Глава 17
Даня
Следующего дня я ждал как ненормальный. Даже уснуть толком перед этим не мог, всю простынь под собой скрутил, ёрзая по ней. В конце концов, не выдержал и позвонил Антону. Ну серьёзно, я с кем-то должен поделиться распирающими меня эмоциями.
Леваков ответил не сразу, а когда ответил, задал вполне резонный и уже нам обоим привычный вопрос:
– Ты на часы смотрел, Дэн?
– Нет, да какая разница? – я расхаживал по кухне в спортивках, держа в одной руке кружку с чаем, а в другой сотовый.
– Действительно.
– У меня очешуительные новости.
– Которые нужно сообщать в три часа ночи? Серьёзно, ты решил спасти планету, и тебе срочно нужно обтягивающее трико супермена?
– Какие у тебя бурные фантазии, друг мой, – усмехнулся я, подходя к окну. Тёмную улочку освещал всего один фонарь. Тишина. Пустота. И только пушистый снег, оседающий на асфальт, укрывал землю белым покрывалом.
– А какие они могут быть в три часа ночи-то? Только о тебе и могу мечтать.
– А Юля меня простила, – не выдержал я, улыбаясь своему блеклому отражению в прозрачном стекле. Взглянув на небо, я не видел там тьму, наоборот, мне казалось, в высоте бесконечных тысяч лет горят самые яркие звёзды. Звёзды, которые зажигает любовь, которые подарила мне Юлия.
– Да ну?
– Я люблю её, я так люблю её, чёрт, – засмеялся, ощущая, как плечи подрагивают от эмоций.
– Ты номер перепутал, Дэн. Хотя… ты, случаем, не заболел? Любишь? Ты любишь одну-единственную?
– Да, – выдохнул, прикрывая ладонью рот. Мне и самому не верилось, что говорю вслух о любви. Думал, она давно притупилась, оставив рубцы на сердце. Время не стояло на месте, бежало то слишком быстро, то медленно, всё забывалось. Однако любовь никуда не делась, она молчаливо притаилась в самом дальнем уголке, выжидая нужного часа.
– Здорово! Я рад, Дань, честно. Надеюсь, в этот раз ты будешь умней.
Я ничего не ответил, вспоминая слова Юли. Обязательно докажу ей, что больше не оступлюсь. Всем докажу, себе в том числе.
С этим боевым настроем я вернулся в кровать и даже кое-как умудрился уснуть. Зато утром пробуждение не порадовало, глаза наотрез отказывались открываться, хоть спички вставляй. Пришлось даже включить холодную воду в душе на несколько секунд, чтобы взбодриться. Следом подключился кофе, а там и морозный воздух. Зима не хотела уходить раньше времени, обидно. Ведь в моей душе вовсю бушевала весна.
Плюхнувшись в тачку, я поехал на занятия. Планировал потусить в универе несколько часов, так сказать, блеснуть умом, заработать звёздочек в карму, а потом технично смотаться. Тем более двумя последними парами шла физкультура, там можно смело прогуливать, кафедра физкультуры уже морально готовилась к новогодним гуляниям: запах соленых огурцов разносился на весь коридор. Любители спорта, блин.
Однако до английского, что стоял у нас первым, я так и не добрался. Только вышел из машины, как дорогу мне перегородила… Марина. Она сегодня выглядела не так мрачно, как в нашу последнюю встречу. Волосы развивались на ветру, боевой макияж, чёрная норка на плечах, сапожки на шпильке. Прохожие парни оглядывались на Леонову, улыбаясь.
– Какая встреча, – сказал, кликая по брелоку с сигнализацией. Ветер пронизывал, поэтому я поспешил засунуть руки в карманы парки, втягивая шею. И как только девушки не мерзнут в таких нарядах зимой?
– Привет, Дань, – Марина сделала шаг в мою сторону, потянулась, чтобы поцеловать, однако я резко попятился. Выгнув бровь, окинул её недовольным взглядом.
– Что тебе нужно?
– Так резко? – она провела языком по нижней губе, отливающей блеском. Кажется, моя интонация задела Марину, может, не стоило грубить, но я всегда ненавидел подобные поступки. Мы всё выяснили, разошлись, как в море корабли, к чему попытки поцеловать, пусть даже в щёку?!
– У меня пара через пять минут, поэтому говори, или я пошёл.
– А раньше ты был ласковым и милым котиком, – произнесла она. Именно так человек пытается спастись, хватаясь всеми силами за канат, который изначально был не закреплен. Я вздохнул, взглянув исподлобья на девушку напротив.
– Я не хочу быть грубым, не вынуждай меня, прошу.
– А может, мне нравятся грубые, – игривые нотки прослеживались в голосе Марины. Я едва слышно цокнул, затем резко двинулся в сторону универа, обогнув Леонову. Эти женские концерты жутко бесят.
– Даня! – она выросла передо мной, схватив за локоть. Уверенность моментально стерлась с лица, теперь там была мольба.
– У меня другая девушка, хватит унижаться. Люби себя, уважай и не приходи ко мне больше.
– Что?
– Я говорю, эти унижения ни к чему. Ты ведь красивая, умная, щёлкнешь пальцем и парни в ряд…
– А я не хочу других, – прошептала Марина. Я скинул её руку и сделал шаг, желая каждой клеткой прекратить эту пытку под названием диалог. И о чудо, Леонова вдруг отступила, позволяя мне отдалиться. Я даже подумал, что было бы неплохо ускориться, а лучше побежать. Странно, конечно, убегать от девушки, но я прекрасно осознавал, что могу послать Марину в грубой форме, наговорить ей столько гадостей, что не приведи Всевышний, ещё расплачется тут.
Морозный ветер со свистом носился по шумной парковке, снег продолжал срываться с мрачного декабрьского неба. Я занёс ногу на ступеньку, что вела во двор универа, и тут вдогонку прилетела очередная женская реплика:
– Ты не нужен ей!
– Твою мать! – прорычал себе под нос, сжимая кулаки в карманах парки. Ну доиграется же, не сдержусь.
– Поверь мне, я знаю, о чём говорю! – крикнула Маринка.
– Забудь меня, – оглянувшись, сказал достаточно громко.
– У неё есть другой, Дань!
– Чего? – злость струилась кипятком по венам, словно на теле оставили отпечатки от острого лезвия. Какую же чушь Леонова несла, а главное – зачем?! Будто её враньё могло вернуть наши отношения.
– Я клянусь! У твой Юли есть другой.
– Откуда ты… – я осекся, вглядываясь в лицо Марины. – Откуда… ты знаешь, как её зовут?
– Я знаю больше, чем ты думаешь, Даня.
– Чего? Что за дебильные загадки? Ты достала меня, Леонова, – не сдержавшись, ругательство сорвалось с моих уст.
– Клянусь, Дань. Сейчас я докажу тебе. Я докажу, погоди… – она потянулась к сумочке, а я развернулся и двинулся прочь. Долбаное чувство дежавю, словно окунулся с головой в события минувших дней.
– Даня! – Маринка дёрнула меня за локоть, и, повернувшись, я увидел протянутую ладонь, в которой лежал сотовый. Его экран оказался прямо напротив моего лица. Хотелось бы, конечно, отвернуться, не смотреть, однако было слишком поздно – я увидел.
Улыбающаяся Юля в своём пальто шла куда-то рядом с парнем, довольно знакомым парнем. Я напряг мозг, пытаясь вспомнить, где мог видеть его раньше. Не сразу сообразил, что это тот чувак, который помог нам на заброшке. Ещё тогда он взирал на Юльку с явно мужским интересом. А может, у меня просто играла ревность, чувство собственничества, и никакого интереса там не было. Сложно сказать, конечно.
Только вот что этот парень делал сейчас рядом с Гаврилиной? Они общаются? Когда была сделана эта фотография?
– Видишь? – ухватившись за соломинку, протянула Маринка.
– И что?
– У неё другой, Даня. Ты ей не нужен!
– А ты мне не нужна, – произнёс хриплым голосом я. Рука Леоновой дрогнула, её пальцы разомкнулись, мобильный выскользнул из ладони и ударился об асфальт.
– Даня, но ведь он…
– Плевать, не шкаф ведь. Подвинется, – сказал с напускной уверенностью. Хотя на душе сделалось паршиво. Чёрт, Гаврилина действительно могла быть с кем-то в отношениях, она никогда не говорила, что одинока. Эта мысль раскалённой иглой вонзилась в сердце.
Оттолкнув Марину, я двинулся в сторону универа. Опустил голову, разглядывая обувь и следы на снегу, что остались от прохожих. Кто-то толкнул меня в плечо, кто-то извинился, а кто-то поздоровался, спрашивая о делах. Я отвечал на автомате, возвращаясь к фотке, на которой была Юля и этот парень. Довольно симпатичный, уверенный и, скорее, мужчина, нежели юнец.
Остановившись напротив турникета, я вытащил пластиковый пропуск, позволяющий попасть в корпус, сжал его между пальцев до того, что острые углы впились в кожу ладони.
– Чёрт, – прошептал сам себе.
– Вы проходите? – спросил голос позади, кажется, это был преподаватель.
– Угу, – кивнул, прикладывая пропуск к маленькому датчику. На экране загорелся зеленый, но я продолжал медлить.
– Молодой человек, – напирал мужчина, притоптывая ногой.
– Простите, – улыбнулся я. Сделал шаг назад, пропуская человека вперед. Сам же развернулся и двинулся прочь из универа. Прямо сейчас! Мне нужно прямо сейчас её увидеть и всё узнать. Иначе… иначе я свихнусь.
***
Я стоял во дворе, где жила Юля, и никак не мог понять, правильно ли поступаю. Вскинув голову к мрачному зимнему небу, я заглядывал в окна многоэтажек. Интересно, в какое из них вечерами смотрела Гаврилина?
Вытащив телефон, я всё-таки набрал её номер. Плевать на сомнения, если не рисковать и не обжигаться, никогда не узнать, какая дорога вела по итогу к счастью.
Юлька ответила после третьего гудка, голос у неё был довольно бодрый, кажется, уже не спала. Однако в нём также звучало удивление, что ж, я и сам был прилично удивлён тому, что стоял сейчас в этом дворе, умирая от ревности и сомнений.
– Поднимайся, конечно, – произнесла Юля, озвучив номер квартиры, подъезд и этаж. Вздохнув, я направился в нужном направлении. Вбежал по лестнице, сердце частило, словно боялось услышать пугающую правду. Хотя нет! Я остановился посреди ступенек и помахал головой, напоминая себе о характере Юльки. Она бы никогда не стала играть на два фронта, а этот парень… разве у неё не может быть друзей? Да, мужского пола, да, достаточно симпатичных, но ведь и я не сидел монахом-отшельником в храме Будды.
Позвонив в звонок, я постарался взять себя в руки. Откуда столько ревности? Не хватало ещё спугнуть девчонку своим поведением. Мы и так ходим по тонкому льду, что в любой момент может дать серьёзную трещину. Не стоит забывать об этом.
– Привет, – Юля открыла дверь, смущённо улыбаясь. На ней был светлый махровый халатик чуть выше колен. На ногах забавные тапочки с ушками под цвет кремовых носков. Волосы собраны в небрежный пучок, на лице лёгкий макияж, совсем лёгкий, едва заметный. Я уставился на Гаврилину и отчего-то потерял дар речи, такой она казалась милой, домашней, что невольно захотелось забрать её собой – домой.
Я вдруг представил, как просыпаюсь утром, а она лежит рядом, подперев ладонями лицо. Часть одеяла сползла вниз, оголив плечи. Я накрываю её и осторожно поправляю непослушные пряди. Потом иду в душ, передвигаясь на носочках, чтобы не разбудить Юльку. Однако она всё равно просыпается до того, как я вернусь.
Накидывает этот свой халатик, собирает волосы в пучок и идет на кухню готовить нам завтрак. Мы могли бы готовить по очереди, например, жарить яичницу или пить чай с вчерашними булочками, что купили в магазинчике на цокольном этаже. Я бы, подкрадываясь, обнимал её со спины, а затем целовал в щёку, вдыхая ягодный запах её геля для душа.
Эти мысли вводят в экстаз, на мгновенье я даже забываю, зачем приехал и почему злился.
– Ты рано, я ещё не успела приготовить пирог или вообще хоть что-то, – она прячет глаза, смущённо отступая от порога и приглашая войти в узкий коридорчик.
– Прости, у меня сломались часы.
– Даже так?
– Они сломались вчера, – усмехнулся я. – Нет, они сломались ещё в детстве.
– Я не завтракала… ты… будешь со мной? – не дождавшись ответа, Юля упорхнула на кухню, оставив меня в коридорчике. Я прикрыл за собой дверь, и вновь в воспоминаниях всплыло то фото, нам однозначно нужно быть честными друг с другом. Иначе события минувших лет пройдут мимо, так ничему и не научив.
Сняв куртку и обувь, я вошёл на кухню – небольшую, но довольно уютную. На плите в углу свистел чайник, а Гаврилина нарезала на доске колбасу с сыром. Надо было куда-то сесть, надо было как-то начать разговор, вот только в голове никаких идей, зато куча страхов. Совсем перестал походить на самого себя.
Вздохнув, я отодвинул стул и уселся, не сводя глаз с Юльки, с её худеньких плеч, что двигались в такт рукам.
– Юль, я хотел у тебя кое-что спросить.
– М? – она оглянулась, откладывая нож на столешницу. – Спрашивай.
– Этот вопрос может показаться странным.
– Понятно. Хорошо, я постараюсь ответить и на самый странный вопрос. Если ты, конечно, не спросишь об НЛО или барабашке, что живёт под кроватью.
– Помнишь того парня? – я решил начать издалека.
– Парня? – она выгнула бровь, вглядываясь в моё лицо.
– Ну того, который помог нам на заброшке. Он ещё в больницу поехал.
– Помню, – почти спустя минуту ответила Юлька. Я видел в её взгляде смятение.
– Вы… – этот вопрос дался особенно тяжело. – Общаетесь?
– Да, мы… общаемся, – довольно быстро сказала Юля. Оно подошла и опустилась на стул напротив меня. Из открытой форточки задувал прохладный ветер, касаясь ступней. И то ли дело было в нём, то ли по спине реально пробежал холодок.
– Насколько близко?
– Почему ты вдруг о нём заговорил? – она взглянула на меня, словно ища какой-то подводный камень в моём вопросе.
– Я буду честен, хорошо?
– Было бы… неплохо.
– Мне показали фотографию, где вы с ним вместе, – мой голос звучал тише обычного, из него пропала былая уверенность. Они общались. Они могли быть близки. Ближе, чем мы. Проклятье! Почему меня это так задевает?!
– Дима – мой лучший друг и… ещё кое-что. Эм… – Юлька прикусила губу, сжав перед собой руки.
– Ещё кое-что?
– Но прежде скажи, кто показал тебе фото?
– Фото? – теперь замялся я. Нормально ли будет озвучить, что этим человеком является моя бывшая девушка? Не будет ли это выглядеть так, словно я в очередной раз усомнился в Юльке? В голове мысли завертелись каруселью, нужно было скорей спрыгивать с неё, решать, что говорить, но, кажется, я напрочь забыл: каково это – быть стопроцентно честным с близким человеком.
– Кто тот человек, который тебе показал фотографию со мной и Димой?
– Помнишь… – я протёр влажные ладони о колени. – Это, конечно, звучит банально и очень тупо, но это была моя быв…
– Девушка? Понятно, – Юля поднялась со стула и подошла к столешнице. Она снова начала заниматься завтраком, и пусть внешне ситуация никак не изменилась, я ощущал каждой клеткой давящую атмосферу, что повисла камнем между нами.
– Да мне плевать на неё. Я просто…
– Что просто? – Гаврилина оглянулась, её взгляд замер на мне в ожидании ответа. Той самой правды, о которой мы договорились.
– Ревность, – коротко улыбнувшись, сознался я. Не было смысла скрывать, мы либо идём вместе рука об руку, преодолевая метели и бури, либо не идём.
– Ревность?
– Да, я… я всегда тебя ревновал. Бредово звучит, да?
– Да нет, – и вдруг Юля тоже улыбнулась, легонько, почти незаметно, но её губ всё же коснулась улыбка. На радостях я облегченно выдохнул.
– Но кое-что всё же странно…
– О чём ты?
– Сам подумай, – Юлька отложила нож и повернулась ко мне лицом, облокачиваясь на столешницу. – Я знаю ту девушку? Она что… за мной следила? Это всё… немного пугает, Дань.
– Вряд ли вы знакомы, – теперь и я озадачился, откуда у Марины фотка? Как давно она знает о Юле? Что, чёрт возьми, в голове у этой девушки?
– Может, она, учится вместе со мной?
– А? Нет, – я покачал головой. – Ей двадцать пять. Она занимается типа бизнесом, хотя я не особо вникал. Ресторан отец подарил и…
– Ресторан?
– Да, я не знаю точного названия. Да и всё это не важно. Знаешь, я по…
– А как её зовут, напомни, пожалуйста? – Юля облизнула нижнюю губу, она заметно изменилась в лице, будто начала догадываться, о ком идёт речь.
– Ма… – прошептал я, не сводя глаз с Гаврилиной. Отчего-то закралась тревога. – Марина Леонова. Знаешь такую?
– Вон оно что… – Юлька опустила голову, и я без слов понял – знает.