Лемниската.

Кассандра.

Воздух словно выпустили из лёгких. Шесть месяцев. Без родителей. Полная свобода. И одновременно — пустота. С одной стороны, я мечтала об этом моменте. О возможности делать всё, что захочу, не отчитываясь, не оправдываясь. О вечеринках до утра, о новых знакомствах, о... о нём. О том парне, который все никак не выходит у меня из головы.

Почему я о нем вообще думаю?

Но с другой стороны... в этой пустоте, в этой внезапно обретённой свободе, скрывался страх. Страх ответственности, страх одиночества, страх того, что я не справлюсь. Что рухнет весь тот хрупкий мир, который я так тщательно строила вокруг себя, следуя негласным правилам и ограничениям.

Я сжимаю телефон в руке, чувствуя, как она дрожит. Шесть месяцев... хватит ли мне этого времени, чтобы всё успеть? Чтобы реализовать все свои планы?

Я выдыхаю. Ну и пусть. Главное — сейчас мне предоставили полную свободу. Я в праве отдохнуть.

Отбросив телефон на кровать, я направляюсь к двери и выхожу из комнаты, спускаясь на первый этаж.
Как же я хочу есть!

Я открываю холодильник и вижу, что мама оставила мне немного фруктов и йогурта. «Придется обойтись без яиц», —  думаю я с улыбкой. Быстро собрав все необходимое, я ставлю йогурт на стол и нарезаю яблоко.

Пока я завтракаю, в голове происходит мозговой штурм.
Я не могу забыть обо всём, что произошло со мной за последний день... Родители уехали, оставив меня наедине со свободой и горой нерешенных дел. Я выиграла самого крутого парня в гонке — этот факт до сих пор не укладывается в голове. Его лицо, искажённое смесью удивления и ярости на финише, до сих пор стоит перед глазами. Но не стоит забывать и о реванше, которого он так требует.

Допивая кофе, я убираю со стола и направляюсь уже в душ.
Очень хочется смыть с себя все это. Хочется просто, хотя бы на мгновение, забыть обо всем и просто насладиться горячей ванной.

Включаю воду, регулируя температуру до идеально комфортного состояния. Пар заполняет ванную комнату, окутывая меня нежным облаком. Снимаю одежду, чувствуя, как напряженные мышцы расслабляются под струями воды. Тело словно оживает, пробуждаясь от дневной сонливости.

Я позволяю себе расслабиться, забывая о предстоящей гонке, о родителях, обо всём, что заставляет меня волноваться. Просто вода, просто моё тело, просто удовольствие от этого момента. Пальцы скользят по коже, оставляя за собой шлейф капель.

Задерживаюсь под душем дольше обычного, наслаждаясь чувством чистоты и обновления. Вода смывает не только грязь, но и остатки дневных забот. Мысли текут медленно, плавно, как вода, стекающая по моему телу. В голове мелькают образы: его лицо, его руки, его... прикосновения. Быстрая дрожь пробегает по спине.

Какого черта, Кассандра? Почему ты продолжаешь думать о нем? Я не хочу стать очередной девчонкой, которая станет бегать за ним.

Выключаю воду и, закутавшись в мягкое полотенце, чувствую себя обновленной. На мгновение забываю о предстоящих событиях. Но это лишь на мгновение. Ведь впереди меня ждёт не только гонка, но и... что-то ещё. Я уверена.

Возвращаясь в комнату я падаю на кровать, не заботясь о том, что стоит одеться. На мне полотенце, и оно скрывает то, что могло стеснять меня, но почему я вообще забочусь об этом? Ходить без одежды — это такой кайф. Ничего не мешает, тело дышит.

Я позволяю себе расслабиться полноценно, ветер с открытого окна обдувает всю комнату, и вскоре не замечаю, как проваливаюсь в сон. Сны обычно яркие, полные приключений и неожиданных поворотов, но этот... этот сон был другим. Он был серым, липким, пропитанным запахом перегара и страха.

Я в старом доме дедушки и бабушки, том самом, где я проводила не только каникулы, но и большую часть времени, когда родители уезжали в путешествия. Дом кажется ещё более мрачным, чем в реальности, затенённый высокими, корявыми деревьями. Внутри темно, только тусклый свет пробивается сквозь грязные окна. Я слышу неясный шум, отдаленный звук шагов по скрипучему полу.

Потом я вижу его. Дедушку. Он стоит в дверях, лицо его искажено гримасой пьяного гнева. Его глаза — мутные и злые. Он смеётся, глухой, хриплый смех, который эхом разносится по пустым комнатам.

Он приближается медленно, неуклюже, но уверенно. Его рука тянется ко мне, и я чувствую холод его прикосновения, словно ледяная кость. Запах перегара бьёт в нос, вызывая тошноту. Он шепчет что-то невнятное, слова сливаются в поток ненависти и угроз.

— Вот ты где, Кассандра. А я-то тебя ищу, ищу. — его голос хриплый, смазанный, слова заплетаются, как и его ноги. Дедушка шатается. Запах алкоголя обжигает мне ноздри.

Я пытаюсь отшатнуться, но сон сковывает меня, не давая двинуться. Страх холодит кровь.

— Ну что, девочка? — он хихикает, звук похож на скрежет ржавого металла. Его рука, большая и костлявая, тянется ко мне, касаясь плеча. Прикосновение ледяное, неприятное. — Ты же знаешь, что дедушка всегда любил с тобой поиграть?

— Дедушка... — шепчу я, голос дрожит. Страх душит, заставляя сердце биться, словно птица в клетке.

— Тише, тише, — он склоняется надо мной, лицо его совсем близко, дыхание горячее и пахнущее перегаром. — Не бойся, Кассандра. Мы просто немного поиграем. В такую игру, в которую ты ещё никогда не играла...

Его пальцы сжимают моё плечо, боль пронзает меня, резкая, острая. Я пытаюсь вырваться, но он сильнее.

— Не кричи, глупышка, — он шипит, его слова змеятся, проникая в самое сердце. — Никто тебя не услышит. Здесь, в этом старом доме... только мы с тобой. И мы будем играть... до самого утра.

Он снова смеётся. Этот жуткий, скрежещущий смех, который заставляет меня съёжиться от ужаса. Его лицо приближается, искажённое гримасой, одновременно похожей на злобное наслаждение и животный голод. Я чувствую его дыхание на лице, чувствую запах спирта и чего-то ещё... чего-то ужасного, тошнотворного. Я закрываю глаза, ожидая удара, ожидая боли, ожидая... чего-то худшего, невыразимого, чего-то, что останется со мной навсегда, даже после пробуждения. Этого страха, этого холодного, липкого ужаса, который пробирается до самых костей.

Я резко вскакиваю, разрывая этот ужасный сон. Все тело дрожит, по мне катится холодный пот. Лицо.. лицо мокрое от слез.

Воздух в комнате кажется спертым, тяжелым от запаха, призрачно напоминающего перегар. Я хватаюсь за край кровати, пытаясь восстановить дыхание, но каждый вдох отдается болью в груди. Образы сна, мерцающие осколки ужаса, проносятся перед глазами: искаженное лицо дедушки, его ледяное прикосновение, его хриплый смех... Все это так реально, так остро ощущается, что я едва верю, что это был всего лишь сон.

Руки трясутся, когда я включаю свет. Яркий свет лампы немного успокаивает, отгоняет призраки сна, но чувство тревоги остается. Я смотрю на себя в зеркало, замечая, как бледнеет кожа, как расширены зрачки. Глаза полны ужаса, отражающего глубину кошмара, который я только что пережила. Снова.

Я сижу на кровати, обхватив себя руками, и пытаюсь успокоиться. Глубокие вдохи и выдохи, попытка вернуть себе контроль над телом, над разумом. Но призраки сна уже заползли под кожу, оседая в памяти холодным, липким ужасом. Этот сон... Почему мне все это снится? Почему я должна снова переживать весь этот ужас?

Я стараюсь отвлечь себя ещё больше.
За окном уже темно, видимо, я проспала весь день. Тянусь рукой к телефону, который лежит на другой стороне постели.
Включаю его и вижу пропущенные от подруги. А так же несколько сообщений с содержанием «Ну ты куда пропала?», «Если не появишься, я начну праздновать твое поступление сама.», «Алло, Земля вызывает Кассандру!», «Ты жива?». Последнее сообщение уже с тремя восклицательными знаками и смайликом с испуганными глазами.

Я быстро набираю ответ: «Извини, проспала. Всё хорошо, просто ужасно вымоталась». Да, «хорошо» это не то, что я хотела бы сказать. Сейчас меня больше всего пугает не усталость, а жуткий сон, который не выходит из головы, оставляя после себя липкое чувство тревоги. Я не хочу рассказывать Эстель о сне, боюсь, что она не поймёт или решит, что я сошла с ума. К тому же, она многого не знает...

Делаю несколько глубоких вдохов и выдохов, пытаясь окончательно стряхнуть остатки кошмара. Напряжение всё ещё ощущается в мышцах, но я стараюсь сосредоточиться на чем-то другом, на чем-то, что отвлечёт от жутких образов, преследовавших меня во сне. Поднимаюсь с кровати и иду к шкафу, параллельно стягивая с себя полотенце, в котором после душа я и уснула. Холодный воздух немного взбодрил и отвлёк.

Перед зеркалом в полный рост я рассматриваю себя. Темные круги под глазами говорят сами за себя, а бледность кожи — о том, какой стресс я пережила. Но это не время для самобичевания. Самое сложное сейчас — подобрать хороший наряд для похода в бар. Эстель ждет, и я не хочу её подводить. Вечеринка по поводу поступления — это то, что нужно, чтобы отвлечься, пусть ненадолго.

Я открываю шкаф, перебирая одежду. Что надеть? Что-то яркое? Что-то отвлекающее? Или что-то комфортное, в чем я смогу чувствовать себя свободно, несмотря на тревогу, которая всё еще живет где-то глубоко внутри. Руки все ещё немного дрожат, но я пытаюсь сконцентрироваться на выборе наряда. Этот вечер — шанс отпустить хотя бы часть пережитого, шанс забыться, пусть и ненадолго. Выбор падает на темные джинсы клеш и бордовый топ с рукавами. Пусть я лучше выберу комфорт, чем надену короткую юбку, и попытаюсь кого-нибудь «подцепить». Хотя, может быть, и неплохо было бы немного отвлечься... Эта мысль мелькает в голове, но быстро отбрасывается. Сейчас мне важнее спокойствие и ощущение безопасности. Я не хочу привлекать лишнего внимания, не хочу, чтобы что-то еще напоминало мне о кошмаре. Бордовый цвет — достаточно яркий, чтобы поднять настроение, но не настолько броский, чтобы вызывать дискомфорт.

Быстро одеваюсь, стараясь не задерживаться надолго перед зеркалом. Я не хочу долго рассматривать своё отражение, не хочу снова увидеть бледность и тени под глазами, которые выдают мою тревогу. Надеваю любимые ботинки, беру сумочку и проверяю телефон — несколько новых сообщений от Эстель. Она уже ждёт меня у бара. Я быстро отвечаю, что выхожу, закрываю дверь квартиры и действительно выхожу, перед этим захватывая шлем, стараясь не оглядываться. Воздух на улице кажется свежим и прохладным, он обдувает лицо, немного отвлекая от мучительных мыслей.

Я подхожу к своему байку — черному, блестящему в свете уличных фонарей. Сердце колотится немного быстрее, чем обычно, но это уже не страх, а скорее волнение, предвкушение поездки. Надеваю шлем, чувствуя, как он плотно облегает голову, создавая ощущение защищенности. Завожу двигатель, и глухой рык мотора заполняет ночную тишину, заглушая остатки тревоги.

Направляюсь в сторону бара, чувствуя, как ветер обдувает лицо, развеивая последние остатки ночного кошмара. Скорость помогает отвлечься, сосредоточиться на дороге, на ощущении ветра и свободы. Каждый поворот руля, каждый рывок мотора - это маленькая победа над страхом, маленькое напоминание о том, что я сильная, что я могу контролировать свою жизнь, несмотря ни на что. Я еду, наслаждаясь скоростью и адреналином, пока ночной город расплывается вокруг меня в потоке огней.
В голове проносится только одна мысль: скоро я буду с Эстель, и мы будем праздновать. И хотя тень кошмара все еще где-то рядом, на этот вечер я отпускаю его, оставляя за спиной, унося его прочь на крыльях ночного ветра.

И вот, я уже около бара. Паркуюсь недалеко и снимаю шлем, подхватывая на ходу свою сумку поудобнее, и направляюсь ко входу.

Помещение бара встречает меня волной громкой музыки и гулом голосов. Люди перемещаются в полумраке, освещенном разноцветными огнями. Смех и разговоры сливаются в единый, немного оглушающий поток. Это действительно отвлекает, избавляет от тревоги, которая все ещё где-то скрывается под поверхностью. Видимо, это именно то, что мне и было нужно.

Оглядываюсь, пробираясь сквозь толпу, и у барной стойки замечаю свою рыжую подругу. Она стоит, болтая с каким-то парнем, и в руках держит высокий бокал с чем-то ярким и, судя по всему, очень вкусным. Улыбка расплывается на моем лице, спонтанно и искренне. Как же я рада ее видеть!

Подхожу ближе, и Эстель оборачивается. Ее лицо расплывается в широкой улыбке.

— Кассандра! — кричит она перекрывая музыку, — Наконец-то! Я уж начала думать, что ты отменила наш праздник.

— Извини, — говорю я, прижимаясь к ней в объятиях, — Уснула и не поставила будильник.

— Неважно! — Эстель отстраняется, пристально осматривает меня. — Зато ты здесь! Что будешь пить? Во мне уже целая гора коктейлей!

— Что-нибудь покрепче, — отвечаю я, взглядом указывая на бармена. — Мне определенно нужно немного расслабиться.

Эстель, видимо, сразу понимает, что я имею в виду. Ее взгляд становится сочувствующим, но она ничего не спрашивает, просто кивает бармену, заказывая нам что-то покрепче. Я безумно благодарна ей за то, что она не стала расспрашивать, не стала лезть в душу с вопросами, которые сейчас мне совершенно ни к чему. Вместо этого, она просто обнимает меня за плечо, заказывает еще одну порцию закусок и начинает рассказывать что-то смешное о своих приключениях за день. Ее голос, живой и энергичный, помогает мне немного расслабиться, отвлечься от тяжелых мыслей. Громкая музыка, шум и веселье вокруг — все это создает необходимый фон, помогающий заглушить остатки ночного кошмара и на время забыть о тревоге. Я благодарна Эстель за ее поддержку, за ее умение быть рядом без лишних слов, за то, что она просто позволяет мне быть собой, не задавая неудобных вопросов. Сейчас мне это нужно больше всего на свете.

Проходит достаточно времени, чтобы мы с Эстель основательно «расслабились». Музыка всё сильнее захватывает нас, и мы оказываемся на танцполе, кружась в водовороте света и ритма. Вокруг нас — другие танцующие, смех и крики, а в воздухе витает запах алкоголя и чего-то сладкого. Мы смеемся, кричим друг другу что-то невразумительное, а к нам периодически подходят какие-то парни, совершенно не против составить нам компанию. Эстель, как всегда, в своей стихии — она флиртует с одним, отшучивается другому и умудряется при этом держать меня в поле зрения.

Несмотря на весёлое опьянение, которое приятно обволакивает тело, я всё ещё достаточно трезва, чтобы не потерять контроль. Нет, я не прочь потанцевать и повеселиться, но всё это в рамках разумного. Мне не нужна дополнительная головная боль утром, поэтому я чётко контролирую ситуацию, не позволяя себе «заиграться» слишком сильно, и уж тем более не даю никому прижать меня к стене. Я развлекаюсь, наслаждаясь моментом, но всё это происходит с определённой долей осторожности и здравого смысла. Подруга, заметив мой сдержанный энтузиазм, хитро подмигивает и тихо наклоняется ко мне:

— Ну Касс, сегодня никого не зацепим? — шепчет она, улыбаясь.

— Не сегодня, — отвечаю я, улыбаясь в ответ. — Сегодня я просто хочу повеселиться.

Мы продолжаем танцевать еще какое-то время, но энергия постепенно угасает. Музыка все так же громко играет, но уже не так захватывает. Мы с Эстель, немного уставшие, но все еще веселые, находим свободный диван в углу бара и плюхаемся на него. Я откидываюсь на спинку, на мгновение прикрывая глаза. Делаю глубокий вдох и долгий, тяжёлый выдох, позволяя телу расслабиться. Напряжение, которое копилось весь день, наконец-то начинает отступать. Эстель, тем временем, допивает свой коктейль, поворачивая бокал в руках и рассматривая лед.

— Уф, — выдыхает она, ставя бокал на столик. — Ну и вечер! Я думала, мы с тобой сегодня всю ночь протанцуем.

— А я нет, — смеюсь я, открывая глаза. — У меня сегодня был тяжёлый день. Не физически, а морально.. спасибо тебе, ты меня знатно отвлекла.

— Рада, что хоть как-то помогла, — говорит подруга, обнимая меня за плечо. — Знаешь, ты выглядишь намного лучше, чем пару часов назад. Уже не такая... бледная.

Я улыбаюсь, чувствуя, как тепло растекается по телу. Ее слова — лучший комплимент.

— Спасибо, — говорю я тихо. — Ты лучшая.

Мы некоторое время молчим, наслаждаясь тишиной и спокойствием, которые так контрастируют с бурным весельем вокруг. Музыка, кажется, приглушается, становится фоном, позволяющим насладиться обществом друг друга. Этот вечер — маленькая победа над страхом, маленькое напоминание о том, что я не одна и что у меня есть люди, которые всегда меня поддержат.

Я поворачиваюсь к Эстель, и замечаю на её лице странную смесь эмоций. Не просто грусть, а что-то более глубокое —  нерешительность, скрытый страх, и ещё что-то... непонятное. Я не понимаю, что могло произойти в жизни этой всегда светлой и веселой девушки, но беспокойство уже полностью захватило меня.

Поворачиваюсь к ней всем телом, чуть склоняя голову набок, чтобы показать своё внимание и готовность выслушать. Мой голос становится тише, мягче:

— Что случилось?

Подруга нерешительно переводит взгляд на меня, на мгновение наши глаза встречаются, но тут же она снова отводит их, нервно теребя край своей юбки. Вижу, как она собирает мысли в кучу, как будто пытается подобрать слова, и от этого мне становится еще более беспокойно. Её молчание тянется, кажется, вечность, наполняясь напряжением, которое ощущается даже сквозь шум бара. Я жду, не перебивая, давая ей время собраться с мыслями, готовая выслушать всё, что бы она ни сказала. Воздух между нами сгущается, ожидание становится почти физически ощутимым.

Наконец, подруга громко выдыхает и поворачивается ко мне. Она неловко улыбается и произносит:

— Кажется, я переспала с Маскоттом.

Мир вокруг меня будто замирает. Звуки музыки, гул голосов — все стихает, оставляя только оглушительную тишину в моей голове. Чего-чего, а этого я совершенно не ожидала услышать. Мой мозг отказывается обрабатывать информацию. Маскотт... Это фамилия, которая ассоциируется у меня с чем-то... немыслимым. Шоковое состояние, полное неверие и ошеломление - вот что я чувствую. Я открываю рот, чтобы что-то сказать, но никаких слов не находится. Просто пустота, и нарастающий ужас.