Защитник подлунного мира

Выходные дома пролетели молниеносно. Со своей семьёй, любимым мужчиной и друзьями я растворилась в мгновение. Поплыла, совершенно не желая возвращаться к привычной рутине. Хотя сложно сказать, каковой теперь была эта привычная рутина.

До того, как Вадим угодил в кому, она состояла из учёбы и совместного отдыха по выходным, потом сменилась учёбой и посещением больницы, затем Вадим выписался, мы съездили к моему отцу и вернулись. Жизнь продолжается, это ясно. Но каким чередом теперь она пойдёт?

Я вернулась к учёбе и погрузилась в неё с головой, отрабатывая прогулы, сдавая зачёты и сессии, готовилась к экзаменам, трудилась так, что сил не оставалось, но я должна была закончить третий курс так, чтобы на последнем четвёртом не пытаться догнать упущенный материал, а с головой, полной профессиональных знаний в сфере семейной психологии, погрузиться в написание диплома.

Конечно, вечерами приходилось нелегко, я ломала голову, сосредотачивалась на экране ноутбука до полной потери концентрации на ярком экране, иногда даже истерила или плакала, но в итоге это было не зря.

Всё время со мной был мой мальчик, успокаивающий меня, таскающий мне кружку за кружкой чай, делающий мне массаж и отвлекающий своими влажными и нежными поцелуями.

Не раз мы теряли голову, и я, забив на учёбу, проводила в его руках сладостные вечера. К его размерам я привыкала долго и поначалу мы совсем боялись заниматься сексом, ведь он буквально разрывал мои узкие стенки. Вернее меня к нему тянуло, а он боялся. (И это не значит, что мы им не занимались). Как и сейчас.

Я правда влюбилась. Обречённо, безудержно и навсегда. Я не отпущу Вадима, больше ни разу. А если смерть попытается снова нас разлучить, то, раз и заберёт, то сразу обоих. Но умирать мы пока не планируем.

- Кстати, Вадим, - лёжа на его груди после полной потери разума из-за ещё одной попытки привыкнуть к его огромному достоинству, я повернулась к нему.

- Да, кошечка? - промурлыкал он, обволакивая своим нежным взглядом и утыкаясь носом в беснующуюся венку на шее.

- А какие у тебя на меня планы?

- Серьёзные, - прозвучал его голос около уха.

- Ну, какие? - не терпелось мне.

- Хочешь поговорить о нашем будущем?

- Мне нравится это слово. «Нашем», - повторила его, словно пробуя на вкус, - Да, определённо нравится, и да, я хочу поговорить о нашем будущем.

- Каким ты его себе представляешь?

- Счастливым.

- Ну это понятно. А конкретнее? - теперь наседал уже он, перевернувшись на живот и сложив руки у меня под грудью и положив на них подбородок. Я перебрала рукой его волосы.

- Мне бы хотелось детей, - говорю честно.

- Сколько?

- А ты сколько хочешь?

- Двойню, - отвечает, - Мальчика и девочку. Что скажешь? Родишь мне двух котят?

- А тебе что, мартовская кошка? - я буквально задыхалась от негодования и смеха.

- Декабрьская, - прозвучал его бас, - У тебя же в декабре день рождения.

- Цц, - я зацокала, не переставая улыбаться. Мы немного помолчали, и я наконец ответила: - Я тоже хочу двух детей. И тоже мальчика и девочку. Но пол зависит от мужчины, так что уж постарайся, когда будем с тобой детей делать.

Комнату разрезал его смех, всё такой же детский и бархатистый.

- Лика, - со смехом и вожделением он произнёс моё имя, - Ты даже не представляешь, как я тебя люблю, - и он поднялся, чтобы найти мои губы.

Долго ему искать их не пришлось. Я тут же ответила на поцелуй с охватившей всё тело дрожью. Внизу снова завязался узел. Его язык проник глубже, и я на выдохе простонала в любимые губы.

Отстранившись, он заявил:

- Теперь я понимаю твоих книжных мужчин.

- В смысле? - слегка нахмурилась, не понимая о чём.

- У меня на тебя пожизненный стояк.

Теперь рассмеялась я.

- Вадя! - прокричала, отворачиваясь от этого постыдного заявления.

В следующую секунду горячие руки развернули меня обратно. Поцелуи стали горячее, неудержимее, больнее. Его пальцы нашли мою спину, спустились ниже, приподняли мои бёдра, и я послушно выгнулась ему навстречу, не отрывая рта ото рта. Развела ножки как послушная кошечка и впустила его снова.

Громкий стон проник в его лёгкие. Вадим буквально съел его, осторожно проникая ещё глубже.

- Кошка? - он резко прервал поцелуй, глядя в глаза, - Больно?

- Я в порядке, - замотала головой, - Продолжай.

- Ты уверена? Я не заставляю...

- Глупыш! - я шуточно нахмурилась, - Это я тебя заставляю, - улыбнулась в своей кошачьей манере, и он довольно словил эту улыбку губами.

Когда он вошёл до конца, остановился, позволяя мне отдышаться. Потом вытащил член и вставил снова.

Я ловила ртом воздух, царапая коготками массивную шею и плечи.

Толчки ускорились.

- Бог ты мой, Лика, - Вадим зашептал мне в шею.

- Богиня, - поправила его я, и он снова разозлился хохотом, из-за чего вибрации отдались мне прямо между ног. Я выгнулась, подаваясь навстречу.

- Моя. Богиня, - он покрывал поцелуями шею, лизал, кусал всё, до чего дотягивался, игрался языком с сосками, доводя до исступления и в конце решил меня совершенно добить, надавив на животик.

- Вадя! - я выдохнула его имя, чувствуя, как стенки стали сжиматься с внушительной скоростью вокруг его члена. Всю, абсолютно всю длину и толщину я ощущала в себе, а его это надавливание на животик...

- Кошечка, - хрипло зашептал он, выходя из меня.

- Вадим, - позвала его, - Войди обратно.

- Лика, я не могу, я...

- Знаю, я хочу этого. Кончи в меня, пожалуйста, - почти умоляла, и мужчина наконец сдался. Вадим с рыком ворвался в мою плоть, несколько движений, и я почувствовала, как внутри разливается горячая жидкость.

- Люблю, - шептал Вадим, целуя грудь, - Моя, - покусывал и зализывал, сжимал мои бёдра, опустился к ляшкам и наконец вышел.

Я выгнулась, чувствуя, как из меня выходит моя смазка, перемешанная с его спермой.

Вадим опустился и языком очертил складки, слизывая соки.

- Только твоя, - зешептала ему, чувствуя, что отключаюсь. Он поднялся и поцеловал меня в висок, задержавшись губами.

Вадим.

- Только моя, - зашептал ей, и веки Лики закрылись. - Изнемождённая моя ласковая кошечка. - я уже не мог остановиться и продолжал её целовать. Щеки, шею, плечи, руки, - всё это ангельски прелестное и чертовски моё.

Я вытер с кошечки пот и оставшиеся соки салфетками, натянул на неё бельё и пижаму, прикрыл одеялом, поцеловал в лоб и ушёл в душевую.

Под тёплыми струями пытался прогнать хоть на секунду кошечку из головы, но не получалось. Застолбеневший член отказывался опускаться, и я перешёл на крайние меры. Врубил самый ледяной поток воды и наконец отрезвился.

Пришёл в себя, вразумился и добрался мысленно до рабочих дел: Нужно было встретиться с несколькими инвесторами, закончить с агентом разработку нового плана по ведению бизнеса и обговорить с проектировщиками строительство новых заводов.

Переделывать батин бизнес я не стал. Он гордился своей продукцией, взращивал своё дитя со студенческой скамьи, и я не посмею убить его детище, наоборот, сделаю его крепче и планирую занять Топ-1 алкогольных изделий не только страны, но и мира. У компании «KonOrar» будет лучший коньяк, ведь я делаю для этого всё: первым делом я, конечно, сменил почти весь работающий персонал на надёжных и готовых ебашить сотрудников, установил больше охраны, чем есть у президента, проверил все связи и наконец стал уверен в команде. В качестве главного помощника со мной работает Игорь. Да, я взял на себя риск и принял бывшего наркомана - младшего братца на работу, предварительно отправив его в рехаб против воли. Зато хоть на человека стал похож. Я также силком притащил его в спортзал и следил за его питанием, как только нашлось время на него. Он живёт у матери, которой теперь ничем, кроме как воспитанием сына, заниматься не остаётся. Была ли она удивлена, когда я притащил ей его за шкирку и рассказал всю подноготную его жизни? Определённо. Была ли она рада, что сын оправился? Наверное. А ради ли была тому, что теперь он под её присмотром? Ещё менее вероятно, но выбора у неё не оставалось.

Нет, я не то чтобы заставлял её, ей просто делать больше было нечего. Переменчивые любовники наскучили, пиры и выходы в свет закончились. Компания теперь принадлежала мне, а я светских вечеров не любитель. Работа - вот главный якорь. В сфере карьеры, конечно.

Выйдя из душа, завязываю на талии полотенце и захожу в кухню, открывая чаты в телеграм.
Беседа «Четыре бро» опять оживает к ночи.

Я, Саня, Макс и даже этот грёбаный Стас теперь приходится друг другу кем-то вроде друзей. Насчёт Сани вопросов нет, он мой дружбан с детства, Макс вписался в компанию во время разборок с его батей, что закончились благополучно. Его отец сел на пожизненное. А Стас как здесь оказался? Да хуй его знает. Вроде его просто в какой-то день Макс добавил, не помню, но итог один: мы общаемся. Четвёртый курс плавно подходит к концу, и они часто обсуждают как хотят отметить окончание учёбы всем вместе.

Но сегодня повод другой. Стас пытается расспросить Саню, как лучше преподнести Женьке информацию о том, что он встречается с её сестрой Анютой.

Ха. Представил, как Женёк колопатит эту белобрысую качерыжку. Забавно. Почти также, как когда мы с Саней превращали Маликова в отбивную. Вот умора была. Как сейчас помню: как только мы вышли из зала суда, я тут же влепил Максу под дых. Он даже сначала не понял и бросился на меня в ответ. Никто тогда не понял, даже Саня завопил:

- Орлов, какого хуя ты делаешь? - и пытался меня отодрать, пока я не напомнил ему о том, что наши девочки из-за него синяков схлопотали. Вот там и началось месиво... Максон тогда в больничку уехал, весь в крови, с гематомами, синяками... Но как же мы улыбались с Саней, когда махали ручками уезжающий скорой, а одна из рук Макса в окно скорой показывала нам один единственный палец.

- Заслужил, - сказал тогда Саня, похлопывая моё плечо.

- Заслужил, - делал я тоже самое, игнорируя крики девчонок о том, что давно уже всё нужно было ему простить, ведь он так помог!

- Помог-помог, - отозвался я, - Но сначала накуролесил. А что, Сань, мы делаем с теми, кто куролесит?

- Куролесим их сами.

- Правильно! - и в тот день мы это даже отметили. Я впервые тогда за долгое время напился и никак не мог отлипнуть от Лики в кровати. Я гладил её, шептал на ухо, ластился, выпрашивая, чтобы меня погладили по голове или в лобик поцеловали, а она упёрлась тогда, руки скрестила на груди и обиженно сверлила глазками стену.

Долго это тоже не продолжалось. Ровно до тех пор, пока я не проник пальчиками в её трусики и не обнаружил там целый водопад ответной реакции на мои прикосновения. Больше она сдерживаться не могла. Так мы миленько и помирились.

Я хрипло рассмеялся, прикусив губу, понимая, что кровь снова прилила не куда надо.

Закрыл чат и вернулся в постель, утыкаюсь в пахнущую ванилью, табаком и мною шею. Вдыхал бы этот аромат вечно.