Монстр

От лица Кислова
Я сидел в комнате Софии и слушал, как она рассказывала о своей жизни. Её голос был наполнен теплотой, когда она делилась воспоминаниями о самых счастливых моментах, но становился тише и осторожнее, когда речь заходила о том, что её тревожило. Мой взгляд невольно упал на цепочку, которая всегда лежала на её столе.
— Почему ты не носишь эту цепочку? Я всегда вижу её на одном и том же месте, — спросил я, пытаясь понять её привязанность к этой вещи.
София подняла на меня глаза и слегка улыбнулась, но в её взгляде была заметна грусть.
— Раньше я всегда носила её. Но в первый день, когда я сюда попала, она порвалась. Рой дёрнул её с такой силой, что карабин сломался. Теперь её невозможно надеть. Но выкинуть я её не могу. Она слишком дорога мне, как память. Может, однажды я найду деньги, чтобы оплатить ремонт, но пока...
— Почему именно эта цепочка для тебя такая важная? — Я осторожно спросил, не желая задеть её чувства.
— Это подарок моей мамы, — тихо ответила она. — Она подарила мне её очень давно. Мама умерла, и цепочка осталась единственной памятью о ней.
Я кивнул, молча принимая её слова.
— У тебя всегда были хорошие отношения с родителями? — продолжил я, пытаясь лучше понять её.
— Да, — сказала она с лёгкой улыбкой. — Абсолютно всегда. До того момента, пока мама не погибла. После этого всё изменилось. Мы с отцом всё ещё были близки, но уже не настолько сильно. Он отдалился от меня, стал чаще выпивать, пропадать. Кто бы мог подумать, что всё закончится так...
Её голос дрогнул, и я ощутил её боль, хотя она старалась держаться. Я посмотрел на неё, и внезапно внутри меня что-то щёлкнуло.
— Мой отец всегда считал меня недостаточно хорошим, — неожиданно начал я, словно эти слова вырвались помимо моей воли. — Что бы я ни делал, для него я был ничтожеством. Я должен был быть идеальным, а за каждую ошибку подвергался избиению. Это было его наказание.
София молчала, но в её глазах я видел, что она слушала меня внимательно, не перебивая.
— Я никогда никому не рассказывал об этом, — признался я, чувствуя себя странно уязвимым. — Ни о своей семье, ни о своей жизни. Но с тобой... я чувствую, что могу доверять.
Она тихо сжала мою руку, ничего не сказав. В этот момент я понял, что нашёл человека, которому могу открыть ту часть себя, которую всегда скрывал.

От лица Софии
Теперь я поняла, что его характер действительно сформировался не просто так. Я молча смотрела на него, слушая, как он говорил. В его словах было что-то, что заставляло меня проникнуться уважением к тому, как много он пережил. Мне хотелось, чтобы он смог выговориться, освободиться от всего, что тяготило его душу.
— А мать? Она никак не защищала тебя? — осторожно спросила я. Мне всегда казалось, что мать никогда не даст в обиду своего ребёнка, кто бы ни пытался причинить ему боль.
Ваня на мгновение опустил взгляд, будто собирался с мыслями.
— Она тоже страдала, — тихо ответил он. — Ей доставалось и физически, и морально от отца. А если она пыталась заступиться за меня, то это оборачивалось для неё двойной болью. Она... пыталась, но была слишком сломленной, чтобы что-то изменить.
Он замолчал на несколько секунд, словно погрузившись в свои воспоминания.
— Такую модель семьи я наблюдал всю свою жизнь, — продолжил он. — Никаких тёплых отношений, никакой любви. Это стало нормой. Я привык к этому. И когда вырос, понял, что не могу построить нормальные отношения с кем-либо, потому что просто не знаю, как они должны выглядеть.
Я понимала, о чём он говорит. Если он действительно видел только такую семью, то у него просто не было другого примера.
— То есть то, как ты себя ведёшь сейчас, это последствия твоего детства? — уточнила я, стараясь не звучать обвиняюще.
— Это был единственный способ выжить, — кивнул он. — В 18 лет я начал чаще спорить с отцом. Тогда я впервые решил, что должен сам заработать деньги, чтобы уйти из-под его контроля. Любыми способами. И вот тогда... я связался с миром наркотиков. Это было легко и быстро. После смерти отца его компания досталась мне — я был единственным наследником. Но я уже привык к той жизни, к тем деньгам. Работа со всеми этими грязными делами стала частью меня.
Его слова звучали тяжело, но они объясняли многое. Теперь я хотя бы понимала, с чего всё началось. Его боль, его холодность, его методы — всё это шло с самого раннего детства.
— Тебе когда-нибудь хотелось всё изменить? — спросила я.
Он посмотрел на меня с лёгкой улыбкой, но в глазах мелькнула горечь.
— С тобой... да, мне хочется попробовать что-то другое. Но изменить себя сложно. Особенно, когда ты живёшь так всю свою жизнь.
Его признание заставило меня замереть. Это была искренность, которая вызывала у меня восхищение. Я знала, что ему будет нелегко, но его готовность хотя бы попытаться — это уже многое значило.

От лица Софии
— Мне правда жаль, что тебе пришлось пройти через всё это в детстве, — сказала я, глядя на него с сочувствием. — Но я надеюсь, что нам удастся изменить твоё представление о том, какими должны быть отношения. 
Он молча кивнул, но я видела в его глазах, что мои слова тронули его. Некоторое время мы сидели в тишине, пока я, вспоминая недавний случай, не решилась задать вопрос, который меня действительно волновал. 
— Мы ведь сегодня затронули Роя... — начала я, пытаясь сформулировать мысль. — Когда мы приезжали за товаром, твой друг сказал, что это ты убил Роя. И мне всё-таки интересно: почему он так думает? 
Ваня ухмыльнулся, его лицо словно застыло в саркастической маске. 
— Понятия не имею, как он догадался, — ответил он, но в его голосе было что-то такое, что заставило меня насторожиться. 
Мои глаза расширились, и я почувствовала, как сердце сжалось. 
— То есть... это действительно сделал ты? — тихо спросила я, не веря своим ушам. 
Он спокойно посмотрел на меня, будто ожидая, что я сейчас начну осуждать его. 
— Отчасти, — спокойно ответил он. — Его убили, потому что я этого захотел. 
— Но зачем? Он ведь был работал на тебя, — в моём голосе звучала растерянность. 
— Он перестал быть им в тот момент, когда узнал, что изнасиловал тебя, — ответил Ваня, его голос стал холодным и твёрдым. — Я предупреждал его, что трогать тебя — его самая глупая ошибка. Он решил, что всё сойдёт ему с рук. Он ошибся. 
Я молчала, переваривая услышанное. Меня ошеломило, что он пошёл на такие крайности, но в то же время я не могла осуждать его за это. 
— Единственное, что мне не нравится во всей этой ситуации, — продолжил он, — это то, что Ася винит себя в его смерти. 
— Ася винит себя? — переспросила я, поражённая. 
— Да, — кивнул он. — Она сказала мне, о том, что он сделал. Но, это не её вина. Даже если бы она молчала, я бы всё равно узнал. И поверь мне, он всё равно поплатился бы за это. Рано или поздно. 
— Но она ведь не понимает этого... — пробормотала я, чувствуя горечь. 
— Она поймёт. Со временем, — уверенно сказал Ваня. — 
Я посмотрела на него, и на мгновение мне показалось, что в его глазах мелькнуло что-то тёплое, почти нежное. Может быть, это и есть его способ заботиться о тех, кто ему дорог.

От лица Хэнка
Я откинулся на спинку стула, довольно ухмыльнувшись. Наконец-то, вот и подошло твоё время к концу. Больше некуда бежать. Всё, что оставалось, — это сделать последний шаг, и игра закончится. Я достал телефон, чтобы позвонить Вани. Поднес трубку к уху и дождался его голос. 
— Я знаю его точное место расположения, — сказал я, наслаждаясь каждым словом. 
На том конце линии повисла короткая пауза, а затем раздался голос Вани, спокойный, но с ноткой напряжённого интереса: 
— Прекрасно. Скинь мне координаты. Через несколько дней он будет у нас. 
— Хорошо, — ответил я, сбросив вызов. 
Сидя за столом, я быстро отправил ему все данные: адрес, район, даже описание местности. Эти мелочи не только облегчат ему задачу, но и сделают его успех ещё более гарантированным. Закончив, я снова откинулся на стул, сложив руки за головой. На губах всё ещё играла удовлетворённая улыбка. 
— Теперь посмотрим, как тебе понравится быть в ловушке, старик, — подумал я. Месть всегда была лучшей наградой, особенно когда она тщательно продумана.