне это рассказывать, – я провела руками по лицу, не зная, как теперь буду смотреть ему в глаза.
– Не думай об этом. – начал Тарк. – Колдрен зол на себя. За то, что ничего не может сделать с её одержимостью. Он давно принял её выбор, решив держаться на расстоянии. Но то, что с ней происходит сейчас, убивает его изнутри. Мы сами не понимаем, что повлияло на неё. Но возможно это отголоски плена, в котором она пробыла немало времени.
Тарк упёрся локтями в колени и посмотрел на меня исподлобья. Он выглядел довольно сурово. Он старался держать эмоции под контролем, но всё же он закрыл глаза на секунду, едва слышно выдохнув.
– Почему ты не рассказал раньше? – спросила я у Коула, поворачиваясь к нему.
– Это их дело. Перво-наперво было бы невежливо раскрывать чью-то личную жизнь. И что бы это изменило? Когда я привёл тебя сюда, я думал, что она успокоилась и начала жить нормальную жизнь. Как мы уже поняли, это был обман. – Коул запрокинул голову назад, уставившись в потолок. – И, если честно, пока я не знаю, что с этим делать.
– Забудьте об этом на сегодня. Не омрачайте этот день проблемами. Сегодня великое событие, а остальные заботы мы возьмём на себя.
Тарк встал и приложил руку к груди, слегка поклонившись, в знак верности и своего долга. Коул несколько мгновений смотрел на него, неподвижно исследуя в Тарке каждую деталь. Он встал и направился к нему, протянув руку. Тарк, не раздумывая, ухватился за неё, их ладони сцепились в замок, и они прижались к друг другу в братских объятиях.
– Спасибо, – прошептал Коул. Они отстранились, Тарк кивнул и уже собрался уйти, но остановился.
– До скорой встречи, моя юная правительница.
Он сделал шутовской поклон, подмигивая мне на ходу, а я, не сдержавшись, рассмеялась, думая о том, что манеры этим парням точно не помогут.
***
День был полон суеты. Наконец из своих укрытий, словно маленькие паучки, вылезли слуги, которых я теперь могла наблюдать. Все бегали кто куда, кто-то нёс цветы, кто-то чаши с причудливой гравировкой, кто-то просто занимался уборкой. Но ни у одного из них, я не заметила на лице призрения или отвращения. Все улыбались, были приветливыми и никогда не задерживали на мне долго свой взгляд, как это было в Луми, где каждый второй буквально прожигал взглядом насквозь, даже не постеснявшись, не боясь быть наказанным. Где стоило только пройти мимо, как ты уже являлся предметом обсуждений. Неправильная. Никчёмная. Ни на что ни годная...
За воспоминаниями о прошлом, я даже толком не поняла, как прошла первая половина дня. Где-то спустя пару часов после завтрака, меня поймала одна из служанок, под предлогом, что мне нужно сделать что-то с волосами, ведь в такой вечер я должна быть просто неотразима. Это была милая девушка, небольшого роста, её волосы были спрятаны под чепчиком, лишь пару светлых локонов выбивались из-под него. Она напоминала подростка, но внешность фейри крайне обманчива. Ей могло быть как пятнадцать, так и сто пятнадцать лет. Она отвела меня обратно в покои и усадила за туалетный столик.
– Чего бы вы пожелали, госпожа? – спросила она, расчёсывая мои волосы.
– Сделай, что считаешь нужным.
Я мило улыбнулась ей и почувствовала проступивший лёгкий румянец, непривыкшая к такому вниманию. Она кивнула в ответ и принялась за работу. Волосами, конечно же, дело не закончилось. Она ловко подвела мои глаза сурьмой, нанесла на щёки немного румян и добавила нежного малинового цвета губам, отчего они теперь казались больше. Волосы завила в крупный локон и убрала пряди от лица по бокам, заколов их на затылке изящной заколкой, напоминающий полумесяц, сверкающий среди ночного неба. Я не узнала своё отражение, смотря в зеркало перед собой. Я ещё никогда не видела себя такой и испугалась. Я ловко спрятала задрожавшие руки в складках платья и повернулась к Мирен, так звали девушку, сотворившую это чудо.
– У тебя золотые руки, – я улыбнулась ей, поблагодарив за проделанную работу. – Где ты такому научилась?
– Мама часто заплетала нам с сестрой волосы. А когда она уходила работать, мне предстояло заплетать младшую сестру. На ней и научилась.
– Где же они сейчас? – спросила я.
– Их больше нет. Уорл ни оставил им шанса на жизнь.
– Прости...
У меня застрял в горле тугой ком. Сколько жизней ещё погубил мой отец? Она поникла, но тут же спрятала накатившую печаль. Хоть она и улыбалась, но глаза её были полны боли. Я почувствовала во рту привкус горечи. Лучше бы не ничего не спрашивала. Она решила воспользоваться моим замешательством и попрощалась.
– Рада служить, госпожа.
Служанка быстро поклонилась и оставила меня наедине с собой. Я ещё некоторое время разглядывала своё отражение, перебирая локоны и разглаживая складки платья, но решила, что мне пора перестать прятаться, и отправилась на прогулку по дому. У меня уже начинала болеть голова, а чем ближе приходил установленный час, тем больше я нервничала.
Я даже Коула практически не видела в этой неразберихе и наконец-то заприметила его в арочном проёме, который открывал вид на основной двор. Он выглядел сурово, скрестив руки на груди и глубоко хмуря брови. Я хотела обнять его, но, подойдя ближе, меня насторожило противное чувство тревоги, уколовшее в груди.
– Лэя ушла. Форс только, что сообщил мне. Я хотел найти тебя, но решил подумать сначала в одиночестве. – признался он.
– Что значит ушла?
– Оставила короткую записку, с просьбой не искать её. Забрала оружие, тёплую одежду и исчезла.
– Мы же не оставим это просто так?
– Я уже отправил отряд на поиски. Не думаю, что это поможет, но попытаться стоит. – он замолчал, отвернувшись от меня, от него веяло напряжением. Он был разочарован. В первую очередь в самом себе. – Есть ещё одна проблема.
– Какая? – насторожилась я.
– Цепь пропала.
– Что... Но, как?
– В день нападения я переместил её глубоко под наш дом, где расположены тюремные камеры. О них почти никто не знает, но они есть, хоть и не используются столетиями.
Его заявление выбило меня из колеи. Я никак не хотела принимать этот факт и то, к чему он ведет. Я надеялась, что это ошибка. Неужели мы были настолько глупы, что нас так легко обвели вокруг носа?
– Ты клонишь...?
– Если это сделала она — у нас большие проблемы. Мы должны найти её раньше, чем она выкинет какую-то глупость. Не представляю, для чего она ей понадобилась, но сможем узнать это, только поймав её.
В голосе Коула звучала горечь, которая волнами вибрировала в воздухе вокруг нас. Предательство. Это слово ядом пробралось под мою кожу, выкручивая все внутренности наизнанку.
– Я. – прошептала я.
– Что ты?
– Ты же сам слышал. Она угрожала мне... – я взглянула на кольцо, сверкнувшее под солнечным светом на своей руке. – Возможно, нам стоит отменить торжество и заняться её поисками самим, сомневаюсь, что эти слова были простой угрозой.
Отвернувшись, я устремила взгляд в небо. Его частично покрывали дымчатые облака, с которых падали в медленном вальсе, маленькие снежинки. Уже вечерело, и горизонт окрасился в оранжевое пятно уходящего зимнего солнца. Коул нежно ухватил меня за подбородок, повернул к себе так, что мы оказались лицом к лицу и мне пришлось запрокинуть голову назад, чтобы заглянуть в его глаза.
– Тем более, мы должны закончить начатое. Став моей супругой, любое появление вреда для тебя, будет караться суровым наказанием.
Его взгляд стал мягче, но выражение лица всё ещё было холодным. Он хотел моей безопасности. Но в то же время я видела, как тяжело ему даются эти слова.
– Она же твоя семья, – возразила я.
– Я не говорю о том, что я брошу её и забуду о ней. Я также переживаю за Форса и Колдрена. Но тот, кто предал однажды — больше не может быть частью семьи. Она перешла черту, намеренно, уже два раза. И если она действительно что-то задумала, это будет осознанный и взвешенный выбор, какой бы сумасшедшей она ни казалась.
Его пальцы исчезли с моего подбородка, нежно очертив линию челюсти. Ладонь легла за моим ухом, а большой палец медленно поглаживал щеку. Он притянул меня ближе и прошептал в приоткрытые губы:
– Я никому не позволю причинить тебе вред. Даже тому, кого называю семьёй. Я костьми лягу, лишь бы ты была невредима, – Коул резко прильнул к моим губам, и я подумала о том, разочаруется ли он в моём поступке, когда придёт время. – Кстати. Я забыл тебе ещё кое-что сказать.
Я серьёзно насторожилась, ожидая худшего. Всё моё тело напряглось, и я была готова к самым непредвиденным обстоятельствам. Коул наклонился к моему уху и тихо сказал:
– Ты неотразима. О такой прекрасной девушке, можно только мечтать.
Я почувствовала его улыбку, и вся нервозность мигом сошла с меня. Вот же придурок.
– Брось, – отмахнулась я.
– Дай посмотреть на тебя.
Коул взял меня за руку и задал направление, подталкивая покружиться. Я решила подыграть ему и сделала пару оборотов, заставляя подол платья, разлетаться вслед за моими движениями. Он ловко поймал меня за талию и уже намеревался запечатлеть очередной поцелуй, как мы услышали чей-то кашель неподалёку.
– Кгхм... – нас прервал Тарк. – не хотелось бы вас прерывать, но время пришло.
Коул протянул мне свою руку, и мы вместе направились туда, где всё должно было произойти. Под ложечкой противно засосало и я вздрогнула совершенно не готовая к тому, что будет происходить. Мы подошли к двустворчатым дверям, которые я почему-то постоянно игнорировала или не замечала вовсе. Коул и Тарк открыли их передо мной, пропуская вперёд. Я сделала пару шагов и застыла в изумлении.
Я попала в просторное помещение, в котором можно было провести небольшой бал. Всё было светлым. Из высоких окон исходил свет закатного солнца, который отбрасывал на стены и пол переливы оранжевых лучей. Шторы, нежного цвета морской волны, отдалённо напоминали оттенок глаз Коула, подоконники между ними украшены белыми лилиями с густой зелёной листвой. Белый мраморный пол сверкал под ногами так, что можно было увидеть своё отражение. Впереди расположилась невысокая арка, выточенная прямо в стене, а в ней покорно стоял небольшой алтарь с серебряной чашей, на ней покоилась старинная гравировка, значение которой я понять не могла. Повернув голову в сторону, я заметила несколько маленьких зеркал, размещённых по всей зале, они отражали солнечные лучи, пересекающие весь периметр помещения.
Я очень удивилась, но спросить ничего не успела. Во-первых, у меня было крайне много вопросов начиная с того, почему я не видела эту комнату раньше, почему она совсем не похожа на остальной его дом и почему здесь столько зеркал и такие огромные окна, которые странным образом, как, и двери не попадались на глаза. Во-вторых, Коул взял меня под руку, забирая всё внимание на себя, и направил нас в сторону алтаря. Я взглянула на него, заметив на его плечах камзол, с богатой вышивкой, которого не было минуту назад. И когда он только успел? Мне показалось, что швея хотела запечатлеть на нём бушующее море, брызги которого пролились на его воротник и рукава, придав серебряно-изумрудным нитям реалистичность.
Когда мы подошли ближе, я заметила Форса и Колдрена. Они покорно ждали нас и также приоделись для такого торжества, но без всяких вычурных деталей, выбрав строгий фасон чёрных камзолов. Они оба улыбались и забыли о насущных проблемах. Также недалеко от окон, я заметила Монса и Молли, а рядом с ними ещё пару служанок, которые смиренно ждали своей роли. Мы остановились у самого алтаря и встали напротив друг друга. Коул сиял, и на его лице расплылась чарующая, широкая улыбка, а в глазах читалось нетерпение, но также как и я, он нервничал. Это можно было заметить по его учащённому дыханию и тому, как дёргалась венка на его шее.
– Мы проводим ритуал совсем иначе, чем все остальные, – Коул наконец-то заговорил. – Испокон веков, от поколения к поколению наша традиция не теряла своей важности. Так будет и сегодня.
Я почувствовала, как у меня дрожат колени, и я пыталась не упасть на ровном месте. Я сильнее стиснула его руку, и он сжал её в ответ.
– Итак, готова ли ты, Айла Демиль, соединить наши души нерушимой связью, крепче той, что уже существует между нами? – его громкий и полный уверенности голос, растекался низким тембром, заставляя вслушиваться в каждый звук, – Готова ли ты, стать моей женой и матерью будущих наследников? Готова ли ты, стать Верховной правительницей этого двора, равной мне во всём?
Он сощурился, пристально наблюдая за мной. Я собралась с мыслями пока не передумала, выпалила тихим дрожащим шёпотом согласие.
– Готова.