Официальная жена
Краем глаза я вижу, как дракон разворачивается и уходит. Движется с тем же величием, что и вошёл, но теперь в каждом его шаге читается отчуждённость. Кулаки непроизвольно сжимаются. Сердце будто захлопывается. Не могу поверить, что чувствую обиду — но горечь поднимается в горле, словно яд. Мне отчаянно хотелось остаться с Тэхеном. Хотелось, чтобы он остался со мной.
Девушки медленно расходятся, одни — гордые и сияющие, другие — с опущенными взглядами. Я первая распрямляюсь среди непринятых. Стою, не двигаясь, пока остальные исчезают за дверями, словно капли дождя, исчезающие в песке. Горит спина, горит лицо — не от стыда, а от обиды. Именно я убирала зал для его свидания. Именно я скребла плитку, на которой он сейчас выбирал новых фавориток.
«Что за глупости?» — мысленно ругаю себя. «Пусть развлекается. Какое мне до него дело?» Но обида не уходит. Она царапает изнутри, как кость, которую не проглотить.
Вдруг — наш взгляд снова встречается. В одно краткое мгновение, словно всё в мире замирает. Его глаза — золотые, жесткие, как раскалённый металл, — прожигают меня до самого нутра. Мне становится трудно дышать. Я отвожу взгляд. Поздно. Двери захлопываются. И вместе с этим щелчком возвращается реальность. Глупая, холодная, беспощадная.
— Быстрее! Живо! — кричит Момо, и её голос режет, как плеть. Я машинально поворачиваюсь и иду, будто заведённая. Внутри — тяжесть. В ногах — ватность. Один из слуг Тэхена демонстративно касается рукояти меча. Молча. Понятно: ни шагу в сторону, ни тени сопротивления.
Каждый шаг отдаётся в теле, словно я тащу на себе невидимую цепь. Он всё ещё рядом. Я чувствую это — будто жар от пламени, даже на расстоянии. Но одновременно — он удаляется. С каждым шагом уходит дальше. Всё становится тише. И пустее.
— В чём дело? — пульсирует мысль. Я вспоминаю нашу первую встречу. Тогда я не чувствовала этого притяжения. Не слышала его шагов внутри себя. Тогда я была свободна.
И тут меня пронзает догадка. Браслеты.
Левой рукой я хватаюсь за правый браслет. Холодный металл словно пульсирует у меня под кожей. Заметив на себе взгляд Момо, я резко отдёргиваю руку. Не хватало ещё объяснений.
Мы продолжаем идти. Я украдкой смотрю на звенящие украшения, как на кандалы. Теперь всё ясно: это не просто дань моде. Это — артефакты. Печати. Оковы. Дракон хочет вернуть их. Давит, медленно, упорно, шаг за шагом. Пока я не сломаюсь. Пока не отдам.
Смерть от его любви — видимо, действительно не в планах.
— Чего встала?! — Момо уже рядом. — Раздевайся!
Я оборачиваюсь — остальные девушки уже переодеваются. Скромные лёгкие ткани, больше похожие на ночные рубашки. Внутри всё протестует, но я подчиняюсь. Раздеваться под её крики уже привычно.
Нас заводят в скромную комнату, где подают ужин: лепёшки, тушёное мясо, сладкие ягоды. Простая еда, но после двух суток голода — пир. Я жадно набрасываюсь, не обращая внимания на неодобрительные взгляды.
— Человечка... — слышу голос справа. Осторожный, сдержанный.
— Он даже не накормил меня, — ворчу в ответ, откусывая фрукт. Говорившая отводит глаза, и я замираю. В её взгляде — что-то большее, чем презрение. Брезгливость? Нет. Страх.
— Что такое? — спрашиваю, удивлённо.
— Ты не должна была выжить, — тихо говорит девушка слева.
Я хмыкаю. Ну это я уже поняла.
Тишина сгущается. Все взгляды медленно обращаются ко мне. Напряжение висит в воздухе.
— Я его усыпила, — наконец говорю, не зная, зачем. Может, хочется объясниться. А может — просто услышать подтверждение, что я не схожу с ума.
— Вот это да... — слышится перешёптывание. Кто-то даже восхищён.
— Он вообще... спит? — решаюсь спросить, пользуясь моментом.
Девушки переглядываются. Наконец одна из них — тонкая, с сиреневыми глазами — отвечает:
— Никто этого не видел. Никогда.
— Он защищает нас от Тьмы, — добавляет другая, эльфийка. — За горами. Он всегда там... или здесь.
— В покоях, — шепчет третья.
— И что он делает в покоях?
— Каждая из нас... делится с ним жизненной силой, — тяжело выдыхает блондинка в углу. — А семьи получают дары.
Мурашки бегут по спине.
— Он теряет её каждый день, — добавляет другая.
— Из-за битвы с Тьмой? — уточняю, хотя уже чувствую: не совсем.
— Нет. — девушка качает головой. — Он сильнее Тьмы. Но... там, где была метка истинности, теперь зияет рана. Из неё уходит сила.
— Вот как! — вырывается у меня. Я вспоминаю его взгляд, его боль, тяжесть в его походке.
— Только наследник сможет освободить его, — шепчет девушка рядом. — Или... истинная.
Я закрываю глаза. Голова кружится. Всё становится слишком явным.
— А браслеты? — шепчу. — Зачем они?
— Артефакты избранницы, — отвечает та же. — Пока они на тебе... ты его.
Я откидываюсь назад. Грудь сжимается. Значит, он хочет, чтобы я их сняла — чтобы я отказалась от него. Чтобы ушла. Или чтобы сломалась.
— Думаю, он попытается зачать с тобой снова, — негромко говорит девушка слева, — когда взойдёт новая луна.
Я резко выпрямляюсь.
Снова.
Зачать.
С новой луной.
Может, он пытался спасти меня? Или, наоборот, это игра? Если я сниму браслеты — он выберет новую жертву?
— А когда... будет новая луна? — спрашиваю охрипшим голосом, словно от этого зависит моя судьба.
Тишина. Лишь дыхания, тени и сердца, бьющиеся в темноте.